Сайт Анимешников:3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайт Анимешников:3 » Фанфики по темному дворецкому » Сиэль/Элизабет


Сиэль/Элизабет

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Выкладываем фанфики про них.

Теги: Фанфики

2

Сокрытое в пространстве немого холода.
Автор: Marie Phantomhive - Viorre

Фэндом: Kuroshitsuji
Персонажи: Сиэль/ Элизабет, Себастьян (возможно добавление персонажей)

Рейтинг: G
Жанры: Романтика, Драма, Психология, Философия

Размер: Мини, 13 страниц
Кол-во частей: 10
Статус: закончен
Глава 1.
Измучен жизнью, коварством надежды,
Когда им в битве душой уступаю,
И днем и ночью смежаю я вежды
И как-то странно порой прозреваю.

Еще темнее мрак жизни вседневной,
Как после яркой осенней зарницы,
И только в небе, как зов задушевный,
Сверкают звезд золотые ресницы.

А. Фет.

Глава 1.
Тьма. Бескрайняя-бескрайняя тьма. Я рассеянно оглянулся. С каждой стороны, куда бы я не глянул, простирался немой, леденящий мрак. Мои губы безнадежно раскрывались и трепетали, пытаясь произнести что-либо, но возможности услышать свой голос так и не представилось. Я судорожно искал в едва различимом пространстве хоть единственный намек на свет. Я шире распахнул глаза, чтобы лучше вглядеться в темноту. Меня уж посетила мысль: »Да что я делаю? Это тщетные попытки при такой обстановке», - но кусочек моего рассудка полностью противоречил сей мысли и разогревал огонек слепой надежды. Однако, истина перешла на сторону упрямого сознания, оставив в проигрыше голос мыслей – во тьме что-то проблеснуло.
С неким волнением я двинулся на источник хоть и маленького, но света. Мои ноги несли меня, но я не приблизился к цели и на сантиметр. «Что за чертовщина?!» - промелькнуло у меня в голове, и я продолжил путь к странному свечению.
Внезапно лучи света ослепили меня, и я прислонил ладонь ко лбу, глаза мучительно болели. Повеяло холодом, дрожь пробежала по моей коже. Чье-то резкое движение растрепало мои волосы потоком ледяного ветра, что ударил меня по щекам. На лбу я ощутил исходящий от дула пистолета колкий мороз. В охватившем меня удивлении я расширил два своих синих глаза, а повязка, струящейся лентой поплыла вниз, мягко приземлившись и обнажив сияющую пентаграмму. Бархатный голос мелодично, словно пропел колыбельную, произнес с коварной усмешкой: «Прощайте, граф Фантомхайв». Раздался выстрел, разносящийся по неизвестности. Я ощутил, что лечу навзничь, а кровь капает на подобие пола, скатываясь с белой рубашки, оставляя алые пятна. Я соприкоснулся с твердой поверхностью. Пустота. Неведомая пустота.
Я очнулся в холодном поту и дрожащими ладонями ухватился за голову. Все мое тело лихорадочно тряслось, словно я тяжело болен, сердце отбивало резкий и быстрый ритм, ломая ребра, а стук его пронзил осколком эха тугое пространство, что давило мне на затылок. «Это всего лишь сон, Сиэль, всего лишь сон, страшный кошмар, не поддавайся жалким чувствам, не становись их марионеткой!» - твердил я сам себе, таким образом пытаясь утихомирить окутывающий душу страх. Все свои чувства я всегда отвергал, чтобы, как мне казалось, не предаваться глупостям, тщательно прятал их за маской равнодушия и безразличия, которую натянул, надел пелену надменной пустоты на тогда еще живые, поблескивающие огоньком очи, но душе стало нисколько не легче.
Скрипнула дверь, из-за нее показались два каре-алых глаза, на один из которых падала прядь смоляных волос, послышалось робкое: «Господин?»
Вне всякого сомнения, Себастьян учуял то, что творится в моей душе. Он тихо проскользнул в комнату и раздвинул тяжелые шторы. В комнату сию секунду прокрались игривые солнечные лучи и наполнили покои ярким светом, дотронувшись моей щеки. За окном распевали птицы свои маленькие этюды, верхушки деревьев обнимал шаловливый ветерок, а от его дуновения шелестели травы, лаская слух, а оконное стекло изредка посвистывало, когда ветер разыгрывался и резвился по просторам неповторимой природы, кружа ее в дивном вальсе. Сердце мое слегка стихло, я опустил ресницы и вслушался в переливы настоящей музыки, будто Природа – своеобразный пианист и ,длинными тонкими пальцами касаясь клавиш рояля, Она исполняет захватывающую душу композицию, а ее творения ей подыгрывают, касаясь смычком хрупких струн скрипки, и все это сливалось в неповторимое великолепие живого оркестра. До моих мыслей донесся тихий, словно боявшийся спугнуть меня, голос дворецкого, примерно минут пять державшего передо мной чашку ароматного чая, чей запах проник в мои легкие:
- Доброе утро, милорд. Прошу простить, если нарушил ваши размышления. Сегодня я приготовил Вам чай с дикой розой.
- Благодарю, Себастьян. Ты совсем не помешал, - я аккуратно сжал пальцами фарфоровую ручку чашки и отпил немного. Затем снова предался движению, что происходило за этими четырьмя стенами.
Глава 1(продолжение)
Спустя час я получил дело от королевы Виктории, а пока Себастьян разведывал обстановку в Лондоне, чтобы выяснить подозреваемых, я приступил к отчетам. Но в голове моей все смешалось: тот голос из сна, экономика, документы, дело государственной важности. Мозг мой сдался, и в висок стрельнула боль. «Чертова голова!», - сквозь зубы прошипел я. Внезапно комната сдавила меня, словно стены начали сдвигаться. Мне стало душно, я остался наедине с мыслями. Весь мой кабинет внезапно пронзила та самая мелодия слов, то самое чувство, что возникло, лишь только я услышал первую букву. Все пространство твердило в хаотичном беспорядке фраз :»Господин Фантомхайв!» - руки мои трясло, глаза, распахнутые настежь, дергались от ледяного страха, какая-то неведомая сила, что была миллионы раз сильнее моей грани той безразличной маски, поедала меня изнутри. Легким щелчком разломив камень моего лица на мелкие части, нечто необъяснимое придавило мое сердце, из горла вырвался предательский крик. Я схватился ладонями за голову. Через минуту я ощутил на себе чью-то руку. Я очнулся, но боялся повернуться. Меня будто оглушили и сквозь тяжелую пелену пробралась взволнованная речь демона:
- Господин! Вы меня слышите? – я развернул голову в сторону Себастьяна, не в состоянии сузить глаза, что с ужасом глядели на дворецкого. Я судорожно выдохнул:
- Д-да, в-все в-в полном порядке, - продрожали мои губы. Михаэлис естественно не поверил в сию ложь:
- Что Вас тревожит?
- С-с-себастьян, не твое дело! – со злостью прокричал я, пытаясь отдышаться, но делать глотки воздуха становилось все труднее. А в ту минуту в демонически-красных радужках Себастьяна проблеснуло что-то, наподобие переживания и печали. Он пристально вглядывался в меня, а черты его фарфорово-бледного лица искажались во вселенской грусти.
Глава 1 (продолжение 2 )
(Читайте под Kalafina - oblivious для создания атмосферы ^^)

Себастьян пристально разглядывал меня, будто бы искал хоть малейшую зацепку, пока мой судорожный вздох не закрыл пропасть между нами. Рот дворецкого приоткрылся и оттуда было хотело вырваться слово:
- Го..
- Я же сказал, все в порядке, Себастьян! - проорал я и ,гневно и резко подскочив, поспешил к двери, громко хлопнув ею так, что эхо пронеслось по каждой стене и отдалось в ушах каждого. Сжав зубы и кулаки, я бежал, куда - я и сам не ведал. Я отдался ногам, они несли меня, воздух бил по щекам, вздымая пряди волос. Внезапно я остановился и ощутил, как сердце мое дрогнуло. Все предстало в ином свете, и я невольно упал на колени с изумленным видом. Сознание безудержно, в хаотичном порядке мешая слова в моем мозге, вещало: "Зачем? Почему ты предался чувствам? Какой был смысл?" - каждая реплика поочередно сводила меня с ума. Я снова встал и ринулся, разрезая пространство, спасаться от собственного же рассудка.
Лестница, двери, дорожки в саду - все это мелькало у меня в глазах, образуя лишь мутные серые тени, я еле успевал глотать кислород. Резкое снижение. Я падаю, падаю в небытие.
(Здесь читайте уже под Kalafina - Gloria ^^)
Снова этот мрак, эта бесконечная тьма, я ее раб, вечный раб. Я слышу, как бьется мое больное сердце, я закрываю глаза, ветерок обдает мои щеки, и снова темнота, ледянящая душу пустота.
Сквозь непонятное забытье я чувствую чьи-то пальцы, ухватившие мои плечи и поднявшие меня с невообразимой легкостью, словно я был лишь перышком, беспечно летящим в потоках весеннего ветра, а ловец драгоценностей двумя пальцами в секунду сжал его, словно по некому волшебству. Мой странный сон содрогнул тот бархатный, прекрасный, словно тысячи роз, что ласкает и обнимает солнце, голос. Это было словно это музыка, что льет арфа Орфея, вздрагивая от прикосновений его пальцев. В моем сознании отдалось:"Господин Фантомхайв, вот мы и встретились". Вдруг я резко вздохнул и распахнул очи, но окружала меня со всех сторон лишь нескончаемая ночь. Вдруг что-то резко сдавило мои запястья, я повернул голову, стараясь выбраться из незримых пут, и предо мной предстала моя рука, унизанная тысячами нитей, будто я был марионеткой в кукольном тетаре, собственно, как потом выяснилось, так оно и было на самом деле.
Кто-то дернул за нить, и я невольно поднялся, а мои пальцы с омерзительным скрежетом приподнялись вверх, словно сделаны из чистого фарфора или дерева.
- Ах, Сиэль, Вы востину чудная кукла! Поразительно, как легко управлять Вашим рассудком! - пропел кто-то и звонко усмехнулся, как будто я персонаж, играющий в комедии Мольера и выдающий что-либо забавное. Показалась в ослепительном блеске фигура, но я едва мог ее различить в сумерках бескрайней пустоши...

3

Глава 2
Фигуру ослепил яркий свет, и я смог различить ее очертания. Передо мной возвышалась неземной красоты девушка, цвет ее кожи был бело-синеватым, по плечам спадали вьющиеся смоляные волосы, со спины походившие на огромные крылья черного ворона и обрамлявшие ее фарфоровое лицо, а глаза,ало-коричневатые, покрытые густыми длинными ресницами, пылали огнем, огнем Ада. Ее платье зашуршало по полу, если он присутствовал в столь странном пространстве, и она протянула, на первый взгляд, хрупкую и мертвенно белую руку, а губы ее, еле-еле розоватые, раздвинулись в жуткой, но великолепной улыбке. Я пришел в сознание и грозно спросил:
- Кто Вы?!
- Ахх, видимо, Вы не в курсе всех дел, господин Фантомхайв, - она звонко усмехнулась, и ее голос разнесся по воздуху и отдался мне в уши, как перезвоны колокольчиков, - Хотя, могу Вас понять. Зачем это Вашему дворецкому упоминать обо мне? Впрочем, кто я, Вы, видно, сами уже догадываетесь, только не обо всем. Но сейчас не об этом. Я желаю проверить, насколько Вы прекрасны в образе моей марионетки, - ее зрачки демонически сверкнули молниями, безумно расширившись. Демонесса щелкнула пальцами, и мое запястье с хрустома поднялось, а затем и ноги. Я обомлел от ужаса.
- Что же, вы весьма пластичны, - девушка приблизилась ко мне так, что я чувствовал ее ледяное дыхание на лице, от чего у меня по телу пробежала дрожь, и заглянула, казалось, в самые глубины моего сердца - Вы прекрасно держитесь, мне даже на минуту почудилось, что Вашу маску не разбить и не покалечить, не одна черта Вашего лица не дернется даже при самом диком и невообразимом ужасе. Вы уникальный экземпляр! И душа, столько пережившая и повидавшая, а именно крови, жестокости, различной нечисти, все равно чиста, как первая капля океана, появившаяся в процессе мироздания, а запах ее, словно аромат расцветающей сакуры, такой же чудный. Себастьян, пожалуй, самый счастливый из нас. - особа снова заулыбалась.
Внезапно, какой-то отрезок пространства треснул, а затем разбился на тысячу осколков, и передо мной возник Себастьян. Он был невозмутим и спокоен, но в глазах его выражалась ненависть, которую я никак не мог понять, ведь до сего момента, в этих кроваво-алых омутах я видел только лишь леденящую пустоту. Я был зол на него, и сквозь зубы прошипел:
- Опаздываешь, - но вместо поклона и несколько раз повторяемого "прошу прощения", я услышал лишь молчание. А девушка окинула его холодным, прожигающим дотла взглядом и произнесла с ужасающей ухмылкой:
- Ну здравствуй, Себастьян. Не припоминаю, сколько времени прошло с нашей последней встречи, - Михаэлис и бровью не повел, только отрезал:
- Здравствуй, я бы и не желал даже под пытками припоминать эту дату.
- Ох, жесток на слове, как обычно, - я не выдержал, так как неизвестность угнетала меня, да и веревки стягивали мои вены все туже, заставляя руки синеть, и выпалил:
- Черт подери, Вы знакомы?! - Себастьян внимательно ждал, что скажет особа против него, ведь сам давать ответа он явно не хотел, и демонесса произнесла:
- Конечно, как же мы не можем быть знакомы? Это просто невозможно, господин Фантомхайв, ибо Себастьян - мой родной брат, - брови дворецкого слегка сдвинулись, а я расширил глаза и сомневался, не послышалось ли мне это.
Глава 2 (продолжение)
(Kalafina - Parallel Hearts ^^)

Внезапно черты лица Себастьяна вздрогнули, будто он желал избавиться от сестры раз и навсегда, я даже расслышал, как дернулось его черное сердце, он оскалил зубы и процедил:
- Господин, приказывайте мне..., - прежние ало-коричневатые радужки засверкали еще большим гневом, и кровавый цвет их плавно растворился в фиолетово-багровом, ужасающем свечении, от чего зрачки демона еще более сузились, лицо исказилось в жуткой гримассе.
- Братик, куда же ты так спешишь? - глаза сестры дворецкого блеснули какой-то детской беспечностью и выдавливали из себя некое подобие лживой любви. А я до сих пор не мог обладать рассудком, те слова, сказанные этой особой все еще резали мое сознание тысячами ядовитых кинжалов, от чего душа стонала от боли. Я, совершенно обезумевший, еле-еле ухватил суть просьбы Себастьяна, но не совладал с собственным языком, ибо управлял им уже не сам.
- Братец, ты видимо позабыл, что Сиэль теперь моя кукла, и я приказываю ей! - тонко очерченные губы мисс Михаэлис изобразили, стреляющую в сердце миллионами отравленных стрел, улыбку. С этими словами, медленно обходя Себастьяна, перемещаясь тихо и гибко, она простучала каблуками по направлению ко мне, но, разя воздух, в ее белый лоб уже летели три свистящих серебрянных вилки. Но демонесса, проделав ловкий кувырок в воздухе, приземлилась, искусно уклонившись от оружия моего дворецкого, по моим рукам даже пробежал ветерок.
Стоило мне моргнуть, как я уже ощущал сладкий запах волос сестры Михаэлиса, а два ее длинных, морозящих пальца впились в мою челюсть, и глаза мои напряглись и зажмурились.
- Сиэль, милый, покажи Себастьяну, на что ты способен, - она склонилась к моему уху и бархатно шепнула - Убей..его, - две личности сейчас сражались во мне. Тело изогнулось и пошагало по направлению к демону. Я чувствовал пустоту, что пожирала мое сердце, заставляя его деревенеть, покрываться тысячелетним слоем льда. Я ощущал, как каждый каппиляр во мне постепенно превращался в ничто, в то мрачное ничто, которого я боялся, но готов был встретить на пути к мести за моих дорогих родителей. Но не сейчас, не в этом месте, не в эту секунду. Рассудок отчаянно и тщетно орал: "Остановись! Остановись!", - но во мне все, что только могло кипеть живым, остыло, взгляд мой стал кукольно-стеклянным, взирающий лишь пустоту перед собой.
А демон явно растерялся, но изо всех сил не показывал сего чувства. А я продолжал тянуть к нему ладони, пытаясь обвить их вокруг шеи и мертвой хваткой мучительно душить, но зрачками безнадежно кричал: "Помоги мне!".
Вдруг Себастьян подпрыгнул и в долю секунды с отзвуком тонких струн разрезал нити, пробормотав что-то невнятное. В сей миг в моем глазу снова засветилась печать, и я рухнул на и так избитые до крови колени, а затем грудью невольно прислонился к полу. Меня со всех сторон окружала метка Михаэлиса, а кровь моя изливалась на нее, медленно унося за собой мое сознание.

Я поднял ресницы, и после долгого изучения размытого потолка пришел в себя. Я ощутил, что кто-то сжимал мою ладонь крепко, но очень нежно, тихонько всхлипывая, а плач отдавался мне отзвуком весенней капели, весело игравшей на былых сосульках. Я повернул голову и удивленно уставился на светловолосую девочку в пурпурно-розовом платье до пола, устроившуюся на стуле возле кровати, и крохотными белоснежными ручками утиравшей слезы с больших изумрудных глаз, переливавшихся на солнце светом кристалликов. Несомненно, передо мной никто иная, как моя невеста - Лиззи.
- Сиэль, - протрепетали ее алые губки, судорожно трясущиеся от волнения. Она не ликовала на все поместье, как неоднократно повторяла это раньше, сейчас она тихо шептала, ласково пропевая каждое слово так, что на многновенье мне показалось, что я внимаю дивную музыку искусного скрипача, трепетно касающегося смычком хрупких струн. На этот момент я поднял синий глаз на свою будущую невесту, и что-то удивительное промелькнуло во мне: я не смог оторвать от нее зачарованного взгляда, и каждая черта ее хрупкого, милого личика представала в ином для меня свете - она становилась с каждой минутой все прекрасней и роднее сердцу. Сейчас я мечтал провести так вечность, улавливая чудные переливы ее звонкого голоска, и, не сопротивляясь, не стараясь глотнуть даже атом кислорода, тонуть в этом малахитовом океане ее очей. Я слегка встряхнул волосами, чтобы услышать окружающее. Никогда я еще не был так обезоружен и ослеплен ее красотой...Красотой моей удивительно-великолепной Элизабет...
Глава 2 (продолжение 2)

(Maaya Sakamoto - No Fear ^^)

- Сиэль...Сиэль! - дрожал голосок милой Элизабет, а щечки ее наливались краской, видимо, я глядел на нее слишком долго. Внезапно я почувствовал пробуждение, на секунду опустив веки и взмахнув ресницами. Сейчас силуэт Лиззи не представал в размытом виде, и я отчетливо видел, как с ее розовой щечки скатилась переливавшаяся на свету тысячами радуг слезинка, а сердце ее отчаянно ломало хрупкие ребра изнутри, от чего она тяжко дышала, словно вот-вот у нее не останется и молекулы воздуха, чтобы насытить легкие. А в моей груди все перевернулось от печали, что испытывал я, рассматривая девочку, в моих мыслях промелькнул голос рассудка, укорявший за волнение невесты.
Я с трудом потянул ладонь к ее личику, сам того не осознавая, как можно легче и нежнее прикоснулся к ее чудесной беленькой коже, ведь я боялся, что каким-либо неосторожным, грубым движением пальцев сломаю ее великолепие, что представлялось мне засушенной розой, которую одним дуновением дыхания можно разрушить, и все лепестки ее опадут, распадаясь на тысячи мелких осколков.
Как можно убедительнее и ласковее я прошептал, сам не признав своего голоса, так невыразимо странно и спокойно он прозвучал:
- Лиззи, все в порядке. Пожалуйста, не роняй слезы попусту. Слезы - это тайные драгоценности души, зарытые в ее глубинах, до которых никто не имеет права добираться. В них наши горе, печаль, боль, и никакое живое существо не должно их видеть, - я раздвинул губы в новой для себя улыбке. "Я улыбнулся?!" - промелькнуло в моей голове. Действительно, я не предавался никакому подобию чувств, особенно счастью, я клятвенно заверил вершить свою "вендетту" и подавил внутри то, что свойственно человеку, ибо на тот момент это выглядело в моем сознании глупо. А теперь я безмятежно несся по небосводу, пролетая облака, разливавших тепло по моим ледяным конечностям, словно я не более, чем лепесток распустившейся сакуры, чьи цветы уже отправились в прекрасную неизвестность лазури, и подхватили меня в свое путешествие в вечность.
- С-сиэль...Твоя улыбка...Согрела меня, - ротик смутившейся светловолосой девочки заиграл ослепительной улыбкой, ее густые ресницы, мокрые от горьких слез, налились золотом счастья, переполнявшей ее кровь, и я расслышал, как сердце мое медленно сбавляло ритм, наполняя клапаны великим умиротворением.
Глава 2. (продолжение 3)
- Сиэль...Ты и вообразить себе не можешь, как я переживала! Ты недвижимо пролежал в постели четыре дня, меня от волнения даже посетила страшная до ужаса и болезненная мысль, что ты..ты..., - на сих словах личико юной маркизы скрылось в платочке, а с ее скул струились горячие слезинки, падая на платье. В порыве жалости и сострадания к ней, я резко привстал, но по нервам пронесся сигнал, и , невольно опустившись обратно на подушку, я сжал зубы, все более становясь рабом чудовищной и пульсирующей боли. Лиззи, и так измотанная и истощенная переживанием, побледнела и склонилась надо мной, тихонько прислонив ладонь к моей груди, и одна капля с ее ресниц спустилась на мое тело:
- Сиэль, прошу тебя, лежи, пожалуйста, - внезапно меня охватил жар, и глаза мои наполнились жидкостью, а голова превратилась в камень, я еле-еле осознал прикосновение руки Элизабет к моему лбу, с которого лился холодный пот. Все вокруг мутнело и кружилось в бешеном вальсе.
- Себастьян! Себастьян! - рыдая, кричала девочка, и зов ее был услышан: раздался щелчок, и в комнату поспешно прошагал дворецкий, я едва различил его бледно-синеватое лицо, а губы его молвили:"Держитесь, господин, держитесь". И снова пустота. Мрачная, невыразимо надоевшая пустота.

Я проснулся от звона чайной ложки по бокам чашки и дивного аромата чая моего излюбленного сорта "Эрл Грея". Я не чувствовал рук и ног, лишь только ноющие раны давали о себе знать.
- Господин, приятно знать, что Вы очнулись, - проговорил Себастьян, приближавшийся ко мне с чаем.
- Ч-что...произо...шло...Себастьян? - выдавили мои губы подобие вопроса, сколько бы я не искал сил, чтобы сделать элементарное - заговорить, их как не бывало вовсе.
- Ваши конечности сильно повреждены, милорд, - невозмутимо ответил дворецкий.
- А где..Эли..забет? - поспешил поинтересоваться я.
- Я отправил ее домой, ей срочно нужен отдых, - отчитался демон.
- А..где..т..воя..сес..тра? Ты..рас..пра..вился.., - я сглотнул, чтобы освежить пересохшее горло, - с ней? - Михаэлис слегка нахмурился и претворился, что это мои выдумки:
- О чем это Вы, мой лорд? Ах, видно, у Вас снова температура, - демон потянулся за лекарством, поставив чашку на тумбочку подле кровати, но сдаваться я не стал:
- Нет..отве..ть! Это..при..каз! - хрипло "прикрикнул" я на слугу, от чего он выпрямился и с серьезным видом
поведал мне свою историю:
- Я утаил от Вас, что у меня имеется сестра, господин, чье имя София, я не желал вспоминать о ней, уж тем более рассказывать Вам. Во-первых, на то была моя прихоть, во-вторых, это представляло угрозу Вашей жизни. Она хранительница способности управлять мечтами, желаниями, воспоминаниями жертвы, сводя ее с ума. Нередко сумасшедшие - это ее работа. Ей доставляет удовольствие, когда человек, опутанный ее веревками, изгибается и страдает на ее глазах. Ее это в какой-то степени даже забавляет. Я пылал ненавистью к ней, и продолжаю пылать после того как..., - Себастьян осекся, словно чуть-чуть не сболтнул чего-либо лишнего. Его голос, прежде спокойный и твердый, повысился, а в алых радужках разыгралось пламя, но сдержанность одержала верх - Я и не подозревал, что она запустит свои когти в Ваше сознание, милорд. Прошу меня простить, - дворецкий опустился на одно колено, прижав ладонь в белой перчатке к сердцу.
- А ч..то...со мной?
- У Вас сломаны 3 ребра и истерзаны колени, милорд, - я тяжело вздохнул, огорченный и разозленный:
- Не..на..вижу впустую проводить время..в..по..стели!
- Простите, но это ради Вашего же блага. И, еще раз прошу меня извинить, во всем виноват только я сам, - с опущенной головой, Себастьян поднялся с колен и, дав мне дневную норму лекарств, удалился. Я остался один наедине с мыслями. "Значит, еще один демон, которому понадобилась моя душа...Что за черт!", - гневался мой рассудок.

4

Глава 3.
(Matsushita Yuya – Hallucination ^^)

Месяц тянулся мучительно долго, мои кости тяжело срастались, но я пытался не подавать и звука, что мне невыразимо больно, так как в лице демона, как ме виделось, я и так уже являлся посмешищем. Мне ужасно противно, когда Себастьян лечит меня, но противно не столько от присутствия дворецкого, сколько от собственной беспомощности.
Миновало полтора месяца, за окном зеленела природа, покачиваясь на ветру, даря дивные пересвисты птиц и обнимая все окружающее летним теплом. Но я еще не в силах открыть свою душу полету в неизвестность, сидя на лавочке в саду, что благоухает ароматом роз, и вслушиваться в неповторимую музыку лета, хоть и не совсем любил сие время года. И за свою слабую деятельность я себя искренне ненавидел.
Вот и промчался июнь в своей карете по дороге в новый год, шепча:"До скорой встречи!". Вне четырех стен, в чьих путах я мученически страдал скорее не телом, а душой, кипела жизнь и расцветало летнее время. Душа рвалась за пределы своеобразной "тюрьмы" на волю, ей желалось созерцать все великолепие погоды, как огромные пушистые облака медленно тянутся вокруг купола Земли, называемого небесным сводом. Сам я, кажется, дремал, не осознавая, что происходит в окружающем мире, день за днем я видел лишь Себастьяна, протягивающего мне ложку отвратительной микстуры и пустой белый потолок, чье присутствие порядком осточертело.
Ускользнула половина июля, и наконец-то я смог ощутить то прекрасное чувство - стоять на ногах. Это имело
схожесть с той детской радостью, когда ты впервые двинулся в более взрослую стадию жизни, проделав первые шаги. Ребра уже восстановились, однако Себастьян отметил, что лекарство надо попить еще неделю. Практически не услышав демона, я торопливо согласился, кивнув головой и отправился на улицу. На крыльце я вдохнул полной грудью, и по легким моим поструился кислород. Теплый, нежный ветерок трепал мои волосы, взметая их то в одну сторону, то в другую. Я наконец-то ожил и проснулся от вечного сна.
Я спустился по каменным ступенькам и побрел по дорожке вглубь сада. День клонился к вечеру, и немного похолодало. Неожиданно я увидел девочку, чьи золотые кудри покачивались в воздухе, поблескивая на солнце, а два изумруда ее восхитительных глаз смотрели на две бледненьких ручки и пылали всленскими теплом и добротой. Я поспешно приблизился к ней и тихо присел на корточки перед ее кукольным личиком:
- Лиззи, как ты здесь оказалась? - Элизабет словно очнулась и, увидев перед собой меня, встрепенулась и покраснела:
- Мм, я здесь ждала тебя, так как я отправила письмо Себастьяну, чтобы узнать о твоем здоровье, и он поведал, что все уже в порядке, - улыбнулась она, но как-то устало. Под ее нижними длинными ресницами красовались два фиолетовых синяка, едва заметных под слоем косметики, - признаки долгих переживаний и явного недосыпа.
- Элизабет, тебе необходимо срочно выспаться, - серьезно поглядел на нее я.
- Ах, Сиэль, не беспокойся обо мне! - легонько махнула она рукой, и на лице ее заискрилась улыбка, но внезапно ее веки сомкнулись, ресницы легли на беленькие щечки, а голова ее склонилась к груди. Я присел рядом на скамейку и легонько устроил ее головку на своем плече, и маленькая маркиза нежно улыбнулась. Как ни странно, но я был счастлив ее присутствию, и я приготовился к длинной звездной ночи.
Вскоре колыбельная миллиардов звезд, мерцавших в вышине, взяла надо мной верх, и я опустил веки, поддавшись забытью.
Глава 3. (продолжение)
Я проснулся в странном неосознании того, что произошло вчера. Протерев глаза, тщательно отгоняя слеплящий их сон, я искал взглядом Лиззи. В округе лишь птичьи свирели, зеленый, благоухающий сад, журчащий фонтан, струи которого переливались бриллианотовыми искрами на солнце и безмолвная гармония, слившаяся из этих звуков. Я пустил ладонь в иссиня-черные пряди волос, от чего окончательно расстрепал их, и откинулся на лавочке, собираясь с мыслями. Легкий летний ветерок обдал мое лицо приятным холодком, и ресницы мои соприкоснулись со скулами. Мой рассудок плыл где-то в тумане, находился где-то совсем далеко от моей безумной головы, и я неявно начал находить в таком беспечном умиротворении некую фальш, затаившуюся в глубинах чудного дня и насмехавшуюся надо мной, сыграв свою злую, грязную шутку. Однако я не мог выйти из сего блаженного состояния, как бы не сопротивлялся.
Внезапно в своих волосах я ощутил ледяные музыкальные пальцы, чье-то морозное дыхание распространилось по коже, до ужаса знакомая и жуткая ухмылка предстала передо мной в своем потустороннем свете, лишь только я открыл глаза.
- Сиэль, милый, давно же мы не виделись, - София ядовито оскалилась, но ее улыбка оставалась очаровательной, несмотря на демоническое ее происхождение. Она наклонилась ниже, к самым моим губам, и я еле выдавил:
- Зачем ты пришла?! - сестра Себастьяна звонко рассмеялась, будто бы я травил очередной анекдот в одном из светских клубов.
- Сиэль, Сиэль, Сиэль! Разве из объяснений братца ты ничего не понял? Ах, да, он же не посвятил тебя в истину, что же, братьев не выбирают, верно? Я поведаю тебе все с самого начала..., - здесь ее голос снизился на змеиное шипение, и она прошептала:
- Все изменилось век назад...с момента моей смерти, - здесь она улыбнулась с какой-то загадочностью, - я жила в небольшом городке за Лондоном, мой отец был кукольником, и я наследственно полюбила это занятие, но ты конечно же уже это знаешь... Как-то раз, когда мне исполнилось семнадцать, папа отправил меня за материалами для нового заказа, возвращаясь, я встретила его..., - я уже догадывался, какое будет продолжение предложения, - Себастьяна. Его великолепие, кроваво-алые глаза, идеальные манеры манили меня, дурманили... Мы встречались все чаще и чаще... Мы полюбили друг-друга, - здесь я чуть не поперхнулся, но стрался не показывать этого и внимательно вслушивался в каждую фразу, изрекаемую из губ демонессы, - Но внезапно...Я тяжело заболела, лекарства нет и по сей день...Себастьян не хотел терять меня, и он обратился к хозяину Ада с просьбой воскресить меня, сделав меня чудовищем, питающимся душами людей, а когда я проснулась такой, он просто исчез, - к моему огромному удивлению голос Софии охрип, а по моей нижней губе скатилась кристалльная слеза, и я расширил глаза, - А когда мы встретились вновь, в Венеции, он нарекся моим братом, и приказал забыть все, что между нами когда-либо полыхало, и тогда мое сердце разбилось на тысячу осклоков, - на какую-то долю секунды частичка моей души налилась сожалением к девушке, но я сохранил здравое сознание, - И теперь я заберу то, что так дорого ему, - горечь моментально отступила от ее лица, и черты вновь приобрели целеустремленный и леденящий вид.
- Начнем, дорогой? - я затаил дыхание. Вот он, настоящий мрак. Вот и она, приблизилась моя смерть.
Глава 3 (продолжение 2)
- Сиэль, будет совсем не больно, - шептала София, зрачки ее алых глаз сузились, прежний алый окрас плавно перешел в лилово-багровое свечение, девушка жадно облизнулась. Я судорожно сглотнул, страх закрался в мою душу, сердце неистово старалось искоренить его из своих глубин. Зажмурился. В воображении предстали фигуры моих родителей, мама плакала, изумленная и несчастная она глядела на меня в упор, отец, огорченный и подавленный, спрятал лицо под прядями синих, отливавших зеленью, волос:
- Сынок, и ты сдашься? Ты решишься кануть в чертоги Ада, когда всеми силами всю свою короткую жизнь держался на ногах? - мать ничего не ответила. Она лишь смотрела на меня так, что к моим стеклянные глаза наполнялись жидкостью, а внутри все сжималось. Сейчас все походило на пленку кинофильма, мимо проносились воспоминания, потерянные чувства, мимолетные радости, тысячи и тысячи смертей, моя будущая невеста - милейшая Элизабет, Себастьян, Финниан, Бард, Мейлин, историк Танака...Заглядывая в каждое отложившееся впечатление, меня стал терзать вопрос: "Неужели задача всей моей жизни - наблюдать, как погибают люди?" Мама, папа, тетушка Мадам Ред. Судьба жестоко унесла их с собой в неизведанную и до ужаса ледяную пустоту, где для меня они пропали без вести, где улыбки навеки сошли с их лица и появились ли вновь, этого я не знал, ибо у каждого своя темная и светлая история. Так возможно и моей душе придет долгожданный покой? А если я с ними не встречусь? Конечно, я связан контрактом с демоном, моей душе предначертано гореть в пламени. В пламени, мучаясь и страдая. Это мой путь. Но я побреду по нему не сейчас, не сегодня!
Я мнгновенно очнулся от своего забвения. Я распахнул веер смоляных ресниц и уверенно взглянул предмету бывшей любви Себастьяна, раздвинув уголки бледного рта в устрашающей улыбке Фантомхайва:
- Пока я жажду мести, пока живут люди, которые мне дороги, пока бьется мое сердце, ты не получишь и микроскопический атом моего внутреннего мира. Ты всего лишь жалкая девчушка, которая потеряла голову! Себастьян никогда не питал никаких чувств к тебе! - "сестра" Михаэлиса отпрянула от меня, словно ее облили тонной горячей воды, зрачки ее испепеляли яростью и прожигали во мне дыру, я лишь гордо встал и насмешливо взглянул в ее лицо:
- Не надо верить, чтобы впоследствии получать удар ядовитым кинжалом, - я одним движением пальцев сдернул повязку, и она поструилась вниз на холодную дорожку, я властно воскликнул:
- Себастьян, я приказываю тебе! - пентограмма вспыхнула фиолетовым светом, и три серебряных, пропитанных ядом ножа полетели в сердце юной демонессы, напоследок она скривила подобие улыбки и пролепетала:
- С-себастьян, знай, я всегда любила тебя, - затем взглянула в пасмурное, свинцовое небо, и ее бездыханное тело легло на землю, а по волосам ее хлестал дождь. Передо мной явилась знакомая черная фигура в фраке, Михаэлис наслаждался последними минутами, благодаря которым любовался красотой Софии. Его радужки подрагивали печальными искорками, мне на миг почудилось, что из них скатилась слеза. А может и не почудилось вовсе. Он склонился над ее ликом, вытащил окровавленное оружие и пробормотал что-то невнятное. Но я краем уха уловил, как дворецкий обронил: " Прости меня за все, и я овеян тем же чувством к тебе". Внезапно еще более посиневшее тело превратилось в кучу вороньих перьев, что разнес в пространстве ветер, унося их за собой в небытие, никому неизвестное.
Михаэлис выпрямился и повернулся в полупоклоне, натянув прежнюю невозмутимую улыбку:
- Прошу меня извинить, милорд, что не явился вовремя.
Я должен был рассердиться, но я не нашел ни единого слова и одарил дворецкого молчанием, развернувшись и пошагав в сторону поместья.

КОНЕЦ

5

Моя милая леди.
Автор: Marie Phantomhive - Viorre

Фэндом: Kuroshitsuji
Персонажи: Сиэль Фантомхайв/Элизабет Миддлфорд

Рейтинг: G
Жанры: Романтика, Драма, Психология, Философия

Размер: планируется Миди, написано 2 страницы
Кол-во частей: 2
Статус: в процессе написания
Глава 1.
На улице стояла дивная погода: раскидистые кроны деревьев покачивались и поскрипывали на ветру, что шаловливо трепал их позолоченную листву, изумрудные травы бушевали над землей и срывавшиеся с них капельки росы взметались в воздух и отливали тысячами радуг на осеннем солнце. Сухие листья хрустели под ногами прохаживавшихся по паркам людей, а склоняющиеся друг к другу клены, окруженные чудной пестрой шапкой, навевали странно печальную ностальгию, но в то же время радовали глаз своим непревзойденным великолепием и необъяснимой таинственностью. Люди постепенно заполняли прежде тихий сонный Лондон, от чего шум вскоре разнесся по пространству, и в городе закипела суетная жизнь.
Я рылся в бесчисленных документах, пытаясь разобраться в них, а сердце неистово рвалось наружу, а легкие изголодались по кислороду, но неведомая сила была в десятки тысяч раз мощнее и удерживала меня на плаву в океане вычислений и экономических расчетов. Хотя я больше и не испытываю того прекрасного наслаждения при пребывании на улице и при распределении потоков чистого воздуха изнутри, но в сей момент я всей своей сущностью цеплялся за мысль о лазурном, безмерном небесном своде, раздававшимся над головой все шире и шире, о ласкающем шуме лугов и аромате свежих роз, доносившемся из сада. Но одно интересное событие заставило меня отложить на самые дальние полки моего сознания сию затею и ограничиться сидением в четырех стенах особняка еще несколько часов.

Из выдвижного шкафчика я извлек тяжелую кипу различных бумаг. Просматривая и перекладывая каждый документ, я обнаружил распечатанный конверт. Сделав несколько недоуменных взмахов ресницами, я осторожно сжал его пальцами, перевернул и несколько минут разглядывал надпись, выведенную аккуратным каллиграфическим почерком:"От Элизабет Миддлфорд графу Сиэлю Фантомхайву".
***
Элизабет...
Сознание сию секунду нарисовало отчетливую картинку, на ней была изображена хрупкая жизнерадостная девочка с вечно озарявшей ее фарфоровое личико улыбкой, с игравшими искорками теплого, яркого света в ее малахитовых глазах, обрамленных веером пушистых черных ресничек, с золотыми вьющимися локонами, что касались ее плеч, и со словами, каждый раз срывавшихся с ее бледно-розоватых губ:"Сиэль!Сиэль!" Я прикрыл глаза, а в ушах слышался ее голос. И в сей момент в моем черном, обледеневшем сердце дрогнуло нечто, схожее с тоской. Сие невыразимо подозрительное чувство оторвало меня от наваждений и коварно поманило раскрыть письмо. Одно движение, и я уже читал строки, выведенные старательно и тщательно, хотя и смысл его был весьма радостен, между фразами прослеживалась грусть..И надежно спрятанное одиночество. Немое, холодное, страшное. Я прочитывал слово за словом, и с каждым разом что-то болезненно давило на душу, прочно сжимая ее в тисках. Невероятно... До этого еще ничто не могло возмутить мои чувства, что крепко запечатаны знаком власти демонического существования, и высвободить их из мертвого сна, где нет грез. "С любовью, Элизабет" - это отдалось в сознании пулевым выстрелом в стекло, что с пронизывающим звоном разбилось на тысячи осколков. Отблески дневного света, что отражались в моих кроваво-алых радужках судорожно затряслись. Я запустил ладонь в пряди синих волос и с каким-то необъяснимым сожалением об ушедших годах человеческой жизни, где были вещи, что я ненавидел, за которые мстил, за которые бился, люди, которых я любил, но не признавался в этом никогда, глубоко задумался.
Прелесть жизни мы осознаем лишь на волоске от смерти или на мгновение после нее, да, это правда, и я своеобразный пример этому, ведь хождение по земле в облике демона жизнью не назовешь, уж тем более красочной. Конечно, намного легче не осознавать боли, не страдать, не переживать о любимых и близких, но это самое, что ни на есть, как бы удивительно это не звучало, восхитительные ощущения, неважно несут ли они в себе характер горечи, все-равно это заполняет твое нутро и разум, мучительно проходя через него, таким образом давая знать, что ты жив. А в моем внутреннем мире пустота...Безразличная, ледяная пустота и жуткая ухмылка дьявола, безобразно и очаровывающе натянутая на до омерзения идеальное лицо. Лишь сейчас я понял, насколько мне не хватает в себе того маленького, несчастного мальчика, потерявшего родителей, с большими, напоминавшими очаровательные полевые васильки, очами. Не хватает, просто не хватает. Не хватает той Лиззи, что без предупреждения с грохотом раскрывала двери поместья и кидалась в объятия с восхищенными восклицаниями, назойливых, суетных и чудных слуг, что метались по коридорам и били дорогую посуду, адреналина, выделяющегося в кровь при очередном расследовании, не хватало целого периода событий..
Мои раздумья и воспоминания прервал робкий стук в дверь.

6

очень понравилось жду  продолжения


Вы здесь » Сайт Анимешников:3 » Фанфики по темному дворецкому » Сиэль/Элизабет


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC