Сайт Анимешников:3

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сайт Анимешников:3 » Фанфики по наруто » Фанфики на пейринг Саске/Сакура


Фанфики на пейринг Саске/Сакура

Сообщений 181 страница 200 из 255

181

Глава 5. Проблемы всегда сверху
Красноволосая девушка, как крохотная мышка, тихо застыла в дверях мужской бани. На ее счастье помещение было поделено на кабинки, а не общий душ на всех. Она не раз поблагодарила Бога, что близко с ней стоящие фигуры были прикрыты хотя бы полотенцами, но в глубине толпы этих сильно занятых людей она явно заметила блеск пары голых задниц, отчего от смущения прикрыла уста ладонью.
- Карин, какого черта ты здесь делаешь? – заметил ее никто иной, как длинноволосый брюнет по имени Нара Шикамару, который был одет так же, как и все остальные здесь парни, то есть в окутывающее бедра шерстяное полотенце. – Пришла искупаться? – слегка потянув края губ, темноглазый парень величественно поднял подбородок и закинул правую руку на мокрые прилипшие к шее волосы.
- Еще чего? – прорычала девушка в ответ и посмотрела на темноволосого, как модель на свои лишние килограммы.
Симпатичный парень с выражением полного пофигизма прошел мимо носительницы очков и вышел за двери в коридор. Карин заметила, что на нее, как бизнесмен на свои расходы, уставились несколько парней, что явно были недовольны появлением здесь женского пола. Потому решила действовать выразительно и эффективно.
- Кхм! Кхм! – громко прокашлялась красноволосая студентка, специально обращая на себя внимание, так как знала, что рано или поздно ее заметят, так лучше это будет по ее прихоти. – Уважаемые господа, к вам пришла леди, потому прошу прикрыть все, что вы бы хотели спрятать, - это было сказано гордо и саркастично, как и было задумано.
- Опаньки, - к ней приблизился чуть выше среднего роста беловолосый парень с узнаваемой вечно довольной улыбкой, будто кот, только что поимевший самку.
Его можно было считать обнаженным, если бы не кусок материи, что комфортно устроился у него на тазе. При таком виде парня у Карин неосознанно вытянулось лицо, и машинально вспотели очки. Уже второй раз за день она созерцала этого человека, что оказывается перед ней во все более оголенном виде. Да и к тому же он стоит к ней довольно близко, чтобы рассмотреть рельефность мышц его тела, блеск мокрой светлой кожи и контурно подчеркивающие тени от ярких ламп помещения.
- Какая стервозная леди пожаловала в наше логово, - начал он, убрав мокрую прядь волос с глаз. - А, может, теперь впустите в свое?
- Иди ты в баню!.. Д-для престарелых, – со скрипом зубов огрызнулась носительница очков и с искрой возмущения уставила прямой взгляд в наглые глаза своего однокурсника с желанием испепелить.
Мужской взор был настолько уверенным и железным, что бедная девушка долго не сдержалась, она автоматически опустила голову и начала оглядывать открытую вздымающуюся от дыхания накачанную грудь стоящего рядом беловолосого молодого мужчины. Заметив, что свой взгляд она отвела не туда, куда нужно Карин почувствовала себя, словно стояла голая на сцене. Но Суйгетсу тоже не был дураком, чтобы не уловить это созерцание красотки с колючим, как кактус, характером, потому, хитро прищурив глаза, он сделал пару шагов вперед и прижал своим мокрым телом обалдевшую от такой наглости девушку.
- Нравится, конфетка? – прошептал парень, приблизив свои губы к девичьему ушку.
Натиск мужской грудной клетки был настолько давящим на женскую грудь, что красноволосая студентка уже ощущала себя блинчиком из теста, который тщательно раскатывают скалкой.
- П-пошел к черту, леденец. Я пришла не к тебе, - задыхающимся голосом закрякала та, пытаясь пока по-хорошему оттолкнуть от себя юношу.
- А вам, слабому полу, вообще опасно сюда заходить. Есть риск, что ваша психика не выдержит, - с превосходством, будто воин при победе, зашипел тот и кончиком носа коснулся мягкой мочки уха Карин.
От лавы злости в крови непрошенная гостья широко раскрыла глаза, как обезумевшая сова, правой рукой жестко схватила Хозуки за волосы на затылке и, не жалея, потянула в противоположную от себя сторону. Запрокинув голову назад от боли, тот невольно начал отстраняться от хрупкого тела девушки.
- Сейчас мое колено поцелуется с твоими яйцами, и мы точно проверим, насколько наш пол слабый, - на сей раз уже она шептала ему на ухо и как бы случайно нижней губой подобрала еще не высохшую капельку воды на выступающей мышце шеи парня.
После чего нагло оттолкнула его от себя и сжала кисть в крепкий кулак, чтобы врезать по челюсти человека, что слишком сильно растоптал ее гордую самооценку. Но тот, для кого предназначался этот удар, оказался, как ниндзя, увертливым и легко потому он легко улизнул от этой атаки. Хорошенько досталось же иному баскетболисту, что как раз подошел к этим двум и попал под горячую агрессию разгневанной девушки.

Проводив взглядом подругу на верную гибель, Темари заметила, как из душевой комнаты вышел некий человек. Перед ней предстал полуголый баскетболист с телом райского обитателя. Собаку не видела, конечно, его полностью раздетым, но и это было для нее совершенством. Слишком давно она не любовалась настолько открытым телом мужчины вживую, и, не осознавая сама того, ей безумно нравилось смотреть на облик этого парня, хотя ранее он ничем не отличался от других. По его одеянию и открытой внешности у девушки нервно дернулась тонкая бровь, и скопилось излишнее количество слюны во рту. Да, весьма приятно оглядывать выступающие мышцы, которые так часто выделяют в скульптурах мужских фигур: широкие плечи, что из-за тонкого таза кажутся еще большими; грубые линии широкого носа, надбровных дуг и выпуклых скул на лице, что придавали ему вид опытного воителя; выступающий подбородок и резкие углы нижней челюсти, что говорили о мужественности и дерзости, которая ему прекрасно шла.
«Черт, хоть он и дрянь… но он хорош», - размышляла про себя блондинка, так и продолжая обездвижено играть роль мебели. Не заметив еще одного человека в этом прохладном помещении, темноволосый парень тихо фыркнул от холода и последовал к одному из шкафчиков, припевая какую-то неординарную мелодию, что в его исполнении выглядела жужжанием каких-то насекомых.
Открыв дверцу хранилища, он, немного покопавшись, вытянул темного цвета джинсы и из их заднего кармана достал зажигалку и пачку сигарет. Пара щелчков и затяжка, после чего Нара развернулся спиной к мебели, чтобы кинуть свои штаны на лавку, и немного вздрогнул, когда понял, что он здесь не один.
- А-а, это ты, - подняв голову вверх и выпустив облако дыма, неуверенно начал он, так как действительно не ожидал, что за ним кто-то следит.
- Д-да… - также заикаясь, ответила Темари, вжав голову в плечи. - Я-я-а Карин жду, - находясь в шоке от своей порванной, как лоскутья, речи, симпатичная студентка от неудобства почесала край ушка. – Ну, я лучше подожду… на улице, - спешный разворот женского силуэта, и темноглазая молодая особа быстро поплелась в конец этого длинного коридора.
- Собаку! – вдохнув еще одну порцию дыма в свои легкие, окликнул брюнет девушку, но та, видимо, не желала больше разговаривать с этим недругом. – Собаку! - еще раз попытал счастья обладатель черных глубоких глаз, но результат был таким же, как и в первый раз. – Двери в другой стороне!
Когда до ушей убегающей блондинки долетела последняя фраза студента философии, изящная женская фигура, как раскаленный металл при соприкосновении с водой, неожиданно застыла. Насколько глупо себя ощутила Темари, не передать словами. Ей сейчас безумно хотелось приобрести способности невидимости и исчезнуть из этого места, но реальность не предоставляет нам перспектив по щелчку пальцев, потому приходится выпутываться самому.
Гордо возвысив подбородок, будто все так и было изначально задумано, светловолосая особа уверенно развернулась и, как великая императрица великого государства, дерзко откинула свою челку, после чего направилась в сторону парня, специально стуча своими каблучками громче, чем обычно. Когда девушка дошла до пристально наблюдающего за ней человека и сравнялась с ним на одной линии, Нара, будто специально захотев разозлить эту студентку, повернул в ее сторону голову и выпустил очередную струю дыма так, чтобы Темари попала под нее. Обезумев, та остановилась, ровно, как вытесанная доска, развернулась к молодому носителю сережек и с ног до головы оглядела его таким уничтожающим взглядом, будто перед ней стоит гиппопотам в балетной юбке.
- Оденься, - скрипя зубами, фыркнула она.
- Разденься, - кольнул в морально-этические принципы блондинки парень с черными мокрыми волосами и приложил к губам два пальца, меж которых была зажата уже почти скуренная сигарета.
Планы с последней затяжкой оборвались, как дряхлые ниточки, когда разгневанная дьяволица под видом добродушного и милого ангела толкнула молодого брюнета в плечи, отчего тот полетел на железные шкафчики, тем самым разнося глубокий звук дребезжащих дверей предмета интерьера. Когда Шикамару сползал спиной по холодному металлу, , край его полотенца, что как раз и удерживал все одеяние на бедрах, отказался больше функционировать и легко пополз по загорелому телу, а следом за ним - и все полотенце. Когда перед глазами не предвидящей такие события Сабаку открылась картина, где были видны абсолютно все «тайны», то девушка от неожиданности громко ахнула, как получивший оргазм слон, и мгновенно закрыла глаза ладошками, выкрикивая:
- О, Ками-сама! Я ничего не видела!

- Карин, ты дура полная! – схватившись за покрасневший от удара подбородок, взбесился Учиха.
- Саске, это не для тебя предназначалось, - оправдывалась виновница этого инцидента.
- Так какого черта тогда у меня ощущение, будто только что мне в лицо заехала железная бита?! – ярость этого человека ломала все границы, но, как-никак, его облику шел этот образ.
- Знаешь, а ты вот таким будь почаще: видно твою истинную натуру, - хмыкнула, как ни в чем не бывало, Карин.
- Ты что, действительно идиотка? Какого черта ты вообще сюда приперлась?
- А ты будто не знаешь. Насчет реферата своего!
- А я причем? Ты вообще не в моей группе, - если присмотреться, то можно было заметить, как раздуваются ноздри пострадавшего парня.
- Что? – обезумевшая от новости, ярковолосая снизила тон на несколько ступенек. – К-как не в…? Но ведь я думала…
- Вот в этом и проблема, - перебивая говорившую, ввязался в разговор парень с бело-голубыми волосами, - что ты думала.
- А ты вообще иди пасочки делай, слизняк перемоченный в банке с пивом! – взорвалась девушка и, почесав затылок, снова развернулась к Учихе. - Саске, но ты явно что-то напутал…
- Да какое напутал? Внимательней будь, а не по сторонам зевай. Я из пятой группы, Суйгетсу - тоже из пятой, а ты – перед нами, третья или четвертая, черт бы тебя побрал.
- А, может, это просто повод прийти сюда, ммм? – снова встрял светлокожий парень с чересчур довольной физиономией.
- Не льсти себе, милый, - прищурив хитро глаза, произнесла Карин и, выйдя за двери в коридор, удивилась представленной картине.
Перед носительницей очков стояла подруга, что на удивление почему-то сама себе закрывала глаза, а неподалеку на лавке сидел Нара все еще в банном полотенце и со спокойным видом надевал на ступни носки.
- Темари, с тобой все в порядке? – быстро моргая, спросила та подругу.
- А? – блондинка с хвостиками колючей формой быстро убрала руку с глаз и, оглядевшись, встретила изумленный взгляд Карин и косой, но довольный взгляд Шикамару.
- Я говорю, инопланетяне, прием, вы когда-нибудь приземлитесь на нашу орбиту? Убираемся отсюда, - жестко кинув последние слова, носительница очков схватила подругу за кисть руки и потащила к выходу.

Вечерело. Город постепенно окунался в ночную мглу, исчерпывая остатки солнечных лучей. В одной из комнат женской общаги обессилено валялась розововолосая и уже полноценная ученица айкидо. Судя по ее виду, она лежала здесь уже не один час. Ни один светильник не был включен, а мертвая тишина, казалось, убила последнего жужжащего комарика.
Вдруг за дверьми этих апартаментов послышались приближающиеся шумные возгласы, и в помещение без стука ворвались две девичьи фигуры, обсуждая что-то сверхъестественное. Поморщившись от лучей света, идущих с коридора, и этих разговоров, что воспринимались, как барабанные удары, Харуно схватила свою подушку и накрыла ею ухо.
- Господи, что за нашествие мамонтов в моей комнате? – забурчала она, как пожилая продавщица пирожков.
- Сакура, ты что, спала? Еще ж восьми нет, - удивленно спросила Темари, примостившись на краю кровати.
- После того, что со мной вытворяли на этих занятиях, мне как минимум сутки нужно отсыпаться, - не открывая глаз, промямлила та в ответ.
- Настолько все было плохо? – заинтересовалась Карин, наливая яблочный сок из графина.
- Да ну, блин, - Харуно протерла кулачками веки и приняла сидячее положение. - Там препод такой молодой и до жути вредный…
- И красивый? – перебила красноволосая девушка, промочив горло сладким нектаром.
- Карин, ты что, обалдела? Я туда не пошла шуры-муры крутить. Я реально хочу научиться защищать себя и близких.
- Ага, ты типа будешь женщиной-кошкой – всемирной спасительницей? – хихикнула Собаку и легла на мягкий матрас, отперевшись на локоть.
- Да ну вас. Я, можно сказать, травмированный человек. Этот сумасшедший учитель пару раз мой хребет в узел сматывал, а рукам и ногам придавал такую форму, что я уже думала, мол это сопли болтаются, а не мои части тела, - укутавшись в покрывало, жаловалась зеленоглазая.
- Кама Сутра какая-то у вас вышла, - взглянув в зеркало, что висело в скромной раме на стене, Карин уложила передние пряди.
- Вот и я о том же. К тому же, за Ино начинаю волноваться. Она никогда так не задерживалась, а мобилку свою отключила.
- А куда она отправилась? – с интонацией интереса, спросила блондинка.
- Да не знаю. Она в основном с этим Саем гуляет. Надеюсь, он не какой-нибудь там маньяк, - вспомнив про маньяка, Сакуре стало не по себе.
- Сай – маньяк? – чуть ли не вскрикнула носительница очков. – Да безобидный кузнечик и то страшнее, чем он. Но это судя по виду. Лично я с ним не знакома.
- Ну, блин, могла хотя бы СМС-ку отправить, что, мол, все нормально, а то…
Договорить розововолосой студентке не дали снова какие-то возгласы, теперь похожие на пение сонной курицы, идущие уже от окна. Через несколько секунд в стекло начал кто-то нагло барабанить с таким усердием, что этот стук, наверное, услышали соседки по комнатам. Чтобы звук не дошел до ушей вахтерши общежития, все трое девиц вмиг вскочили и впустили в помещение особу за окном и, увидев кто это был, впали в некий шок: вечная чистюля и красотка, что кричит, когда у нее выскочит с прически хоть одна прядь или сотрется помада, то есть Ино Яманака сейчас была в таком виде, будто ее сутки корова облизывала. Вымазанная блузка, что когда-то имела белоснежный цвет, была наполовину заправлена за пояс длинной юбки, на которой непонятно откуда взялся разрез, чуть ли не по самое «не могу». Замшевые модные туфли на аккуратных ножках были нагло измазаны - и это еще слабо сказано, судя по кускам грязи, что прицепились на высокий каблук. Длинные волосы, цвета солнца, были растрепаны в разные стороны. Из пары сережек виднелась только одна, а про размазанную тушь на глазах лучше промолчать.
Недотроги при такой картине все мирно впали в ступор, ведь они никогда не видели в таком облике Яманаку, но еще больше их удивлению поспособствовало состояние этой особы, так как она была пьяная в «стельку».
- Девочки, у меня к вам просьба, - заговорила она, когда чуть ли не легла на плечи Харуно для опоры своего тела.
- Ино, - сама не верив в происходящее, обратилась к подруге зеленоглазая, - это тебя Сай так споил?
- Нет… это я его так… - с неописуемо-довольным лицом ответила та, все больше оседая на плечи однокурсницы. – Он там… на лавке, возле нашего общежития… Пожалуйста, доведите его… э-э-э... до мужской общаги, а то… а то его вышвырнут под зад коленом.
- Т-ты спятлила? – единственное, что могла выдавить из себя Собаку.
- Ловите меня, - будто перед сном закрыв веки, Яманака подалась назад и, как мертвая шпала, рухнула на половой коврик, когда остальные девушки продолжали дружно стоять, потеряв свою челюсть.

182

Глава 6. Ночка темная была
Буря из праха тусклого вечера медленно успокаивалась, иронично превращаясь в крупинки ночи. Будто борясь за свою жизнь, город зажигал свои светила, принимая облик звездного неба. Голоса мирных жителей и шум механических транспортов растворились в черной тиши, а удары музыки из ночных клубов, как вампиры, лишь сейчас начинали просыпаться. Холодный воздух пропитался влагой, предвещая дождь, а колючий, хоть и легкий, ветер каждого встречного развеивал теплую ауру.
Тесная комната женской общаги, стены которой поверх обоев покрыты суетой. Внутри находились несколько девушек-студенток. Харуно и Собаку укладывали пьяное несчастье в постель, а третья недотрога разговаривала по сотовому телефону со своей однокурсницей насчет своего пыточного реферата. Щелкнув прерывающую связь клавишу, она с тяжким вздохом посмотрела на своих подруг, которые пыхтели возле лежащего на кровати блондинистого будущего медика.
- Нет, ну я реально заторможенная черепаха, - опершись спиной о прохладную стену и запрокинув голову назад, подвела итоги о себе Карин.
- Побрейся налысо и будешь вылитая она, - подшутила розововолосая особа, умостившись на табуретке.
- Оказывается, Учиха и вправду не имеет ничего общего с моей работой… Дура! Столько времени угробила, - махнув рукой на подруг и слегка покачав головой, она отстранилась от вертикальной плоскости и шагнула к двери помещения. – Ладно, пока.
- Стоять! – командирским тоном завопила во все горло темноглазая блондинка, отчего та, для которой предназначался этот рев, буквально подпрыгнула на месте. – Ты, кажись, забыла о последнем желании Ино, – серьезно насупив брови, Темари сейчас была похожа на суровую царицу, которую хотят предать.
- Что?! – Карин выпучила глаза, словно с трудом облегчающийся суслик. - Ты… ты это серьезно? А как же мой реферат? Ты ведь знаешь, скольких трудов мне это стоило! Посмотри на время, мне и без приключений работать над ним всю ночь, я уже не говорю о сне…
- Ой, да кого ты обманываешь? – с прокурорским видом противоречила Собаку. – Даже дурному ясно, что для написания реферата не дают один день, а как минимум недели две. Это просто ты тянула до последнего момента, а, может, и вообще была не в курсе, так как не вникаешь в свою учебу! – тыча пальцем, как ребенок на бомжа в метро, возбужденно раскрыла все карты светловолосая недотрога.
- Это правда, Карин? – обнимая кастрюлю с супом, планируя подогреть еду, вмешалась в разговор Харуно.
- Ну, и что с того, если даже нам давно сказали об этой работе? - оправдывалась та, жестикулируя. – Чего сейчас думать? Сдать-то ее нужно уже завтра, иначе мои бухгалтерские знания навсегда останутся невинными.
- Как же так? Я же потащилась с тобой в тот зал… в ту мужскую баню, черт бы тебя побрал. Ты просто не имеешь права мне отказать! – приобретая вишневый цвет щек, не унималась студентка палеонтологии.
- Куда ты с ней пошла? – словно крот, что впервые выглянул из своей норы, зеленоглазая выглядела озадаченной.
- Темари, ну, пойми меня…
- Я этого Сая вообще не знаю! Почему именно мы с Сакурой должны его провожать?..
- Что? – услыхав свое имя в разногласии, обладательница розовых прядей вмиг проснулась и приняла облик хитрожопой. – Я… я не могу идти. Посмотрите на меня - я же инвалид. Если Сая нужно лишь провожать, то меня придется тащить.
- Ха! Отлично! – обезумев от наглости подруг, блондинка зажглась, как сухая спичка. – То есть если лажаться, то Темари? А потом что? Будете просить меня отведать залежавшееся мясо, чтобы проверить, насколько оно протухло? Ну уж нет, красавицы, прожевывать будем вместе.
Выдохнув воздух с гневом, девушка вздернула подбородком и вышла за двери с последними словами:
- Пять минут на сборы. Обеим!
Проводив насильническим взглядом уходящую дьяволицу, две студентки (громко сопящая на кровати не в счет) с вздохом посмотрели на друг друга, недовольно проглатывая данное указание.
За выделенное время все три острые на язычок девушки успели лишь переодеться из открытой повседневной одежды в более удобную и теплую, так как ночная темнота за окном подшептывала о прохладной погоде. Скоро напялив на себя изумрудного цвета спортивный костюм с капюшоном, Сакура даже не успела взглянуться в зеркало, как в их с Яманакой «покои» ворвалась, явно не с лучшем настроении, Темари, за руку тянущая свою красноволосую сожительницу. Одинаково на их телах сидели тонкие темно-синие джинсы и удобные кроссовки. Поправив поверх штанов жилетку, что была надета на фиолетовой водолазке, и натянув поверх волос бейсболку, Карин кинула напоследок:
- Пора в путь, дамы!

- Это и есть тот самый пьяница? – потянув край губ, с сарказмом спросила светловолосая особа с прической четырех хвостиков.
- Вообще-то он не пьяница, - защищая честь Сая, выплюнула Харуно, накинув на голову капюшон своей спортивки.
- Не пьяница, значит, бездомный, раз спит здесь? – продолжала насмехаться та.
- Так, хватит! – разъединяя бодающихся коз, с тоном руководителя перехватила Карин. – Может, я не так поняла, но, по-моему, задача заключалась в том, что мы должны провести парня Ино до общаги. Провести… - она сделала ударение на этом слове. – Но, взглянув на эти вытянутые лягушачьи лапки нашего пьяного орла, у меня какое-то странное чувство, что у нас это вряд ли получится.
- Так… - серьезно поставив кулаки на бедра, блондинка решила взять дело в свои руки. - Карин, сейчас берем эту пропитанную алкоголем тушу под руки и тащим до общаги. Сакура… крепись.

С горем пополам и стонами Харуно, что были громче матов подруг-трудоголиков, данную особу все же доставили в указанное место, то есть во двор невысокого здания, что на сегодня являлось жильем многих студентов мужского пола. Но в три девичьи черепушки острым лезвием стучал один вопрос – как этого парня затащить в дом незаметно, не забывая о том, что посторонних в это время уже не пускают, а про вид прибывшего лучше вообще промолчать.
- Ну, и что теперь? – отдышавшись, спросила белокурая особа, после того, как Саем подперли забор.
- Я предлагаю кинуть его под окна общаги.
- Карин, ты что, дура или одно из двух? Что ты несешь? – голосом, подобным грому разгневанных богов, вскрикнула Харуно, делая пару шагов назад и не заметив лужу позади себя: она споткнулась и полетела пятой точкой вниз.
Двое недотрог подняли хохот, подобный ржанию стаду кобыл, когда проследили за зеленоглазым летчиком: как он после проделывает тройное сальто, крутясь вокруг своей оси, чтобы взглянуть, насколько испачкался новый костюм. Поняв, что попытки как-то вытереть въевшееся пятно грязи в ткань безуспешны, розововолосая нервно махнула рукой и обратила внимание на заходящихся подруг:
- Вижу, вы намериваетесь провести здесь всю ночь. Вам постелить? У меня есть отличный пододеяльник в виде Сая.
Не долго думая над сложившейся ситуацией, Карин с видом героини, которой стоит ставить памятник, решила проявить инициативу и пойти в здание для разведки. Никто не был против, особенно обнимающийся с забором парень Ино, который уже начал бубнить что-то себе под нос.
- Может, его того… кокнуть чем-то? – жгуты ожидания тесно давили на нервы Собаку, но долго им не пришлось мучится.
На их спасение показался облик Карин, что тащила на плечах свеженькую информацию.
- Короче, - не дремля, начала просвещать студенток носительница очков, - там, у входа на вахте сидит один мужик. Такой… с волосами пепельного цвета и маской, закрывающей нижнюю часть лица. Грипп ходит, что ли? Рядом с ним спит маленький пес. Сам человек не старый, и я думала как-то пофлиртовать с ним, чтобы он без вопросов пропустил нас внутрь. Так представьте себе, даже его собака вылупила на меня свои глазенки по пять копеек, а ему хоть бы хрен. Уставился в свою книжонку и ноль эмоций.
- У меня есть идея, - после долгой паузы призналась Темари, оглядываясь вокруг. – Видите ту машину? – она ткнула пальцем на припаркованный транспорт. – На вид она более новая. Сейчас мы просто ее затронем, чтобы сработала сигнализация. Сторож выбежит, чтобы разобраться, что и как, а мы тем временем в скором темпе проникнем в здание.
- А откуда нам знать, что это его машина? – не втянулась кнасноволосая.
- Да она, может быть, и не его, пускай сам выясняет, чья она. Это в его интересах. Она же будет пищать на весь двор. Но на случай, если он оставит собаку на прежнем месте, мы должны застраховаться. У вас есть что-нибудь съедобное, чтобы ее отвлечь?
- У меня есть бутерброд с колбасой, - ученица медицинского начала копошиться в сумочке.
- Черт, я голодная, как вампир, только что вылезший из гроба, - подобно бульдогу Карин пускала слюнки.

В защиту частной собственности взревела сигнализация, чей шум охватил территорию вокруг здания. План трех сумасшедших, можно сказать, удался, если бы не громкий лай пса на посторонних. Человек-вахтер, исполняя на улице марш-броски, услышал своего верного четырехлапого друга быстрее, чем исходящий от транспорта звук, и, оглядевшись, заметил проникающих в здание незваных гостей, что тащили с собой что-то тяжелое. Когда его крик ударился о спины нарушающих правила девушек, то, набрав полные штаны страха, они решили сделать первое, что пришло на ум – захлопнуть двери перед носом разгневанного мужчины в маске.
Зная, что у человека, который так желает сейчас надрать кому-то мягкие полушария, есть ключи от дверей, студентки с приступами паники ускоренно начали тащить улыбающегося во сне Сая. Нащупав у него в кармане холодный металл, Темари потянула за колечко, на котором крепился ключ от его комнаты.
- Номер 215, - в истерике прохрипела обладательница волос цвета пшеничных колосков, взглянув на выцарапанное число изделия. – Сакура, беги вперед, ищи комнату, мы следом. Затащив брюнета на второй этаж, две девушки, уже изливаясь потом и задыхаясь от нехватки воздуха, увидели мелькнувшую зеленую курточку розововолосой подруги в коридоре, что скрылась за открытыми дверьми, на которой красовалась табличка с нужной цифрой.
Разнообразные звуки, слившиеся в нестройное звучание, создали непрошенные гости, когда ввалились в скромную комнату брюнета. Свет из коридора осветил это маленькое помещение, что явно не порадовало глаза девушек: осыпающийся известкой потолок, отклеивающиеся углы обоев, затоптанная грязью дорожка под ногами и немытые тарелки на столике. Но, тем не менее, стены этого помещения были украшены графическими и живописными картинами, что придавали изюминку и элегантности.
Проснувшись от шума пришельцев, темноволосый парень невысокого роста с прической под ежика и красными треугольниками на щеках резко вскочил с одной из кроватей и как на богинь уставился на три привлекательные фигурки, которые очерчивало освещение из проема дверей.
- Здесь Сай живет? – безапелляционно спросила обладательница клубничного цвета волос, когда они с подругами завалились в чужое жилье, как к себе домой.
- Д-да, а как он вас?.. А как вы его?.. И вообще, как вы сюда?..
- Мы с удовольствием поговорили бы с таким красноречивым парнем, - с рук Темари выскользнуло плечо Сая, отчего тот рухнул на пол головой под кровать, – но сейчас нас ищет ваш взбесившийся дежурный. И если он найдет нас здесь, то на стол жертвоприношения отправимся мы, ты и, конечно же, Сай. Так что давай, помоги нам уложить этого пьяного кобеля в постель и найди место в этих стенах, где мы могли бы спрятаться.
- Э-э-э, ну, ладно, - на его лице промелькнула довольная улыбка мартовского кота. – Только чур вместо Сая в следующий раз я иду с вами гулять.
- Губу закатай, а то уже по полу телепается, - Харуно поставила на место сожителя Сая.

Спустя менее десяти минут в это же миниатюрных размеров помещение вломился пыхтящий мужчина возраста около тридцати лет с вертикальным шрамом на левом глазу. Из-за его ног выглядывал маленький сыщик в шерстяной шубе, что явно пытался унюхать что-то стоящее, но пока его обоняние лишь твердило о просроченном одеколоне, который так взахлеб впитали ковры. К счастью сосед по комнате Сая тоже кое-что да понимал в псах, да и сам чуял запахи красочнее других. Потому, подразумевая об этом четырехлапом существе, он заранее опрыскал мебель, изделия из шерстяной пряжи и постель, на простынях которой уже сопел его друг-художник, спиртоводным раствором, который в парфюмерном предназначении уже давно не используют.
- Сюда случайно не заходили три девушки? – почесав голову, спешно поинтересовался дежурный сторож.
- Я думал, это мужская общага, - насмешливо ответил темноволосый студент, выглядывая из-под одеяла, будто его только что разбудили.
- Это твой сосед по комнате? – мужчина подошел к кровати, где спал Сай, и толкнул того в бедро.
- Не бойся, зая, я тебя и в профиль нарисую красиво, - пустив слюну на подушку, во сне пробормотал потревоженный и слегка помахал рукой.
- Нет, это труп моего соседа, я его прикончил, потому что он не хотел со мной делиться ужином, - снова показал неуважение парень.
Обнюхав одну кровать, а затем другую, верный друг сторожа не сделал каких-либо тревожных действий, что подтвердили бы о проникновении в комнату чужих, но когда он приблизился к балкону, то мгновенно уловил ароматы женских духов и сразу же побежал на площадку, огражденную перилами. Заметив это, хозяин собаки ринулся следом за хвостатым зверем, но, выйдя на балкон, он увидел лишь просторы ночного сонного города. Конечно, если бы носитель маски повернул голову влево, то не смог бы не заметить трех перепуганных девиц, которые стояли на бордюре дома, прижимаясь спиной к кирпичной холодной стене, и задыхались от чувства тревоги, но он этого не сделал.
Второй этаж все же - как никак высота, и стоит лишь податься вперед, как твое лицо приобретет отпечаток даже самого мелкого камешка на асфальте. Потому Карин, вдохнув дурманящий разум страх от боязни высоты, поползла дальше по стене, ибо знала, что если сейчас же не встанет на безопасную просторную площадь, то явно впадет в панику. Остальные же две кукушки, примагниченные спиной к стене, заметив, что вахтер уже скрылся с балкона, начали тихо звать свою чокнутую отдаляющуюся подругу, так как у самих нервы, как дряхлый мост, неустойчиво пошатывались.
- Карин, не в ту сторону. Давай назад, - подобно шуршанию листьев ивы, произнесла Харуно, но, заметив, что подруга уже, скорее всего, ее не слышит, а кричать она не в праве, то маленькими шагами потащилась следом с надеждой уговорить красноволосое несчастье повернуть в противоположную сторону.
Когда зеленоглазая доползла до носительницы очков, что уже в оцепенении стояла на подоконнике следующего окна, вцепившись дрожащими руками в выступающие кирпичи стены, будущий медик протянула той руку.
- Девчонки, какого хрена вы там делаете? – Темари уже не знала, в какую сторону ей двигаться, но на страховку, чтобы снова не посмотреть случайно вниз, закрыла глаза. – Ками-сама, а какого хрена я здесь делаю?
- Карин… - обратилась розововолосая к особе, что стояла невдалеке и обливалась холодным потом.
- С-сакура, мне страшно, - призналась та и умоляюще взглянула на подругу. – Я назад не пойду… не продержусь.
Вдруг до ушей обеих девушек дошел звук скрипа створок окна, которое открыл их житель. Из проема рам выглянула голова парня, чтобы разглядеть, чьи это такие ноги стоят на его подоконнике. Широкие плечи, накачанная грудь, массивные руки. Длинные черноземного цвета волосы, темные глаза и красивые, как не мужские, губы, край которых слегка потянут в усмешке.
- Хм… я и не знал, что с нашего окна такой эротический обзор, - заявил Нара Шикамару, на слова которого к окну приблизились еще два силуэта мужской комплекции.

183

Глава 7. Собственные правила
- Елки-палки, какие люди в… на наших подоконниках, - хищно облизнув край нижней губы, удивился Суйгетсу, когда вместе с Саске подошел к окну.
- Если ты сейчас же не снимешь меня отсюда, я эти елки и их палки знаешь куда тебе засуну? – с помощью нитей угрозы Карин старательно пыталась залатать открытый страх.
- Липкая зараза пристала к окну, нужно соскребать, ща возьму шпатель, - длинноволосый брюнет тоже вставил свои пять копеек и даже отошел на пару шагов от окна для правдивости слов.
- Хм… - Учиха аж блистал красноречивостью, но, тем не менее, бессовестно осматривал девичью фигуру вблизи, от чего у Карин кровь превращалась в лаву ярости.
- Вы что, обалдели? Хмыкают они тут? - строгим и приказным тоном встряла розововолосая студентка, присев немного для осмотра «спасителей». – Нормальный джентльмен уже давно помог бы слезть и мне, и этой каменной статуе в виде моей подруги.
Обладательница глаз дикого красного оттенка исподлобья косо глянула на будущего медика и возмущенно выпятила губы, как макака при виде банана. Тем временем беловолосый парень, сверкнув зубами в улыбке, вытянул с привлекательными бицепсами руки, которые не скрывала фиолетовая безрукавка, и наглым образом положил ладони на тело Карин в области бедра и ягодицы.
- Давай помогу, - неискренне предложил он, изнутри языком проводя по щеке.
- Не лапай меня, примат недоразвитый! – завопила та в защиту своей чести и, освободив одну из рук, начала размахивать ею, как вентилятор на максимальном режиме.
- Карин, джентльмены не лапают, они ухаживают… - Суйгетсу пытался схватить мелькающую перед глазами женскую кисть.
- Это, в каком месте ты джентльмен? – стоило лишь договорить колкую фразу, как красноволосая почувствовала, что за ее кисть жестко схватили и потянули на себя, отчего вся ее опора упала на чужие плечи.
Когда до носительницы очков дошло, что она бесстыдно, как ребенок свою мать, обнимает широкую мужскую шею, то, спохватившись, сразу же бросила это дело, заметив, что она уже стоит на безопасной плоскости пола комнаты. Но перед этим неосознанно успела вдохнуть резкий, но в то же время дурманящий запах одеколона парня, пропитанный какой-то решительностью. Отстранившись, она была немного ошеломлена столь приятным чутьем, крупинки которого все еще гуляли в женских ноздрях. Приоткрыв немного рот, она рассеянным взглядом смотрела на этого человека, что сиял довольным самолюбием.
Двое брюнетов в этом помещении продолжали играть роль зрителей, и, похоже, это их ничуть не напрягало. Харуно же, проследив, как ее подруга «выбралась на сушу», последовала за ней. Подобно популярной личности она оглядела унижающим взглядом двух парней, что стояли близ окна и, гордо откинув розовую прядь, спрыгнула с подоконника на мягкий коврик.
Учиха все так же безмолвно стоял и рассматривал одежду, формы, изгибы девичьей фигуры, только уже не Карин, а Сакуры, что только что выросла перед ним в полный рост. Само его одеяние не было очень скромным, но все же он как ни как дома. Белая майка свободно сидела на теле, идеально создавая контраст на прекрасно-загорелую кожу открытых мускулистых плеч, красивой шеи и прочих открытых частей тела. Наполовину она была заправлена за кожаный пояс черных джинсов, тем самым, придавая этому человеку больше пофигизма, дерзости и образа «плохого мальчика».
Двумя пальцами правой руки он прикоснулся к вискам, будто о чем-то размышлял или даже представлял за занятием созерцания. Второй рукой он по привычке перебирал металлические звенья медной цепи, что крепилась на кармане тех же джинсов.
Зеленоглазая пройдоха, заметив, что ее осматривает крайне ненавистная ей особа, ответно посмотрела на созерцателя таким возмущенным взглядом, будто у нее украли последний лифчик. Глазами она говорила: «Я не поняла, чего вылупился?», а он же в свою очередь: «Я здесь диктую правила. Сколько хочу – столько смотрю».
- Сакура, - вывела обоих из особых переговоров носительница очков, - где Темари?
- А? Не знаю. Наверное, еще все там же у стены торчит, - ответила та, на что красноволосая сразу легла грудью на подоконник в позу «Г» с целью найти потерянную.
- С нашего окна определенно отличный вид, - дал о себе знать Нара, который уже удобно умостился в мягком кресле, попивая из стеклянной бутылки явно не лимонад и оглядывая округлости, что на блюдечке предоставила Карин.
- Блин, у меня из-за этой хрени все штаны в дерьме, - вслух возмутилась обладательница волос цвета перьев фламинго.
- Что, настолько страшно было? – подшутил Суйгетсу, тем самым, вызывая ухмылку у своих друзей.
Как хитренькая лисичка, Харуно прищурила глазки и, размахивая хвостиком решительности, величественно подняв подбородок, уставила свой взор адских псов в сине-фиолетовые глубины мужских очей.
- Тебе куда? В больницу или же сразу в морг? – уколола зеленоглазая угрозой в морально-этические принципы своего обидчика.
- Мне все равно. Я ж буду сверху, - долго не ища ответа, произнес беловолосый студент экономики и изящно, как глупая модница, коснулся розовых волос и спиральными движениями руки намотал на палец несколько чужих прядей.
Просто обезумев, насколько умело перенаправили смысл ее слов и от действий стоящего рядом, хозяйка зеленых глаз сейчас жаждала вмиг вырастить клыки саблезубого тигра, чтобы перегрызть к чертовой матери глотку этой извращенной дичи. И так как в голову слова, что поставили бы этого хама на место, категорически отказались поступать, а мозги уже булькали в кипятке злости, ей ничего не оставалось, как выпустить эту ярость самым обычным способом – мордобоем.
Накопив максимум силы в своем мизерном кулачке, Харуно, сцепив зубы, направила его в сторону наглой физиономии довольно красивого мужского лица. Беловолосый широкоплечий студент в свою защиту же перехватил атаку и завел женскую руку за свое тело, так что та чуть ли не улеглась на его грудь. Не ожидав такого поворота событий, розововолосая вытаращилась на своего пленителя от столь великой близости, а он же потянул край губ и подмигнул, тем самым говоря, что вовсе не против с ней пошалить.
- Эй, ты че? – гаркнула Карин, когда обернулась и увидела, что вытворяют с ее подругой.
Она сразу же кинулась на светлокожего студента с целью освободить своего розововолосого товарища. Тот в ответ выпустил из хватки стороннее тело, чтобы защитить свое от накатывающей волны силы женской дружбы красного цвета, что буквально пенилась от своей агрессии.
- Девчонки, - из проема рам легендарного окна, что уже играло роль дверей, показалось милое личико блондинки-недотроги.
- О, еще одна, - тайно сверкнув черными, как холодный уголь, глазами, Учиха с видом, будто все пофиг, приблизился к комоду и, схватив с него пачку сигарет, губами вытащил трубочку с табаком.
- О, Ками-сама, а вы что тут делаете? – открыв рот от удивления, спросила Собаку, осматривая из-под насупленных бровей лица парней.
- Вообще-то мы здесь живем, - от наглости девушки брюнет с высоко завязанными в хвост волосами поднялся с кресла и приблизился к источнику такого нахальства.
- Черт, вы соседи Сая? – железная логика Темари даже остановила бокс между Карин и Суйгетсу.
- В рот мне ноги, ты чертовски догадлива, - отпив очередной глоток из бутылки, Нара на удивление протянул свободную руку студентке палеонтологии, как настоящий воспитанный интеллигент.
Но носительница коротких хвостиков была слишком гордая, чтобы принимать помощь от этого человека. И выражением лица, и тихим хмыканьем она дала это понять, после чего начала слезать с окна самостоятельно.
Нормальный человек в такой ситуации сначала бы умостился пятой точкой на плоскости, принимая сидячее положение, свесив ноги вниз, а после - просто соскочил бы на пол. Но Темари, видимо, реально аист принес, а не… в капусте нашли. Она уселась на корточки на доске подоконника и нагнула голову, чтобы не стукнуться лбом о верхнюю раму. Однако в планы вовсе не входило, что ее ступня резко соскользнет, а от потери равновесия девушка повалится вперед, и, так как оказалось, что на пути к падению стоял какой-то брюнет, она ударилась теменной частью черепа в широкую мужскую грудь, будто корова бодает ворота тырла. То, что фигура с грубыми привлекательными формами этого титана удержалась бы на ногах, является фактом. Но летящая вниз красавица от столкновения с полом попыталась за что-то схватиться для спасения и под действием рефлексов, не колеблясь, вцепилась острыми ноготками в бедро Нары сквозь хлопчатобумажную ткань его шорт. Потому, шагнув назад от толчка в грудную клетку, парень понял, что не в силе удержать накатывающееся чужое тело, и с некими корявыми криками темноглазый брюнет увалился на просторы пола, грубо ударяясь об него хребтом. Хоть настил в помещении и был покрыт мягким ковриком, удар все равно разлился по телу болезненно, тем более, когда сверху прижалось еще какое-то несчастье весом в пятьдесят кило.
Собаку не успела что-либо понять, оклемавшись, она уже лежала на чем-то мягком и теплом, уставившись на ямочку пупка, что был виден сквозь прозрачную сетчатую ткань футболки мужского покрова. Вытаращив глаза, блондинка почувствовала, как в тесные объятия ее схватил глупый стыд, отчего бледные щечки покрываются таким румянцем, что позавидуют даже самые спелые томаты.
- Вижу, такое вот катание по полу вошло уже в ваше хобби, - заметил Учиха, после чего закрыл ладонью кончик сигареты и с помощью спичек зажег его.
- Вот уж придумал, - вскочила на ноги оконная парашютистка, поправляя свою одежду до уровня солидного вида.
Курящий парень хмыкнул на данный ответ и умостился на уже свободном подоконнике, опершись спиной на стенку оконной ниши и поставив одну согнутую в колене ногу на данную горизонтальную плоскость. Затем, довольно потянув край губ, посмотрел на своего товарища-философа неким хвалящим взглядом, а потом - на беловолосого друга.
- Недотроги, - с сарказмом начал он, предварительно затянувшись, - от вашего появления наша самооценка-то повысилась. Но можно я задам один вопрос, интересующий всех парней в этой комнате? – брюнет сделал небольшую паузу, чтобы выпустить дым и положить локоть руки, в которой была зажата сигарета, на согнутое колено. – Какого черта вы здесь делаете?
Харуно и Собаку невинно переглянулись между собой и, выдвинув для себя оптимальный вариант, уставили свои взоры на красноволосую подругу, мол, твердя «ты как-то выкручивайся». От решения девчонок Карин насупила тонкие брови и быстро заморгала, ощущая жала неприятной ситуации.
- Ну-у, мы, - она почесала шею сзади, когда искала подходящее объяснение, - Сая провожали… А там этот на вахте сидел… белобрысый такой. И, в общем, сигнализация запищала, мы в общагу, он за нами… а мы через балкон… - от такой крылатой речи у блондинки вытянулось лицо.
- Так это вы те три девицы, которых искал Какаши? – подметил Суйгетсу, копошась в прошлом.
- А он что, сюда заходил? – блондинка из-под пышной челки глянула на обладателя фиолетовых глаз.
- Заходил, - вмешался Нара, который все еще сидел на полу, откинувшись назад и отперевшись на руки, будто специально сквозь прозрачную футболку предоставлял на осмотр свои обширные натренированные спортом плечи, выпуклые выделяющиеся ключицы и могучую грубо очерченную тенями грудь. – И, как я понял, он не успокоится, пока вас не найдет.
Находясь осторонь происходящего разговора, розововолосая, блуждая в своих мыслях, детально оглядывала комнату, что являлась жилищем Саске и Шикамару. Помещение было несколько больших размеров, чем предыдущее, но ненамного. На стенах были наклеены обои с растительно-узорчатым рисунком, поверх которых частично были набиты миниатюрные полочки из частей обрезанных пластинок для проигрывания музыки. Обе кровати стояли вдоль стены, а меж их спинками как раз уместилось комфортное кресло с высокой спинкой и мягкой обивкой. К параллельной стене в углу, ближе у окна, скромно вписывался в интерьер комод из светлого дерева, на котором был установлен небольшой телевизор. Посередине комнаты развалился низкий деревянный столик высотой чуть выше колен, а в его центре стояла ваза с фруктами.
Зеленоглазый взор студентки медленно, как объевшаяся ящерица, пополз на лакированный шкаф, на дверях которого висели чьи-то штаны, затем – на обшарпанные стулья. И как-то неосознанно остановился на окне, где сидел Учиха и впаривал себе новую дозу никотина. Поры девичьей кожи заблокировал террорист по кличке жар, собственно, и стандартный закуп воздуха легким стало маловато. Тонкие ручки сжались в кулачки; мышцы максимально напряглись, как при самом тяжком труде; челюсти настолько сжались, что уже скрипели зубы; а с носа чуть ли уже не шел пар, как у быка с кольцом. Какова же причина такой реакции на этого человека? Возможно, проблема в словах? Простой выплеск слов из его уст сутки назад… ими он надел ей петлю на шею, а ночью кто-то бессердечный забрал из-под ее ног опору. Виновник в смерти «прежней Сакуры». Какова же будет месть?
- Что? А как же мы выберемся отсюда? – определенно не в спокойном состоянии искала выход Карин.
- Ну, у нас есть… - начал было светловолосый молодой человек, но вдруг его плечо стиснула кисть Нары, что уже поднялся с пола.
- Вам остается лишь переждать, - лукаво прищурив глаза, длинноволосый брюнет посмотрел на рядом стоящего друга, будто хотел сделать намек на что-то недосказанное. – Через четыре часа произойдет смена вахты. Именно в этот момент вы можете проскочить на улицу.
- Четыре часа? – в один голос переспросили Карин и Собаку.
- Да, - Хозуки хитро улыбнулся, в уме уже строя будущие планы, - чем будете платить за ночлег?
- Вот мое предложение, - Шикамару поднял стеклянную бутылку с ковра, из которой он недавно пил, потелепал оставшуюся в ней жидкость и выпил остатки. После чего поставил сосуд на столик.
Все студенты уставили свои полные вопросов взоры на предъявленную бутыль, раздумывая, что хотел этим сказать брюнет. Носительница очков хмыкнула в смешке, а обладательница золотых волос приподняла бровь и решилась спросить:
- Ты предлагаешь нам пойти бутылки сдавать?
- Да, Шикамару, здесь как-то непонятно, - Суйгетсу тоже не въехал.
- Я предлагаю игру, - начал объясняться тот. – Каждый из нас с детства знает правила «игры в бутылочку»…
- На поцелуи что ли? – красноволосая особа посмотрела на Нару, как на играющего в песочнице взрослого мужика.
- Карин, а ты смущаешься? – подметил Хозуки, сам не подозревая, что сказал правду.
- Ой, - студентка экономики пыталась выглядеть гордо, но пока у нее это не очень хорошо получалось. – Чтобы я поцелуев смущалась? Хм…
- Тогда как насчет того, чтобы повысить ставки? - отозвался Учиха, что щелчком пальцев выкинул через окно окурок, вытянул из продолговатой упаковки мятную пластинку жвачки и положил на язык.
От удивления у двоих девчонок поползли брови вверх, отчего на лбу появились морщинки. Каждая пытался догадаться, что на уме у этого мачо, а Харуно, что выглядела вполне уверенной по сравнению с ее подругами, уселась на стул и закинула ногу на ногу, все еще продолжая испепелять взглядом ненавистного ей Учиху.
- Ты о чем? – не удержалась блондинка.
- Не на поцелуи, - спокойным голосом ответил тот и из-под черных прядей волос сверкнул взором некого обворожительного дьявола. – На желания.
- Мы согласны, - долго не раздумывая, за всех приняла предложение Сакура и посмотрела на инициатора не теплее, чем снежная королева.

184

Глава 8. Жизнь – это игра
- Сакура, как ты могла согласиться за нас всех? – враждебным тоном от неприятных на вкус ворсинок обиды прошептала красноволосая девушка в бейсболке так, чтобы ее не услышали люди противоположного пола.
- Да не переживай ты, Карин. Нам определенно повезет, и мы сможем проучить этих противных хряков самыми унизительными желаниями, - оправдывалась ученица боевых искусств.
- Повезет? Нам? Розовый кролик, ты что, сухой ботвой обкурилась? – с подвохом выплеснула та и уселась на комод рядом с телевизором, так как последний стул заняла Собаку, что уселась по левую сторону от Сакуры.
Парни расположились напротив пришельцев в девичьем подобии: Нара плюхнулся в объятия мягкого кресла, справа от него на краю кровати умостился Суйгетсу, а слева на своем ложе сел Саске, отперевшись локтями о колени. Учиха явно заметил нескрытое слежение за ним зеленых ярких глаз, но за свою жизнь он настолько часто был атакован женскими взглядами восхищения, что в его организме выработался эдакий иммунитет. Потому этот излучатель пофигизма просто скрестил пальцы рук и положил на них выступающий подбородок, детально изучая узоры и окраску коврика под ногами, будто впервые его видит.
- Ну, может, чаю предложите для начала? – с упреком подметила розововолосая, разглядывая свой маникюр.
- Ну, может, минет предложите для начала? – подарив очередную усмешку слабому полу, Хозуки взял бутылку, что выбралась как важная фишка в игре, и указал на каждую из девушек ее горлышком.
- Убери от меня свое дуло, извращенец! – ускоренным хлопаньем ресниц Карин пыталась развеять обжигающую ауру гнева, что, подобно смоле, прилипла к порам кожи.
- Детка, мое ты увидишь в более спокойной обстановке и после долгой мольбы, - слегка повернув голову и приподняв правую бровь, ответил тот.
- Ха… - дружно офигели все трое недотрог.
В свою защиту носительница очков хотела что-то сказать, но, лишь открыв рот, ее вниманием завладело нечто иное. Темноглазый философ, что за время разговора успел подняться с кресла и сходить к небольшому на вид кухонному столу, который прятался в углу напротив шкафа, приблизился к студентке-медику и кинул перед ней на журнальный столик пластмассовую тарелку. Затем он достал баллончик с взбитыми сливками и спиральным движением выдавил из него часть содержимого на одноразовую посудину.
- Это вместо чая сойдет? – пальцем зачерпнув сладкую смесь, длинноволосый брюнет облизнул подушечку на фаланге, затем снова упал в кресло.
От номера сожителя Учиха хмыкнул в усмешке и кинул из-под прядей волос наглый взгляд, а Суйгетсу открыл рот и слегка вытянул язык, как бы насмехаясь.
- У-ужас, - возмутилась блондинка, - не хочу даже думать, что в ваших покоях делают сливки, но я сильно сомневаюсь, что вы по ночам ими торты украшаете.
- Шикамару, а чего это ты Харуно предлагаешь? Ей не понять намека, - слова Саске зеленоглазая восприняла, как раскаленный только что скованный клинок, который вогнали ей глубоко под ребра.
- Закрой свою пасть, одноклеточный, - заступилась за подругу девушка в очках.
Поддержка Карин пробежала мимо ушей студентки медицинского факультета и тепло защитной коры ее слов не смогло остановить динамику мурашек по коже. Фраза, подобная молоту кузнеца, грубо ударила в гипсовую маску фальши, отчего та дала очертания узоров молнии. Маска, которую она выплавила в тот страшный день… когда аккуратный и светлый лист ее судьбы помяли, растоптали и кинули в грязь. Осколки лживого облика начали осыпаться на пол, и вместе с краской стыда на лицо полезли предательские слезы. Мозг стал жарко бурлить, подобно кипящему олову, и пузырить плавящими душу воспоминаниями того случая, что навсегда выжегся на девичьем сердце.
Сердце. Жизненно-важный орган кровеносной системы. Как легкие воздух, оно хватает с жаждой кровь. Выплескивает ее в тонкие трубы существования и как механизм старых часов продолжает исполнять заданную команду, даже если в жизни уже нет пепельной крупинки сути. Совсем недавно красные кровяные тельца этой девушки мирно блуждали по сосудам в нужном направлении. Но теперь все изменилось против течения… против правил. Теперь на них появились черные гнойные пятна гнусности, отвращения и боли. Нет ни единого шанса их вывести, но зато можно залить сладким густым сиропом мести с лакомыми ягодками мольбы о пощаде.
«Еще не вечер, Саске, - крепко зажав пальчиками края сидушки стула, подумала розововолосая, пряча глаза под прямыми прядями волос. – И тебе достанется… и… и тому другому».
- Ну, так что? Начнем игру, - не спросил, а утвердил беловолосый молодой человек и мгновенно крутанул бутылку на столике.
Карин и Темари лишь успели единогласно вскрикнуть:
- Мы не играем!
Но, тем не менее, всех шестерых спутали водоросли интереса с колючими шипами азарта. Взоры уставились на стеклянную ферзь игры. Повисла недолгая пауза, во время которой, казалось, даже стены дрожали от напряжения.
- О, факинг, - Нара жестко вонзился руками себе в виски и прикрыл глаза, когда заметил, что та самая «удача» повернулась к нему задним местом, а другим концом указывала на Харуно.
- Ну, Сакура… - начал светловолосый парень, взявшись за свой подбородок двумя пальцами левой руки, подобно прокурору перед нарушителем закона, - загадывай свое желание. Что тебя сделает счастливой? – он лакомо облизнул нижнюю губу, после чего немного выпятил ее, будто предлагая ей что-то явно интимного типа.
Обладательница зеленых глаз на речь Хозуки лишь погладила средним пальцем переносицу, а затем подперла им правую ноздрю, предоставляя само значение сложенной кисти. Не подавая виду, она глубоко вздохнула от разочарования, так как искренне жаждала загадать что-то крайне мерзкое Учихе. Перед ее глазами уже вырисовывалась картина, как он в куче мокрой земли валяется на животе, а она, поставив ступню на его затылок, каблуком пихает его лицом в грязь. Но пока карты выпали не те, что хотелось бы, потому девушка начала думать над желанием, которое можно было бы повесить на плечи Шикамару.
- М-м-м… - розововолосая студентка встала с места и взяла со столика блюдо, что недавно было предложено ей ее же жертвой. – Твоя задача… - она подошла к брюнету-философу и приблизила к нему руку, на которой стояла тарелка,– не двигаться.
Одно мгновение… один взмах руки, и содержимое посудины отправляется на удивленное лицо Нары, что в свою защиту и то под действием рефлекса успел закрыть веки.
- Мелочь, а приятно, - слизнув с края пластмассовой тарелки часть сливок, которым не хватило места на мужской привлекательной физиономии, розововолосая сверкнула эгоистичной улыбкой.
- Проигравший крутит бутыль для новой партии, - предложил как правило игры Учиха с таким выражением лица, будто ничего и не произошло.
Хозяин длинных черных волос вытер правый глаз и осмелился приоткрыть его. Сквозь узкую щелочку, словно он подглядывает в дамскую комнату, парень рассматривал сложившуюся картину. Карин сжала вытянутые губы в тонкую полоску, пытаясь спрятать предательский оптимизм. Сакура уселась обратно на свое место и встряхнула спортивку, тем самым показывая, что ей жарко. Темари же почему-то наибольше поперло от вида Шикамару. Она прикрыла рот кистью руки и тихонько похрюкивала, подобно маленькому поросенку, что ищет сиську у мамки.
- Блин, - вместе со словом с уст Нары отлетел кусочек белой сладости и шмякнулся на столик, - не думал, что в предложенной мной игре я буду первым отдуваловом.
Пока беловолосый баскетболист ходил к шкафу за полотенцем, чтобы друг вытер эту «известь» с лица, студент философии нащупал грубое стекло предмета быта и придал сосуду из-под пива вращательное движение по часовой стрелке. После чего взял мягкое полотно, которое протянул ему подошедший товарищ чтобы вытереться, но стоило брюнету лишь преподнести сшитый из приятных волокон материал к лицу, как вдруг за локоть его схватил парень в белой майке, что сидел по левую сторону от него.
- Не спеши, - ванильно-тихо сказал Учиха, уставив довольный взгляд на «компас» игры.
Нара машинально посмотрел на предмет созерцания побратима и от увиденного широко открыл единственный откупоренный глаз и высоко приподнял бровь, образуя вертикальные морщины на лбу. На сей раз, бутылка указывала на его сожителя, которому предстала честь придумать любое желание блондинке напротив.
Собаку приоткрыла губы, так как ей в одно мгновение стало нехватать кислорода. Она крайне пыталась держать себя в руках, но по ее виду уже можно было заметить первые признаки паники. Каждая мысль приобретала форму острого гвоздя и резко вгонялась в мозг, будто пыталась добраться самой сердцевинки, отчего слова речи нагло приковались к стенкам без права выйти на общественное обозрение. Девушка знала, что кто-кто, а этот человек точно придумает, как поставить ее в роль придворного шута. В образе террориста жар охватил всю глотку без какого-либо ультиматума. Своим присутствием он кулаком стиснул легкие, заставляя умоляюще хватать воздух, и внутренне выплеснул кровь на женские щечки, отчего их хозяйка желала залезть в морозильную камеру, чтобы прекратился сей кошмар.
- Темари… - из уголка рта Учихи выглянул кончик языка, - ты должна… - он обернул голову и посмотрел на своего вымазанного сожителя, который так же ждал решения рядом сидящего, - вымыть моего друга от сливок…
- Пф… - выплюнула Карин, подумав, что это все, на что способно воображение ее однокурсника.
- … пользуясь лишь языком, - брюнет закончил предложение, после чего всех охватила немота. Наступило глупое безмолвие.
- Опа! – на всю комнату закричал Хозуки, от слов которого подпрыгнули, наверное, все сидящие в этом помещении, так как почувствовали шило неожиданности, что проткнуло барабанные перепонки в ушах. – Вот это, Саске, ты молоток! – от восторга он ударил кулаком в свою ладонь.
- Дебилы, вы что, спятили? – сейчас девушка с желтыми хвостиками на голове хотела, чтобы в ее руках выросла дубина титана, которой бы она врезала по затылкам всем троим пройдохам. – Я вообще предупредила, что не играю…
- Все претензии к Саруре, вумница, - с сарказмом в голосе ответил хозяин нестандартно-фиолетовых глаз. – Она согласилась за всех и даже приготовила шикарный десерт для тебя, - он посмотрел на Нару, который молчал в тряпочку, прячась за обликом невинного чуда в перьях... то есть в сливках.
Темноглазая блондинка, сердито сжав губы, посмотрела на розового виновника ситуации взглядом предсмертного каторжника. Будто она, маленькая пчелка, стоит перед своим роем и ей кидают в лицо: «Вы самое слабое звено. Прощайте». Девушка нервно сглотнула и медленно моргнула. Облизать лицо этого человека... Почему-то перед глазами сразу всплыла ситуация в коридоре душевой сегодняшнего дня, когда она увидела все открытые и все спрятанные участки тела этого человека. Большие, подобно огромной стене, за которой можно безопасно спрятаться, упругие плечи; контурно-выступающие ключицы над грудью; фактурные кубики мышц в области живота, узкий таз… Воспоминания хлестнули по серьезности характера кнутом восторга. Хотела она того или нет, но ей понравилась комплекция тела этого человека.
- Подожди… - возмутилась Харуно, пытаясь как-то исправить свою провинность, - раз указано на тебя, то Темари должна что-то делать именно для тебя, а не для других, - впервые за вечер розововолосая взглянула на Саске не со злостью, а с простым упреком.
- Мы играем на желания. Ну, так вот, это мое желание. Темари, если ты крайне разочарована, то можешь после Шикамару и со мной то же самое сделать, я не против, - брюнет откинулся назад на руки.
- Сакура, черт тебя побрал, - Собаку ущипнула девушку, что сидела слева за плечо, - вместо того, чтобы глубже толкать меня в помойную яму, лучше помогла бы мне из нее выбраться.
В ответ та виновато поджала плечи, слегка потянув краешки алых губ. Ей действительно было неловко за подругу, но на ум не приходило ни одной идеи, чтобы как-то спасти блондинку от общественного стыда.
По виду Харуно студентка палеонтологии поняла, что помощи ей ждать не стоит, потому она, осознавая, что ей предстоит сделать, перевела взгляд на «белолицего» человека, что сейчас играл роль Герасима. Наконец, заметив, что на нее уставились все присутствующие в этом помещении, девушка покраснела еще больше. Вообще Собаку поражалась своей реакции, ведь она долгое время обставляла интерьер своего внутреннего мира так, чтобы никто не мог его увидеть через ее облик и поведение. Наибольше ее самолюбие именно из-за этого и страдало… когда эмоции плавят верхнюю оболочку невидимых доспех фальши, без которых она, можно сказать, голая.
Потому не от давления окружающих на психику, а, скорее, для того, чтобы не выглядеть так глупо, Собаку запрыгнула на стол и сразу же спрыгнула с него по другую сторону от прежнего места сидения. Все насторожились, но продолжали безмолвно следить за блондинистой девушкой.
- Учиха, ты так уверен, что я этого не сделаю? – Темари подошла к Наре и положила колено меж подлокотником кресла и мужским бедром.
- Переубеди меня, - ответил тот, черканув ногтем по внешнему шву джинсов.
Светловолосая студентка перевела чарующий взгляд на Шикамару и поставила вторую ногу на мягкую мебель, окончательно усевшись на мужские ноги, на что тот враждебно отстранился и прислонился к спинке кресла. Чтобы показать, что она характера дерзкого и бесстрашного, что в ее жилах нет дамбы комплексов, что воспитание с двумя братьями научило ее не бояться мужчин, Темари, жестко схватившись за хвост чужих волос, потянула за него так, чтобы голова парня была запрокинута назад. Ее задачей было выглядеть смелой, не колеблющейся в исполнении данного задания. Но, не смотря на это, она позволила себе крохотную паузу, когда смочила губы и проглотила накопившуюся слюну во рту. Ноздри щекотал аппетитный запах жирного молока, он ее успокаивал своей нежностью и легкостью, к тому же она всегда любила перекусить чего-нибудь сладенького.
На сомнения не было времени, потому Собаку, ощущая на себе тяжкое ожерелье из криков второго «я», вытянула язык и быстрым движением прошлась им по выступающему мужскому подбородку. Сразу же на своих щеках она почувствовала теплый овевающий ветерок, идущий из уст этого парня, что твердило о его небезразличном отношении к действиям играющей с ним красотки.
Вдруг ее уши закупорила неожиданная, хоть и негромкая, музыка. Девушка повернула голову к источнику звука и увидела как возле колонок и проигрывателя стоял Хозуки и настраивал звук довольно энергичной мелодии, пот которую хорошо танцевать танго.
- А это еще зачем? - сильно понизив тон, она сейчас выглядела монархом, что присуждает смертную казнь мавру.
- Ну, как же… для романтики, - подмигнув, ответил сожитель Саске.
Покачав головой, Собаку решила махнуть на все рукой и будь, что будет. Хотят с музыкой - пусть будет с музыкой, главное, показать им, какой она может быть дикой, страстной и желаемой. Вытянув уже почти весь язык, она, как кошка при виде валерьянки, слизала вкусную сладость с правой щеки студента, чуть зацепив скулу. С такой же решимостью Темари расправилась и с веком глаза, который до этого времени все еще был измазан и закрыт. Брюнет приоткрыл очи, чтобы взглянуть на ту непревзойденную волшебницу, что аккуратно и в то же время умело ласкает его языком. Он взглянул на прекрасные маленькие губки, они красиво поблескивали влагой. Открытые ветры желания толкали его в спину, приказывая, чтобы он схватил эту девушку и впился в ее уста, как жадный тигр на свежий кусок мяса. Чтобы он подарил ей весь нафаршированный яркими красками Диснейленд при слитии двух тел… ее и его. Чтобы показать, в какую копилку она решилась кинуть монету. Чтобы показать, на что способен Нара Шикамару.
Собаку заметила, как грудь парня начала быстрее подыматься и оседать, что ее крайне взбудоражило. Она перевела взор на полные тайн темные глаза, отчего все внутри окончательно перевернулось.
«Близко… он так близко, - мысли Собаку блуждали в черепной коробке, как паразиты. - Черт, почему у тебя такой беспроигрышный магнетизм?» Обеими кистями рук, будто так и нужно, она обхватила шею Нары, пальчиками ощущая ее напряжение. После чего продолжила свою работу «горничной», наслаждаясь моментами. Переносица, кончик носа, лобные бугры. Плавно, деликатно, умело. Внутри девушки будто начало закипать шампанское, но все еще бодрое сознание самостоятельно пыталось лопать пузырьки желания. За спиной слышались какие-то переговоры ее подруг и недругов, но она их плавно откинула на дальний план, выставив вперед сидящий перед ней сладкий интерес.
Спустя немного времени почти все лицо было вымыто, кроме одного лишь участка чужой собственности – область губ. Блондинка-студентка специально оставила его напоследок, так как просто испепелялась изнутри при одной только мысли, что придется в прямом смысле целовать этого человека. Боязнь теребила корнями по хрупкой психике, а жар уже, казалось, завладел каждой клеткой тела, и вот-вот, в один момент, девичий силуэт вспыхнет огромным пожаром.
Медленно приблизившись к мужскому рту, Темари чуть приоткрыла уста и кончиком языка прочертила мокрую дорожку над его верхней губой, стерев с его кожи вкусные сливки. Автоматом она сразу же взглянула в его глаза, будто спрашивала оценку ее действий. Он продолжал молчать, созерцая поочередно то ее уста, то очерченные черной подводкой очи, полные крылатыми чарами покоряющей силы воздействия.
Недолго колеблясь, она снова нагнула голову, коснулась уголка его рта и как можно быстрее горизонтальным движением облизнула его губы. Вмиг она вздрогнула, так как поняла, что на проделанном только что пути из приоткрытых мужских уст встретился кончик чужого языка, которого она успела коснуться. Растерянность окончательно окрутила колючими прутьями девичье сознание. Сейчас Собаку хотела превратиться в вакуум молекул, чтобы ее позора никто не видел, потому что ее тело прямо таки горело от собственных ощущений. Почувствовав слабость, хрупкая фигура опустилась на ноги жителя этой комнаты, чтобы как-то перевести дух и после уже окончательно показывать свой красный помидор под названием лицо. Но тут же она рефлекторно подскочила, немного ахнув. Такова реакция была от чего-то твердого, упирающегося во внутреннюю сторону ее бедра, и, так как она уже не в первом классе, девушка явно догадывалась, что это за предмет… а точнее орган, и почему раннее она его не чувствовала.
Для студентки-палеонтолога это было настолько неожиданно, что она соскочила с кресла и немного отстранилась от предмета мебели, предварительно успев уловить взволнованный взгляд человека, на котором она сидела. Брюнет понял, что именно почувствовала девушка, но мужские глаза говорили, что он искренне старался держать себя в руках.
- Э-э-э… - Темари жестикулировала руками, пытаясь объяснить ее бурный подскок, но слова категорически отказались выходить из ее уст.
- Я курить, - спохватился Нара и двинулся к окну, когда остальные студенты все единогласно высоко подняли брови.

185

Глава 9. Кости брошены
Девочки и мальчики кроме Шикамару, что нервно курил возле окна, осторожно перекидывались взорами, когда блондинка крутанула главный предмет игры в бутылочку. Темп вращения сосуда замедлялся и, наконец, пустое вместилище остановилось. На сей раз в выигрыше оказалась Темари, и ей можно было уже думать-гадать желание для Суйгетсу.
- О, трахни меня в глаз, чтоб я этого не видел, - заныл беловолосый парень, взглянув на стол.
Студентка факультета палеонтологии задумчиво прикусила подушечку большого пальца, порхая в собственных вариантах идей. К Собаку по-шпионски подсела носительница очков и прошептала на ушко подруге:
- Заставь его побриться налысо, - у блондинки вытянулось лицо, а та добавила, - везде.
- Эй, Карин, ты нечестно играешь, - возмутился Хозуки, подразумевая, что у красной бестии точно замыслы похлеще, чем у ее подруги. – Желание должно быть Собаку, а не твое.
- А с чего ты взял, что мы обсуждаем желание? – спросила та, упершись пальчиком в щеку. – Может, я говорю с ней о предмете, который забыла дома и хотела бы взять с собой.
- Типа вставной челюсти? – лживую усмешку беловолосого носительница очков ловко подхватила, отвечая той же саркастичной физиономией, а подруге всунула в руки апельсин с вазы, который идеально поблескивал своей гладкой и лысой поверхностью.
Собаку замялась. По ее мнению, слишком дикую мысль выдвинула ей подруга, но если учитывать, что недавно делала сама блондинка, то стоит поразмыслить, что можно называть диким. Нырнув в листья рассуждения, она остановила взгляд на оранжевом фрукте, но смотрела, будто сквозь него. Ей было тяжело придумывать такое на ходу, знала бы она, что сложится подобная ситуация, приготовила бы все заранее.
- Ты д-должен… - начала она, предварительно переглянувшись с Карин, которая довольно кивнула, - должен… - «налысо побрить голову, черт бы тебя побрал», - кричало второе «я», которое было более решительным.
Истинный рассудок Темари не позволил такое заявить, так как это то же, что сказать ему, чтобы он прыгнул с крыши. Ведь с поблескивающей грушей вместо головы его явно засмеют, и это будет означать лишь одно – месть, наказание, война. Хотя, кто вообще сказал, что он исполнит это желание?
- Ну? – сачком нетерпимости выловил Учиха плавающую в своих мыслях золотоволосую.
Собаку резко глянула на Саске, затем на Хозуки и, как метательный диск, кинула апельсин в сторону беловолосого парня, что легко словил брошенный предмет и посмотрел на девушку вопросительным взглядом.
- Жонглируй, клоун, - заявила темноглазая, поочередно швырнув еще один апельсин и яблоко, которые ранее мостились в вазе на столике.
Молодой студент с явно выделяющейся харизмой взглянул на изловленные ранее сочные фрукты и лукаво улыбнулся, прикусив язык меж зубов. Один за другим дары природы начали взлетать в воздух, обращаясь в круговое вращение с помощью кистей аристократических рук. Постепенно это кольцо стало удлиняться, тем самым говоря, что округлой формы плоды кидали довольно высоко. Действия студента экономики выглядели настолько умелыми, что можно было без сомнения назвать его профи-жонглером.
Глупое удивление грязью потекло не только по девичьим лицам, но и по мужским. Что Саске, что Шикамару, который уже возвратился на прежнее место, однозначно не догадывались о способностях друга. За время жонглирования ни один фрукт не поцеловался с полом, что говорило о бесподобно выполненном номере.
Темари с открытым ртом перевела взгляд на девушку в очках, которая, насупив брови, злостно сверкала взором красных глаз. Недовольство и даже какая-то обида настолько давили на психику Карин, что для утешения нравов она схватила последний банан из бытовой посуды и кинула в этого грандиозного циркового артиста, целясь в лоб. Но тот к всеобщему удивлению смог словить приближающийся предмет и мгновенно вплел его в кольцо вращения, отчего красноволосая еще больше вскипела.
- Обалдеть, ты что, в цирке подрабатываешь с красным шариком вместо носа и прической, как хвост петуха? – уже каким-то обидчивым тоном спросила красавица в очках, будто умоляла, чтобы ответ оказался с действием бальзама для ее моральных принципов.
- Каждый за свое детство чему-то да научился, - фартовый беловолосый парень схватил все фрукты из чаши в ладошки и уложил их на столик. – А этот номер присуждается тебе, Карин, как нечестному игроку, - произнес он, устремив указательные пальцы обеих рук на всадника комода, отчего та с предугадыванием расширила глаза.
Схватив за края низа безрукавной футболки, Суйгетсу потянул легко поддающуюся ткань вверх и надел ее на свою голову, тем самым, закрывая самому себе обзор. Затем он снова взял те же фрукты и начал их с такой же легкостью вращать в воздухе. Как массажист «тысяча пальчиков» по телу девушек пробежало приятное удивление с вибрацией восхищения. Весьма странной выглядела картина, где человек, который выставил свою властительную грудь, восхитительный торс, подчеркнутый кожаным ремнем на джинсах, и «ослепив» себя своим одеянием, так четко исполнял сцену жонглирования, словно он точно знал, когда, куда и с какой скоростью упадет данный предмет. Завершив недолгое представление, парень опустил безрукавку, спрятав открытую часть тела, и убрал все фрукты, кроме банана, который он уже распечатал для поглощения.
- За этот номер ты можешь расплатиться со мной стриптизом, - смахнув прядь волос на правый глаз, кинул он красноволосой и умостился на свое прежнее место, предварительно крутанув бутыль.
- Хм, - взгляд Карин, подобно боксерской рукавице, вмазался в щеку Хозуки, - с какого это Армагеддона я стриптиз буду танцевать?
- Ну, на всякий случай мое желание ты уже знаешь, - ответил обладатель фиолетовых глаз и хотел было уже укусить раздетый от кожуры банан, как его внимание привлек остановившийся стеклянный указатель. – Гы-ы.
Девушка в бейсболке опустила взгляд на созерцаемый Суйгетсу предмет и впала в шок. Эта предательская бутылочка сейчас указывала на нее и везучего беловолосого однокурсника, который в уме уже потирал лапки, готовясь к женскому стриптизу. Из-за состояния крайней растерянности Карин так выпучила глаза, что, казалось, глазные яблоки выпадут из орбит и начнут цокать друг о дружку, как новогодние колокольчики. Ее подруги тоже замерли от такого совпадения, но если бы они все же выдавили из себя хоть слово, это были бы уже жабьи кваканья.
- Э-э-э, н-нет, - нервно теребя сережку в ухе, выдавила хозяйка красных глаз. - Она больше на Темари показывает, нежели на меня, - блондинка чуть ли не подпрыгнула от таких заявочек.
Сам сосуд действительно смотрел в зону меж обеих девушек, но контрастно склонялся он именно на сторону Карин. Студентка палеонтологии быстро заморгала, будто пыталась взлететь к потолку и там где-то в уголке спрятаться, чтобы больше не выполнять ничьих желаний.
- Карин, ты обречена, - рассматривая линии на ладони, Учиха сквозь пальцы кинул полный силы гипноза манящий взгляд на красноволосую.
- Ага, - довольно поддержал товарища однокурсник, шелестя небольшой купюрой, - танцуй, детка.
- Вот гады, - стиснув зубы, про себя прошептала девушка на слова бесстыжих наглецов, заметив, что помимо этих двоих третий парень в кресле тоже уже в ожидании зрелищ. – Ну ладно, сейчас вы у меня получите стояк пожизненный.
Девушка в очках встала с места и приблизилась к проигрывателю музыки, что все еще издавал подбадривающие звуки.
- Хорошо, но у меня есть условия… - не поворачивая головы в сторону парней, заявила она, клацая на кнопочку «следующий трек». - Я сама выбираю песню, под которую буду танцевать, и когда она закончится, стриптиз тоже закончится.
- Только чтобы это явно было похоже на стриптиз, а не на вялые пляски в шароварах, - поставил ультиматум Хозуки, на что та хитро глянула на парня из-за плеча и полностью закусила нижнюю губу, медленно восстанавливая ее в обычное положение, будто тем самым говорила: «не бойся, пупсик, ты будешь удовлетворен». – А она мне нравится, - парень довольно уловил этот жест и потянул уголки рта не в своей обыденной усмешке, а уже с какими-то подпольными замыслами.
- Ну, так что, для роли шеста принести тебе швабру? – язвительно кинул Учиха, скрестив руки на груди.
- Принеси. Думаю, она будет отлично торчать из твоей глотки, - подобно меченосцу, красноволосая резанула по чувству собственного достоинства однокурсника.
Закончив поиск самой оптимальной для себя музыкальной композиции, Карин повернулась к зрителям. Вмиг комнату взбодрила энергичная песня, заставляя всех очнуться от собственных раздумий и обратить внимание на танцовщицу, что, в принципе, все и сделали. Сначала зазвучала ритмичная мелодия, предвещая свой дикий смысл в дальнейшем. За этот момент девушка сняла кроссовки методом наступания на пятки при этом, даже не развязывая шнурков, так как они довольно свободно крепились в дырочках. Затем она залезла на стол и повернулась к парням спиной, после того как скинула очки и бейсболку, эротично размахивая волосами.
Харуно взглянула на подругу, будто хотела спросить: «Все нормально? Ты уверена?». Та ответила, подмигнув левым глазом, успокаивая товарища, что все мур-мур. Красноглазая свободно, динамично и безмятежно начала вилять тазом, будто то, что она сейчас вытворяет - вполне обыденное дело. Когда она медленно через голову стянула вязаную жилетку, в музыке начала слышаться сила ударников, что била как по перепонкам мужских ушей, так и по их сдержанности. Этот топот динамиков символизировал накаляющуюся ситуацию, предвещая, что дальше пойдут только горячие блюда, при которых позволяется лишь облизывать холодные вилки.
Ухватившись за нижний шов темной водолазки, студентка экономики плавно потянула вверх мягкий материал, чтобы снять с себя это одеяние. Освободившись от тесно-облегающих рукавов, Карин с величием императрицы взглянула на своих подданных, подарив им самолюбивую усмешку и фиолетовый джемпер, что припарковался на лице Нары. Девушка все также продолжала экстатически крутить бедрами, а заодно и состоянием парней. Ее чарующую идеальную фигуру не скрывали тесные джинсы и уж тем более черный бюстгальтер. Хоть и ощущая на своей коже колкое щипание чужих взглядов, она не позволяла самой себе даже самую малую долю смущения, так как знала, что это зародыши глупого стыда и жесткого провала.
Наконец, танцовщица повернулась к пускающим слюни голодным псам и как бы невзначай расстегнула пуговичку на штанах и спустила вниз бегунок на ширинке, сотворив разрез, через который выглядывало черно-красное кружево трусиков. Спрыгнув с кофейного столика, девушка приблизилась к Саске и повернулась к нему спиной, широко расставив ноги.
- Damn girl, – кричали динамики.
- Damn you's a sexy bitch, – студентка страстно поглаживает свою грудь.
- A sexy bitch, – чуть нагнувшись вперед, проделывает волну телом, выпрямляясь обратно.
- Damn you's a sexy bitch
- Damn girl, - еще одна волна и она, закусив губу, искоса смотрит на брюнета позади себя.
Зацепив пальчиками свои заниженные джинсы, Карин свела тесно ноги и кокетливо с динамикой кошачьего тела начала стягивать крепко-сидящие грубо-тканные штаны. Когда девушка сняла их с бедер и уже показывала облизывающимся парням свои округлые ягодицы, которые приятно обтягивала хлопковая ткань трусиков-шорт, то ей пришлось нагнуться для функции полного избавления от брюк, тем самым чуть ли не вызывая стоны позади себя своим возбуждающим видом.
Проделав еще один шаг назад, недотрога оказалась впритык к брюнету-однокурснику, который сидел, откинувшись назад на руки. Шире расставив его ноги и виляя тазом, она прислонилась ягодицами к напряженному торсу, интенсивно отираясь об него, а затем опустилась ниже в область паха, продолжая трение. Она хотела показать, что он упустил на первом курсе, от чего отказался тогда и что он просто обязан жалеть о том, что профукал такую сводящую с ума красотку, и, судя по тому, как он внюхивался в ее волосы, приоткрыв с жаждой рот, то, скорее всего, так и было.
Развернувшись, красноволосая подошла к носителю сережек, что сидел в кресле, и прошлась ладошками поверх шорт, поглаживая колени и лицевую сторону напряженных бедер, отчего тот чуть ли уже не начал биться в судорогах от собственных ощущений. После студентка экономики положила кисти рук на сидушку кресла по обе стороны от его шеи и стала перед парнем так, чтобы его нос был в нескольких сантиметрах от точки меж ее грудей. Нара сидел мертво, даже не двигая глазами, будто его сознание пропиталось глубоким трансом, но выяснить, что он еще жив было нетрудно, так как Карин четко ощущала чужое жаркое дыхание на своей коже.
Покрутившись змеиной гибкостью перед длинноволосым брюнетом, недотрога перешла к последнему парню. Беловолосый молодой человек внимательно следил за деликатным стриптизом, чувствуя, как механизм внутри, подобно бешеному автомобилю, уже давно утратил тормоза и сейчас с максимальной скоростью сносит крышу.
Парень все так же продолжал держать в одной руке раскрытый, но так и не откушенный банан, а в другой – зажатую меж пальцев мелкую купюру. Карасноволосая приоткрыла уста и приблизилась к мужским чуть-выступающим губам, но так и не коснулась их. Тот подался вперед, чтобы это прикосновение все же произошло, но студентка резко отстранилась и повиляла пальчиком, как воспитательница плохому мальчику в детском саду. Взглянув на тропический желтый плод в его руках, девушка вытянула полностью язык и прошлась по нему от основания до самого конца, после чего спиральными движениями она детально облизала окончание банана, но так в итоге и не откусила.
От таких деяний девушки рядом Суйгетсу окончательно потерял челюсть, что закатилась куда-то далеко под кровать. Карин заметила это по его вытянутой физиономии, отчего слегка улыбнулась. Она выдернула из длинных чужих пальцев купюру и, просунув ее краешек в рот Хозуки, клацнула его зубами методом нажатия на подбородок, играя роль вокзальной кассирши. Ускоренное моргание парня говорило о том, что он только сейчас понял, как эта пройдоха посмеялась над ним. Когда уже от него отошла эта нимфа, он схватил подушку с кровати и заложил меж ногами, чтобы лишние глаза не увидели выступающего бугорка ниже пояса.
Опять взобравшись на стол, обладательница дикого красного оттенка в глазах снова обернулась спиной к зрителям, нащупывая застежку лифчика. Все поняли, что эта беспредельщица сейчас сделает. Лямки с металлическими застежками уже свободно болтались, щекоча спину, ей стоило лишь повернуться и окончательно снять предмет нижнего белья.
- Damn girl, - звучат последние слова трека, и музыка заканчивается, собственно, и бюстгальтер, как на кинопленке обратного просмотра, застегивается.
- А-а-а, - как голодная псина, заскулил Хозуки, - Карин, закончи начатое.
- В твоих мечтах, милый, - спрыгнув со столика, ответила девушка и, схватив свои висящие на подлокотнике кресла джинсы, в скором темпе скрыла красивые ноги за этим одеянием.
- Э-э, не трогай мою подушку! – наконец-то проснувшись, возмутился Нара и выхватил набитый пухом предмет постели из лап… точнее, из ног беловолосого друга.
- Ах да, забыла, - Карин взяла сосуд из-под пива и придала ему вращательное движение, после чего надела на тело водолазку и принялась за поиски своего головного убора, который она кинула во время танца в скрытый от глаз неизвестный угол.
Разговор как-то не развивался. Как девочки, так и мальчики были под впечатлением от только что проделанного трюка некой лисицы. Собаку и Харуно молча отходили от шока из-за решительности подруги, а парни – от восхищения и… жгучего пыла в штанах. Главная стеклянная карта игры прекратила динамику своего неживого тела, указывая на розововолосую недотрогу и ее повинующегося Саске Учиху, который, заметив, у кого козырь, посмотрел тяжелым взглядом на Сакуру, будто говорил «только попробуй мне загадать что-то гадкое». Зеленоглазая вовсе не испугалась такого облика палача, а наоборот ответила контрударом в этом фехтовании взоров со шпагами из молний.
Вдруг она подняла ногу и с громким звуком, так что подпрыгнула фарфоровая ваза, закинула ее на тот же стол в центре комнаты. Затем проделала то же самое и второй, приобретая скрещенное положение конечностей.
- Целуй мои ноги, - низким, унизительным, поглощающим все остатки достоинства тоном выплюнула Харуно, при этом даже и не думая стягивать со ступней кроссовки.
Наступила пауза. Если присмотреться, то можно было заметить, как глаза Учихи буквально заливаются чернотой, будто ко всему этому у него сейчас мгновенно вырастут чертовы рога и дьявольские крылья. Но, тем не менее, этот бес, не сводя глаз со «своей госпожи», встал и уже сделал было шаг в сторону розововолосой, как вдруг послышался женский крик:
- А это еще что такое?! – красноволосая присела у ножки кровати, что стояла у окна и всматривалась в спрятанный моток каната, что крепко крепился на толстом крюке из стены.
- Карин! – прошипела сквозь зубы зеленоглазая, намекая, чтобы та не палила контору, ведь сейчас такой важный момент.
- Вы что, спускаетесь на нем через окно? – продолжала та, вытягивая толстую веревку из-за кровати.
- Карин! – более громко повторила Харуно, взглянув на подругу.
- Что? – возмутилась блондинка и подошла к окну для собственного утверждения. – То есть мы уже давно могли спуститься на улицу и не играть в эти глупые игры?
- Темари, - напряжение розововолосой расплавилось на жидкое уныние.
К обеим недотрогам у окна приблизились Нара и Хозуки, чтобы как-то объясниться перед ними, ибо у этих по виду милых девушек зарождался огонь ярости в глазах, и парни знали, что если его не унять, то вскоре от комнаты останется лишь горстка пепла. Настороженность Сакуры на миг задремала, когда она окликала подруг, которые и так ее не слышали. Она злостно выпучила глаза и наблюдала за суетой студентов у подоконника. Увлечение чужим разговором послужило вуалью, за которой она не заметила приближающуюся фигуру Учихи.
- Спрячь свои кнуты, Харуно, - услышала она шепот чьих-то уст над своим ухом. – Удача на моей стороне.
Недовольство, раздражение и отвращение не посетили тело студентки-медика, так как чувство неожиданности нагло забаррикадировало все выходы в мозг. Хозяйка зеленых глаз знала, кто сейчас стоял так близко к ней, но стоило переварить его слова, как непредвиденное действие этого человека снова ввело ее тело в ступор. Высунув язык, будто играя со своей рабыней, брюнет коснулся мочки девичьего уха и смачно нескромно облизнул всю его раковину.
Сакура так и не взглянула на этого человека. Она просто как можно шире раскрыла рот и смотрела в одну точку – на ткань белой явно не женской майки. Чего-чего, но таких крутых поворотов события она вовсе не предвещала. Девушка, не поворачивая головы, перевела взгляд в сторону окна, чтобы знать, кто видел только что содеянное Учихой, но, оказалось, до них никому не было дела. Она увидела, как у окна стоят трое людей, а из-за подоконника выглядывает голова четвертого несчастья, хозяйка которой являлась ее блондинка-подруга.
- Темари, - резко спохватилась Харуно и выпрямилась в полный рост, неожиданно стукнувшись лоб в лоб с Учихой, который схватился за ударенное место и посмотрел на девушку, как на неуклюжую продавщицу в электричке, но та не обратила на него внимания. - Ты куда? – розововолосая подбежала к Собаку, что висела на канате по ту сторону стены.
- Я домой, а ты, если хочешь, можешь здесь оставаться, - заявила та, спускаясь по тугой веревке.
- Нет, ты что, я с вами, - будто сбегая из этого ада, Сакура, ухватившись за канат, залезла на подоконник и машинально как бы напоследок посмотрела на Саске. Парень ответил на взгляд с глубокими тайнами в глазах, но ни он, ни она не соизволили сказать что-либо, когда студентка начала спускаться вниз.
Заметив, что обе подруги уже в безопасности стоят внизу на асфальте, красноволосая тоже последовала за ними.
- Паршивенькая игра вышла, я рада, что она закончилась, - кинула Карин стоящему рядом Суйгетсу, когда руками держалась за веревку, а ногами уже ступала вниз по стене здания.
- Детка, игра лишь началась, - закусив краешек губы, тихо рассуждал беловолосый студент, утвердившись, что его никто уже не слышит, - и кости ты уже кинула.

Наконец, вдохнув полными легкими чистый воздух свободы, Карин догнала Сакуру, что шла позади бурчащей под нос, будто ее кто-то слушает, блондинки и положила руку на плечо.
- Ты все еще хочешь идти на вечеринку?
- Все еще да.
- Тогда готовь костюм, уговорить Темари остается за мной.

186

Глава 10. Грядут перемены

Тепло ласковых утренних лучей упрямо просачивалось сквозь тюлевую ткань одной из комнат женского общежития. Из коридора слышались девичьи голоса, разного тона и разного звучания. Даже запах свежезаваренного кофе шпионски проник в этот скромный уютный уголок сквозь щель под дверью. Но две спящие студентки продолжали мило сопеть в обе дырочки, не желая скидывать с себя свои крылья воздушных сновидений. И лишь безжалостный громкий будильник, крик которого, подобно звонам колокольни, соизволил содеять преступление, разрушив эту идиллию.
- А-а-а, заткнись, дьявольское неистовство, - не приказным, а умоляющим тоном произнесла Яманака, хлопнув ладошкой по верхней кнопке будильника. – О, Ками-сама, голова! Голова! Она сейчас взорвется.
- Я не умею обезвреживать бомбы, потому я не собираюсь вылезать из-под одеяла, - заворочалась в постели сожительница с розовыми волосами.
- Отрубите мне руки и выколите глаза, как же паршиво! – продолжала жаловаться блондинка, схватившись за виски.
- А похмелье - не чай с медом, не так ли, алкоголичка ты наша?
- Постой, значит мое состояние - похмелье? Значит, вчера… - блондинка задумалась, бегая глазами, - мы все же это сделали.
- Что «это»? – Харуно, вмиг позабыв про свою сонливость, приняла сидячее положение.
- Поспорили с Саем: кто из нас сильнее перед выпивкой. Судя по тому, что я не помню конец, то, очевидно, я проиграла.
- А ты уверена, что Сай не использовал тебя в личных целях, когда ты была в подпитии?
- Да ты что, Сакура! Сай - самый безобидный парень на свете, - Ино взглянула в окно, и в ее небесно-голубых глазах вместе с солнцем блеснуло счастье. – И, знаешь… я, наверное, влюбилась.
- Что? Ты серьезно? – зеленоглазая девушка хотела бы вкусить того сладостного пирога ощущений, что сейчас испытывала ее подруга, чтобы понять, каково это.
Но в ее огражденную каменными стенами душу уже вряд ли кто-то проберется, особенно когда дверь сердца заперта неподдающимися затворками, сотнями мощных замков и грубых цепей.
- Да. Многие считают его немного странным, некоторые – вообще ненормальным, который вырос в лесу вне общества. Но это, наоборот, одаряет его некой особенностью и шармом, которой нет в парнях стандартного пошиба. Ой! – голубоглазая снова вонзила пальцы в свои светлые потрепанные волосы в области висков. – Черт! Это же просто каторга.
- Ино, как ты сморишь на то, чтобы прогулять сегодня учебу? – Харуно села на кровать Яманаки и обняла подругу.
- Я только за, - в стенах темного карцера похмелья блондинка увидела тонкую трещину и нежно улыбнулась.
- Тогда я пойду, сделаю тебе твой любимый чай с корицей, после чего расскажу занимательную историю, которая называется: «Все начиналось с просьбы подруги».

Девушка уже около десяти минут находилась в ожидании. Свои волосы цвета сочного заката она завязала в хвост, предварительно кинув спортивную сумку на каменный барьер фонтана, что стоял во дворе ее учебного заведения. Время было обеденное, поэтому сейчас ее задачей было дождаться подруг.
- Карин! – услышав свое имя, студентка обернулась к источнику женского голоса.
- Сакура? Ты где пропадаешь? Я встретила девчонку вашего факультета, она сказала, что ни ты, ни Ино сегодня не появлялись. Вы что, самые левые? Прогулять решили?
- О, Ками-сама, неужели это жужжит моя совесть? – насмешливо выкинула Харуно, махнув рукой, после чего умостилась на нагретую солнцем фонтанную перегородку.
- Судя по тому, в каком месте у тебя жужжит, то это явно не совесть.
- Ой, не умничай, подруга, - зеленоглазая смахнула с колена прилипший в штанам лист тополя. – Ты как сама? Отстрелялась уже с учебой?
- Скорее, застрелилась. Педагог, подживляющийся рефератами студентов, решил вдруг захворать, прикинь.
- Так ты его все же написала?
- Нет, конечно. Здесь просто действуют противоречия «а знала бы я…»
Беседа обеих подруг вдруг утихла по причине появления на горизонте легендарной троицы мужского пола. Именно та самая троица, в обществе которой из-за непредсказуемых причин вчера оказались недотроги и даже играли с ними в шалости эротического характера. Массивно сложенные мужские фигуры как раз совершенно ненамеренно проходили мимо девушек, но каждый их ровный шаг действовал на тех волнующей неприятной дрожью.
Саске. Безразличие. Мобилка в руках. Стандартно.
Суйгетсу. Ухмылка. Наушники на шее. Стереотипно.
Шикамару. Ленивый взгляд. Солнцезащитные очки под затылком. Типично.
Но это их молчание, взоры, заинтересованность… явно не овсянка в молоке, а, скорее всего, горчица. Возможно, при специальном видении в ультрафиолетовых лучах можно было заметить, как меж взглядами мальчиков и девочек сверкают и искажаются искры. Это было похоже на автомобили, которые летят друг на друга с максимальной скоростью, и каждый из водителей надеется, что его противник свернет в сторону и тем самым признает свое поражение. Но вся эта пятерка продолжала колоть взорами противоположный пол, при этом прикрываясь железной маской эгоиста.
Когда тройка отошла так, что при этой борьбе взоров приходилось смотреть из-за плеча, один из них, беловолосый парень, подмигнул правым глазом студентке, до которой дошла посылка этого повествования.
- Ты… ты это видела? – задыхаясь, вспыхнула Карин, когда те уже не могли слышать.
- Конечно, видела. Это Учиховское отродье смотрело на меня так, будто я ему что-то должна, - Харуно, видимо, порхала на своей зигзаговской волне.
- Что? Да я не об этом! – красноволося развела руки, словно одним их движением намеривалась сгрести свое недовольство в одну кучу.
- Почему всегда, когда я к вам подхожу, вы двое так орете, что, кажется, вот-вот - и окна в заведениях начнут лопаться? – с бодрым натроением к этим двоим подошла Собаку.
- Привет, любительница сливок, - Харуно с подвохом улыбнулась.
- Может, еще в газету объявление дашь на этот счет? - тон блондинки был шуточным и несерьезным, но краска на ее лице прямо таки кричала о стыдливости своих грехов. – У вас какие планы на сегодня? Я сейчас немного занята. Должна костюм на вечеринку взять у одного человека.
- Да я, в принципе, тоже бегу на занятия по айкидо, - зеленоглазая спрыгнула с фонтана.
- Ну, что ж, - Карин иронично вздохнула, - тогда мне ничего не остается, как заняться своим безнадежным рефератом.
- Хорошо, скоро увидимся, - кинула Темари и быстро скрылась в шумных толпах студентов.
- Как же ты ее уговорила пойти на маскарад? – заинтересовано спросила Сакура.
- Сказала, что там будет выступать ее любимый Tiesto, - подруга весьма спокойно пожала плечами.
- На вечеринке ди-джеем будет Tiesto? – над выражением лица Харуно Карин искренне посмеялась.
- Нет, конечно, но, похоже, ты такая же наивная, как и она.

Стоило Харуно зайти в коридор здания по рукопашному бою, как ей в нос сразу же ударил запах свежей краски и невысохшей шпаклевки, что говорило о ремонтных работах где-то в помещении. Для девушки это было весьма обычно, потому она легким шагом прошла в знакомый зал, но, на удивление, он был пуст. Студентка подумала, было, что она пришла слишком рано, но хоть часов у нее не имелось, она примерно рассчитывала, во сколько сюда заявится, и пока что все шло по графику. Не придав особое значение этой странности, молодая особа прошла в комнату для переодевания и натянула на свою худощавую фигурку белый костюм, как подобает: с туго завязанным поясом и без какой-либо обуви.
Но когда она возвратилась в большой зал занятий, то уже явно насторожилась сдвинув брови, образовав отчего между ними залегла морщинка. Здесь было так же тихо, как и прежде, хоть соло караоке устраивай. Сакура начала осматриваться, глупо стоя в центре помещения, и, когда присмотрелась к огромным окнам, заметила дверную ручку на одной из рам. Потянув раздвижную дверь в сторону, студентка-медик вышла на небольшую открытую веранду. Спустившись со ступенек, она ощутила голыми ступнями прохладную и в то же время приятную траву, что росла на заднем дворе заведения.
Необычайная тишина и спокойствие благотворно воздействовали на душу. Весенний послеобеденный ветерок вызвал мурашки по всему телу. В экстерьере здесь стояли лишь несколько юных колышущихся деревьев и одна статуя из двух фигур белого мрамора, что были изображены в позе единоборства.
Кроме ветра, еще одним источником движения был высокий человек: уже знакомый дерзкий учитель. Он стоял на поляне, безмолвно проделывая трюки, но вдохи и выдохи были хорошо уловимы зеленоглазой особой. Совершая резкие движения, он двигал то руками, сжав кулаки; то ногами, потянув носок. Складывалось такое ощущение, что его соперником была невидимая воздушная стихия. Но крайне взбудоражило Сакуру другое - полуоголенная фигура этого умелого мужчины. Продолжая роль невидимки, ей стало ядовито неловко от роли маньячки, а опасный ход обратного действия по закону подлости как всегда выйдет у нее не бесшумно. Но так как выбирать ей не приходилось, она уже было развернулась для задуманного ухода по-английски (впрочем, как и прихода), но ее вдруг остановил чей-то вкрадчивый голос:
- Уже уходите?
Скромно замявшись, девушка повернулась лицом к преподавателю.
- Э-э-э… я просто не хотела мешать, - особа с розовыми волосами виновато опустила взгляд на тоненькие травинки под ногами, но подрумяненные щечки, как наливные яблочки, ей скрыть не удалось. – Я, наверное, что-то перепутала. Думала, сегодня занятия…
- Занятия уже прошли. И то, что они сегодня пройдут раньше, было на доске объявлений, - с пустыней эмоций ровно произнес Хидан и повернулся к своей ученице.
Его оголенная грудь, как высокие волны океана, массивно вздымалась от глубокого дыхания, а поблескивающие капельки пота на ее мышцах были подобны утренней росе на белом цементе. В отличие от скинутой рубашки, висящий на грубой цепи странный символ в виде вписанного в круг треугольника не был снят, а мирно колыхался на мужской светлокожей шее, говоря, что его хозяин привязан к этой вещи.
- Я же у вас новенькая, - виновато поджав плечи, оправдывалась Сакура, - потому даже не знаю, где здесь доска объявлений.
- По коридору направо. Могу показать. Так же могу позаниматься с тобой, если задержишься. Как бы наверстать упущенное, – беловолосый мужчина с вполне спокойным видом сел на траву.
- Что? – от атаки хлыстов удивления Харуно скривила лицо. – Вот так вот просто? Никаких упреков? Никаких условий? Никаких обязательств?
- В это так тяжело поверить? – хитро прищурившись, тот положил руку на свое колено. – Как видишь, я тут один тренируюсь, а компания мне не помешает.
От кого - от кого, но от этого человека Сакура никак не ожидала спущенного каната с высот недостигнутых вершин. И вообще, по ее мнению, разговор с этим человеком, судя по их знакомству, как ни странно, проходил без угрозы атомного взрыва чьих-то нервов, а вовсе наоборот – довольно организованно, что ли. Замявшись, она подошла к сидящему учителю и, взглянув сверху вниз, произнесла:
- Ну, хорошо… Только…
- Что?
- Вас не смущает ваш вид?
- Нет.

- Почему так долго? У тебя, что, выступ был? – недотрога-блондинка поднялась с кресла, когда заметила, что к ней подходит среднего роста молодой представитель мужского пола.
Мимо обеих фигур мелькали толпы незнакомых людей: пожилые, юные, дети - все они выходили из актового зала, сцена которого профессионально была обрамлена дорогими драпировками, исторического типа мебелью и прочими декорациями для сотворения того или иного образа пьес писателей мировой классики. Общественное место представлений. Театр.
- Да, вышла небольшая задержка, - приятным голосом ответил парень, ростом чуть выше Темари. – Пошли в гримерку. Дам тебе то, что ты просила.
Темноглазая красивая девушка с волосами цвета густого меда пошагала следом за человеком в костюме средневекового короля. Не обращая внимания на достаточно быстрый шаг, она успевала осматривать стены, на которых в изящно вырезанных рамках висели масляные картины. Это одаряло место строгой галантностью и изысканной роскошью.
- Так. Только сразу предупреждаю, - начал темноволосый парень, когда они зашли в вышеуказанное место, - чтобы платье вернула в таком же идеальном состоянии, в каком и взяла. Иначе мне сразу шнурок на шею накинут, ибо костюмы не позволяют брать в личных целях.
Студентке факультета палеонтологии протянули пышный роскошный наряд изумрудного цвета в целлофане, из-за которого выглядывал крючок вешалки.
- Да не плачь ты так. Тебя начальство любит, – блондинка взяла данное одеяние и приложила его к своему телу, оценивая свой вид в зеркале с видом восхищения.
- Темари, я не хотел говорить,… но раз ты сама позвонила… и пришла, - колебание мужского голоса начало играть роль дворника, который сметал с бордюров состояния жизнерадостное ощущение.
- Что-то случилось? – где-то далеко-далеко в темной глубине девичьих глаз блеснуло недоумение с переливом страха.
- Я случайно узнал… - короткая пауза твердила о серьезности излияния информации. – Он здесь… В городе.
- Что? Как?! – неровно выкрикнув, темноглазая молодая особа резко посмотрела на парня, а затем опустила взгляд на туалетный столик, напряженно сжимая края целлофана. В ее глазах читалась тревога и зародившаяся надежда, которые не скрывали капельки выступивших слез. – Где?
- Его видели в одном из районов. Я продолжаю тщательные поиски и теперь в курсе, что он где-то здесь, я перерою каждый проулок, каждую забегаловку, каждый угол в этом городе, но найду его. Темари, слышишь? Мы найдем его, - закончив утвердительную речь, работник театра взглянул в зеркало, где увидел грустное лицо блондинки, которая также смотрела на него.
- Обещаешь? – обернувшись к мужчине, она крепко обняла его, ткнувшись носом в приятный мех королевского одеяния.
- Обещаю, - ответ объятию.

- …бросковый прием Коши наге требует значительного внимания и аккуратного исполнения. Здесь используется принцип мельницы. Давай, теперь ты попробуй на мне, - читая лекции об одном из приемов айкидо, Хидан протянул руку распластанной на земле недавно опрокинутой Сакуре.
- Вы серьезно? – потирая ноющую спину, спросила та, когда поднималась на ноги. – Для меня это еще рано. Мои мускулы размером с оливку - они никак не потянут Ваш вес. Я просто физически не смогу Вас поднять.
- Прием не заключается в поднятии. Тебе нужно перекинуть мою массу через себя точно так же, как только что я проделал с тобой. Давай попробуем. Я нападаю, - беловолосый высокий мужчина схватил за запястье правой девичьей руки, на что Харуно с перепугу и неожиданности провела оборот руки и, уложив сенсея себе на спину, опрокинула того на траву, вмиг выпрямившись, будто она ни в чем не виновата. Но когда мозги начали возобновлять рабочую деятельность, и до нее дошло, что прием вышел, может, не безупречный, но для новичка просто сногсшибательный, то, объятая радостью, она начала прыгать и хлопать в ладоши.
Такая самодовольная реакция подействовала на Хидана раздражающе, ведь он действительно поддавался своей ученице. И когда зеленоглазая была занята рукоплесканием собственному выступу, тот быстро поднялся и проделал с хрупким телом прием Йонкюо, где мужчина снова схватил за чужое правое запястье, прокрутил девичью руку и, методом удержания путем нажатия на болевую точку предплечья, завел ее за спину. В воздух, как яд в кровь, влился женский крик.
- Между тем, именно боевое искусство подразумевает глубокое проникновение в тайны человеческой природы, энергии и подсознания. В поединке все происходит настолько быстро, что побеждает лучший автопилот. Тело не может лгать. Побеждает покой, мудрость и тренировка чувств и ума, - шепот учителя над ухом просто изрезал естество Харуно. Каждое его слово твердило, насколько жалко и нелепо она сейчас выглядит… И эти раздражительные прикосновения голой груди к ее спине против ее воли. Снова это чувство… Беззащитность. Страх. Паника.
- Хватит! – на нервах девушка с розовыми волосами болезненно дернулась вперед, отчего ее пленитель сразу же ослабил свою железную хватку.
- Ты че, испугалась? – мужчина с зачесанными назад белыми волосами подошел к зеленоглазой недотроге и протянул поллитровую пластиковую бутылку минералки.
После того, как настороженная девушка, прежде разминавшая поврежденное предплечье, взяла сосуд с жидкостью, тот снова уселся на голую уже холодную вечернюю траву. Не желая делать из происшедшего инцидента трагедию, Сакура переборола себя и присела рядом, опустив взгляд вниз.
- Можешь мне ответить? – начал разговор сенсей, наглым образом детально разглядывая рядом сидящую.
- М-м-м?
- Зачем все это?
- В каком смысле? – с мглой недоумения Харуно взглянула на мужчину в одних брюках.
- Зачем ты тренируешься? Изматываешь себя? Нервничаешь? Зачем все эти старания?
- Как зачем? – тоненькие пальчики студентки-медика туда-сюда крутили крышечку на горлышке бутылки. – Для собственной защиты… Чтобы не дать в обиду дорогих мне людей. Быть ежом со стальными иглами, а не мягкой улиткой…
- Даже у улитки есть дом для защиты.
- Для поджатого хвоста. Для побега.
- Техники айкидо построены на оборонительном эффекте, а не атакующем, - отперевшись на руку, широко задрав плечо, Хидан исподлобья взглянул на свою ученицу. – Но ты жаждешь иного, не так ли?
- Вам не понять, чего я жажду! Я уже сказала… - с оскалом ответила та, насупив тоненькие бровки.
- Да ну, - светлокожий учитель пододвинулся к девичьей фигуре для эффекта прямой речи, - почему тогда в твоих глазах видна злоба? Видна ненависть? Видна чужая кровь? – Харуно широко раскрыла веки от настолько правдивых догадок нависшего уже над ней человека. - Почему в них виден еще не содеянный грех? Поделись же… - девушка откинулась назад на руки, но тот уже был так близко, что она едва ощущала щекотку от его теплого дыхания. – Скажи, что ты сделаешь с ним... Со своим обидчиком? – сквозь открытые губы было заметно, как его зубы крепко сжаты. - Он беспомощен. Лежит у тебя под ногами. Жалок, как мокрый котенок… Каковы будут твои действия? – тягость слов мужского голоса уже нагло обжигала девичью психику.
- Я заставлю его умолять, - прошептали сухие губы Сакуры. – Чтобы он молил меня о пощаде каждый раз, когда я ему буду отрезать палец пилочкой для ногтей… Каждый раз, когда буду ломать руку или ногу тяжким молотом, - студентка напряженно сглотнула, всматриваясь в лиловые глаза, которые также смотрели на нее в упор. – А затем вырву у него из груди сердце так быстро, чтобы он успел взглянуть, как оно все еще бьется в моих окровавленных руках. Я буду наблюдать, как в его глазах тухнет жизнь, как его сущность охватывает тьма. Я буду последней, кого он увидит. Я буду последней, кто подарит ему улыбку.
Пауза для этих двоих не была тягучей, а вовсе наоборот - каждый так глубоко нырнул в свои мысли, что и забыл, как близко он и она сейчас находятся друг от друга. Проснувшись первой от своих размышлений, Сакура проморгалась и заметила окаменелое восхищение на лице Хидана, будто он - жертва могущественной Горгоны. Этот странный мужчина не смотрел на нее, как на сумасшедшую или свихнувшуюся после того ее оповещения жестокого плана явно не здравомыслящего человека, а совсем наоборот – будто на какое-то божество. Будто на непредсказуемое сияющее чудо, что ненадолго ослепило его разум. Машинально, сама того не осознавая, она оглядела красивое натренированное тело нависшего над ней человека.
«А этот учитель ничего», - так же автоматом, как слизняк в омутах холодных рек, проскользнула мысль в ее голове, от которой Харуно окончательно прозрела и хотела, было, уже оттолкнуть чужую массу и убежать, куда глаза глядят, как заметила на широком чужом бицепсе левой руки некую татуировку. Хотя на татуировку это тоже не было похоже, скорее всего, будто рисунок выжгли раскаленным металлом. Это был тот же знак, что и на символе висящего на шее изделия. Перевернутый треугольник, вписанный в округлость. Правда, отличался он от него тем, что на плече еще в самом треугольнике была изображена буква «Д».
- Что это? – удивившись, что только сейчас она заметила этот рисунок, студентка коснулась чужого расслабленного плеча.
Носитель символа перевел взгляд на заинтересовавший девушку знак и отстранился.
- Символика нашего братства, - ответил он, убирая травинку с пальцев ног.
- Братства? Вы состоите в братстве? – чуть потянув края губ и подняв брови, удивилась Сакура.
- Более того. Я его главарь.
- Правда?
- Ага, - беловолосый сенсей закусил губу и на миг задумался. – А, знаешь… давай к нам?
- Что? – взглядом зеленых глаз девушка кинула недоумение и заблуждение.
- Что слышала. Присоединяйся, говорю… - мужчина завязал потуже пояс и провел рукой по и так зализанным назад волосам. – Если ты так беспокоишься о своей безопасности, то знай: мы своих побратимов никогда не даем в обиду.
- Честно говоря, - выдала колеблющимся голосом та, - это не то, что я искала… но я подумаю... Спасибо за приглашение, - лицо Харуно снова охватила краска.
Не знала она, что за один день возможно настолько поменять мнение о человеке.
- Да, пожалуйста. Приходите еще, - на автомате ответил представитель мужского пола, на что девушка вмиг вскочила.
- Черт, а который час? – она подняла голову и увидела, как небо затягивает вечерняя пелена. – Мне уже пора, извините, - Сакура выбежала на веранду как можно быстрее, ибо никак не хотела идти по темным переулкам, но ее остановил снова тот же голос:
- А ты идешь завтра на маскарад?
«А он откуда знает?» - боязно отдалось в голове.
- На к-какой маскарад? – из-за плеча блеснул зеленый цвет глаз.
- На тот, что Пейн делает из твоего универа. Мы с ним… как бы давние друзья… - оповестил Хидан, чуть прикусив свой мизинец. – Так ты будешь там?
- Нет! – соврала миловидная девушка и зашла в помещение.
- Жаль, я бы хотел тебя там увидеть.

- Девочка, а не пора ли тебе спать в такое время? – невежливо спросил торговец оружием в магазине, когда розововолосая особа разглядывала холодные орудия.
- А Вам не пора хоть раз в год почистить зубы? – огрызнулась Харуно продавцу, скривив личико от нахальства этого некрасивого человека. – Хотя в вашей ситуации лишь десна.
- Ты чего хотела-то, красавица с перчиком? – спросил тот, протирая один из предметов товара, которым являлся пистолет с глушителем.
- Мне вот этот нож, «красавец» без перчика, - с усмешкой произнесла девушка, овладевая тяжелым холодным оружием из грубой блестящей стали с зазубренным лезвием.
- Дорогуша, а у тебя есть документы на право владения этим предметом? Иначе не продам.
- А у вас есть кругленькая сумма, чтобы выкупить свою задницу из тюрьмы, когда суд узнает, что Вы продаете оружие несовершеннолетним?
Морщинистый человек замялся:
- Я принесу ножны.
- Буду благодарна, - наконец-то перешла на спокойный тон Сакура и, когда продавец отошел подальше, взглянула на приобретенное оружие, как на совершенный идеал. - Что ж, грядут перемены. Пора отвечать за свой острый язык моим острым лезвием ножа, Саске. Ты будешь первым.

187

Глава 11. В мире масок

Походкой модели, виляя бедрами и громко стуча каблуками высоких сапог, девушка шла по коридору женского общежития в сторону своей комнаты. Черно-красный топ и темное болеро с кружевными рукавами не скрывали красивый женский животик, а заправленные в обувь обтягивающие штаны показывали красоту хоть и не от ушей, но стройных ног. На набедренном платке красовалась эмблема пиратского флага, а на правом бедре на ремне для удержания оружия в красивых ножнах крепился нож, казавшийся сейчас лишь дополнением к костюму. В цвет топу на голове красовалась бандана, из-под которой выглядывали черные искусственные волосы.
Дойдя до заданной цели, «пиратка» зашла в свое жилище и увидела, что ее сожительница в обтягивающем платьице в черно-желтую горизонтальную полоску и с золотистыми крылышками за спиной рылась в шкатулке украшений.
- Вау! Ино-пчелка, вы великолепны! – с нотками восторга кинула студентка.
- Сакура? Блин, я тебя не узнала, - окинув оценивающим взглядом подругу, заявила та. – Где ты этот парик надыбала?
- С твоего парня нащипала, - показав язык, Харуно улыбнулась. – Ты с нами идешь, или как?
- Нет, мы с Саем договорились пойти туда вместе. Так что идите с девчонками без меня, - после сказанного Яманака высыпала на столик содержимое шкатулки. – Черт, не могу найти одно ожерелье.
- Ну, ты тут прихорашивайся, а я пойду, соберу полный состав команды Недотрог, - не обратив внимания на «угу» подруги, зеленоглазая вышла за двери.

***
- Ну, как вы? Готовы нырнуть в болото опасности? – завалилась в чужую комнату студентка-медик. – Ух, ты шо! Темари, откуда такое отпадное платье? – она начала крутить подругу, разглядывая ту со всех сторон.
Блондинка была одета в роскошный зеленой окраски наряд средневековой мадемуазель с тугим корсетом, идеально стягивающим и так тонкую талию. Впереди на пышной юбке была вшита белая вставка из такой же переливающейся ткани, а из откровенного декольте виднелась округлость пышных молодых грудей.
- Свои источники. Видишь, у меня даже веер есть, - хвасталась Собаку, размахивая аксессуаром.
- Зато твоя прическа так же подходит к твоему костюму, как кучка дерьма к клумбе садовника, - насмешливо подметила сидящая у туалетного столика Карин.
- Да ну в баню эту прическу, я уже больше часа над ней парюсь, но ничего не выходит, - уныло произнесла блондинка, выпятив нижнюю губку.
- Тьфу, блин, не волнуйся ты, - успокаивала подругу Харуно, - мы сейчас с Карин подпишем договор кровью и превратим твои волосы в шедевр парикмахера. Карин, у тебя есть знакомый дьявол?
- Посмотри под кроватью, меня, кажись, целую ночь в задницу колол его трезубец, - шуткой на шутку ответила та, завершая макияж глаз. – Ну, все. Я закончила. Теперь можно похимичить и над Темари.
Две недотроги начали осматривать поднявшуюся со стула девушку в костюме восточной танцовщицы. Маленькие монетки на топе крепились под грудью и шли по всему подолу и также поблескивали на набедренном черном поясе. А тонкая вуаль, скрывающая нос и девичьи уста, и такого же материала накидка на волосы полностью прятали сущность студентки, приперчивая ее образ туманной таинственностью. Желание сделать себя неузнаваемой было настолько высоко, что девица даже отказалась от своих незаменимых очков. Длинные свободные брюки с разрезами, как и рукава, составлялись из приятного полупрозрачного нейлона. Все одеяние было ванильно-розовой окраски с темно-фиолетовыми элементами.
- Карин, а ты тоже ничего выглядишь, - зеленоглазая особа сегодня блистала комплиментами.
- Тоже ничего? Ну, спасибо, - красноволосая махнула рукой и усадила Темари на место, где только что сидела сама. – Тебе, кстати, Сакура, идет быть брюнеткой.
Превратив комнату общежития в подобие салона красоты, две девицы быстро начали копошиться над блондинкой и вытворять выкрутасы с ее волосами. Из комнаты слышались лишь частые девичьи крики, в основном, издаваемые одним и тем же голосом и изредка – другими: «терпи», «не плачь, будь мужиком» и «держи яйца в кулаке». После долгой процедуры, на которую ушла уйма шпилек, заколок и лака для волос, высокая прическа исторической королевы была завершена. Собаку после стольких мучений и стараний близких ей людей осталось лишь похлопать в ладоши, надеть на глаза серебряного цвета маску и поблагодарить подруг, не обращая внимания на кожу головы, которая казалась настолько стянутой, что малейшее движение бровями становилось болезненным.

***

Не найти центр веселья, то есть место проведения вечеринки, было невозможно. Во-первых, это оказался самый роскошный особняк в здешнем районе; во-вторых, содрогающую стены и муравьев на земле музыку можно было услышать даже с центра города и плыть по ее звучанию в само логово суматохи, беспредела и драйва. Шум развлекающейся молодежи был настолько громким, что казался уже частью драм-энд-бейса, который сейчас бил из динамиков размером с шикарный холодильник.
Переступив через порог, который сейчас казался гранью между грехом и спасением, все недотроги сразу же наморщились от столь массивной атаки музыки, бьющей не молоточком бабушкиных часов, а, скорее, кувалдами стариков-великанов. Уйма народа, и каждый вытворяет, что вздумается. Будто пересечение границ иного мира. Тот был реальным, а этот… наверное, ад. Много разнообразных костюмов, что говорило о хорошо развитой фантазии студентов, толпы которых по большей части здесь и находились.
Наряды можно было перечислять долго, начиная от невинных зверюшек, заканчивая страшными отродьями нежити. Моряки, полицейские, стюардессы. Зайчики, жабки, кошечки. Зомби, черти, дьяволы. Черные, белые, красные. Пушистые, гладкие, колючие.
Освещение здесь было противоположным яркому. Мигающие потолочные лампы обычным дневным или с какой-то холодной окраской создавали ощущение, что в этом здании неполадки с электричеством, а сам работник по данной проблеме где-то танцует в толпе.
Обойдя поднимающуюся на второй этаж лестницу, три девицы с целью избежать звуковой атаки скорым шагом вышли на внутренний двор, где тусовались не менее свихнутые, чем внутри, люди. Но стоило сделать пару шагов самой смелой недотроге, которой оказалась Карин, как в рядом расположенный бассейн с криком «посторонись!» неожиданно бомбочкой плюхнулся какой-то парень, явно перебравший лишнего. Как лапы хищника, брызги поднялись высоко в воздух и едва не коснулись одежды проходящей. Красноволосая, раскинув руки, подалась назад и соскользнула бы с мокрого кафеля под ногами, шмякнувшись пятой точкой на эту самую поверхность, но, на ее спасение, позади стояли подруги, которые подхватили конькобежку, предотвращая падение.
Пыхтя, подобно драндулету при одолении вершины, Карин забежала назад в особняк, бурча себе под нос что-то про «хорошее начало» и о чьей-то бабушке, и остановилась у фонтана с красиво бегущим алкоголем. Схватив стакан близ этого шедеврального сооружения, девушка подставила его под струю жидкости. Наполовину наполненный сосуд она преподнесла к губам, чтобы выпить содержимое, как вдруг рядом появилась Собаку и выбила из рук подруги предмет, который тут же полетел на плащ рядом стоящего Дракулы.
- Идиотка, - крикнула на подругу подбежавшая Харуно, - мы же договорились, что не будем принимать никакой алкоголь!
- Я хочу развлечься, Сакура! А меня уже раздражает этот Герасим в поисках своей Му-Му на дне бассейна.
- Идиотка! – послышалось со стороны молодого мужчины, на которого только что случайно вылили спиртное.
- У меня что это прозвище на лбу написано?! - на грани кому-то дать в нос Карин подняла взгляд, но, не успев даже разглядеть стоящего перед ней невысокого человека, она, будто под шепотом интуиции, посмотрела на задний план и вмиг застыла, как холодный свинец.
Фоновыми звуками до ее ушей долетали ноты музыки и возгласы подруг, что сначала пытались объяснить пострадавшему Дракуле всю ситуацию, а после уже с угрозами и матами приказывали отвалить, ибо этот козел реально уперся рогами. Одержав победу в случившейся передряге и дав пинок под зад нахалу, активные недотроги вспомнили, из-за кого все это произошло, и посмотрели на непутевую студентку.
- А он что здесь делает? – невыразительным тоном выдала она, устремив взгляд на стоящего невдалеке представителя мужского рода, так и не замечающего, что на него нагло пялятся.
- Кто? – заметив измену в поведении особы в розовом костюме, решилась спросить Собаку.
- Этот очкарик хренов! – с приступами паники Карин уже кричала, тыкая пальцем в причину собственной тревоги.
Нацепив на лица недоумение, девушки посмотрели на средней комплекции не высокого мужчину с собранными в хвост волосами цвета серебра и круглыми большими очками, сидящими на переносице. Два раскинутых крыла его челки едва доходили до темно-карих глаз, а тонкие брови, будто специально, ставили ударение на резкие черты лица.
Узнав личность, Сакура ахнула, но Карин этого не заметила. Обернувшись назад, она в ускоренном темпе чашечкой из ладошки начала хлебать алкоголь из фонтана.
- Карин! – Собаку хотела разбудить товарища пинком в плечо, но тут отозвалась Харуно:
- И вправду, что он здесь делает?
- Что? – студентка экономики вмиг остановила функцию опустошения фонтана и уставила на ту взгляд, в котором читалось удивление и нестабильные нервы. – Ты его знаешь?
- Конечно, знаю. Это Кабуто-сенсей – наш препод по анатомии. Он недавно появился здесь, лишь пару дней ведет лекции.
Красноволосая замерла с таким выражением лица, будто она - толстый мишка, который очень хочет опорожниться, а с губ покапывал недавно выпитый напиток с градусом. Сакура уставилась на нее, как на дохлую муху в супе, ибо она не понимала таковой реакции. Что до Темари, так ей вообще оставалось лишь хлопать ресницами, она не знала ни этого Кабуто, ни эту сумасшедшую свинью в костюме восточной танцовщицы, которая, проснувшись, начала чуть ли не умываться алкогольной жидкостью, но одернуть ее уже рука не поднималась. То же самое, что и у льва кусок свежего мяса отбирать.
- А ты с ним знакома? – аккуратно и как-то испугано спросила зеленоглазая «пиратка», та в ответ замедляла темп быстрого буханья и, успокоившись, выдала:
- Помните, я вам рассказывала, что переспала с малознакомым ботаником из-за ситуации с Саске?..
Карин запнулась, так и не продолжив, но слов для объяснений больше и не требовалось. Догадки хлестанули по суждениям девиц, и теперь это уже была картина «Три медведя», с теми же выпученными глазками и отвисшими челюстями. Повисла пауза.
- Ты переспала с нашим преподом? – не верила собственным ушам Харуно, отчего скривила лицо, будто по нему хорошенько шарахнули сковородкой.
- Да он и преподом тогда еще не был, - оправдывалась Карин. – Он что-то говорил про работу над диссертацией, но мы толком и не разговаривали.
- Ну, это понятно. Вы же были заняты, - оклемавшись, усмехнулась блондинка.
- Черт! Он идет в нашу сторону, - задыхаясь, обнаружила красноволосая и с видом, словно по ее телу пригает стадо букашек, убежала в толпу людей подальше от произошедшего.
Посмотрев вслед явно взбесившейся особе, Темари насупила брови, отчего сразу схватилась за виски. Голова гудела так, будто весь выпитый Карин алкоголь приняла именно она. Все из-за этой прически – подарка «любимых» подруг. Она кинула на Сакуру испепеляющий взгляд, и та, заметив это, насторожилась.
- А с тобой что? – Харуно на всякий случай отвела подругу подальше от фонтана.
- Сакура, у меня голова болит. Я сейчас в уборную и мигом вернусь. Заодно нашу соблазнительницу преподавателей притащу.
- Эммм… ну, хорошо. Только не потеряйтесь. Если что, собираемся у входа, - создав морщинку на переносице, ответила ненастоящая брюнетка.
- Я быстро.

***

Как ни крути, но произошедшие события для Харуно были идеальными. Ей как раз нужно было отвлечь подруг, чтобы они ничего не заподозрили, а самой же осуществить задуманный план. Для этого требовалось найти Учиху Саске, и, хотя сегодня все были в скрывающих личность костюмах, она все же надеялась, что отыщет ненавистного ей человека, ибо лучших обстоятельств для убийства больше не будет. Тайно, осторожно, почти безопасно. Почти законно.
Войдя уже в третий большой зал, девушка сверкнула зелеными тайнами глаз, осматривая людей вокруг и, наконец, улыбнулась. Цель найдена. Этот «паразит» стоял почти в центре помещения и флиртовал с некой низкорослой девчонкой, блузка которой была полностью мокрая и не скрывала форму торчащих сосков. От омерзения к горлу Сакуры подкатила тошнота. В ответ на это чувство она крепко сцепила зубы, отчего будто сами скулы стали шире.
Неприятный брюнет стоял без маски, потому его так легко распознали. Костюм смахивал на сексуального дьявола. Почему сексуального? Потому что рельефные плечи и грудь были открытыми, а торс с изюминкой скрытности прятался за овивающим талию странным одеянием, поверхностный слой которого поблескивал бардовой бляхой. Такой же материал замечался на нарукавниках, что шли до локтей и полностью укрывали предплечья, и ремнях зауженных штанов. Головным убором красовались огромные темно-красные рога, формой похожие на бараньи, но менее закрученные.
Минуя, как столбы на дороге, людей, студентка в парике незаметно шпионила за центром ее ненависти. В голове начала зарождаться некая буря, что поднимала осевшие воспоминания сказанного этим недругом и беспредельно кружила их в безмятежности собственной трагедии.
- Ненавижу, - не в силах проглотить злобу, произнесла зеленоглазая, выглядывая из-за плеча рядом стоящего незнакомца.
- Чего? – баррикада Харуно с недоумением повернулась к девушке, и та лишь успела взглянуть на обратившуюся к ней особу, как вдруг их вниманием завладело нечто более интересное.
К той самой парочке, состоящей из красивого дьявола и блондинки в мокрой блузке, приблизился массивной комплекции высокий шатен и начал выяснять с Учихой Саске какой-то инцидент, толкая парня в плечи, тем самым показывая очевидное желание дать ему в дыню. Дерзко вырвав светловолосую девушку из объятий сатаны, он толкнул ее в толпу со словами «потом поговорим», а с брюнетом завязалась драка. Как и все окружающие, Сакура следила за этой прелестной сценой и в душе глупо улыбалась. Ее действительно забавляла сложившаяся ситуация. Судя по кудахтанью надутых петухов, Саске, оказывается, флиртовал с девушкой подошедшего бугая, и потому тот так вспылил.
Оценивая силу кулака незнакомца, студентка-пират смело сделала выводы, что у него есть все шансы выйти из драки победителем. Крепкий удар под дых, и однокурсник Карин уже летит на столик с кремовыми пирожными, которые были приготовлены на один из молодежных конкурсов. Хрюкнув от недержания смеха, Харуно пришлось рукой прикрыть уста.
Противник Саске вытер кровь с разбитой губы и, кинув проигравшему пару «ласковых» слов, что-то типа не подходить больше к его телочке, удалился из центра внимания, скорее всего, к своей «возлюбленной».
«Черт! Готова душу дьяволу продать в обмен на фотоаппарат, чтобы запечатлеть этот эксклюзивный момент, где гордый Учиха валяется на полу, измазанный розовым кремом и отхаркивающий кровь».
Харуно улыбнулась своим мыслям. Теперь ей оставалось прождать недолгий промежуток времени, когда рогатый брюнет поднимется и уйдет в какое-то уединенное место, чтобы привести себя в порядок, но неожиданно она заметила свою однокурсницу, которая так же являлась редкой сплетницей и стервой. Потому, не желая быть разоблаченной, девушка с зеленым глазами повернулась к этой неприятной особе спиной, пока та проходила мимо. Каково же было удивление мстительницы, когда, обернувшись, она увидела, что на полу и в округе жертвы уже не было.

***

Жадно хватая воздух, Карин, спотыкаясь о задранные уголки ковров и нагло толкая людей, мчалась без оглядки вперед. Почему-то ей хотелось найти такое место, где можно спрятаться. Где ее не найдут. Где она исчезнет. Мысль о том, как человек из прошлого имеет силу испортить не только ее репутацию, а и всю жизнь, нестерпимо выжимала самообладание из тела.
Не ведая, куда направляться, она начала подниматься по лестнице, что вела на второй этаж. Басы музыки и шум в ушах слились воедино, мигающий свет щекотал нервы, употребленный алкоголь уже бил в голову. Пнув очередную тушу на своем пути на этот раз топором, который являлся дополнением к костюму, красноволосая вдруг почувствовала хватку на руке, что дополнялось чужим возмущенным «Эй!». Карин, находясь на краю срыва эмоций, посмотрела на нахального парня, что позволил себе этот жест, но его лицо полностью скрывал головной убор палача, края которого лежали на светлых сильных плечах. Дугообразный вырез открывал мужские губы и немного женственный подбородок, а сквозь дыры материи в области глаз проглядывали загадочные очи. Человека можно было смело считать полураздетым, так как тонкая расстегнутая накидка с небрежно отесанными краями не скрывала ни рук, ни груди, ни привлекательный торс, который осмотрела студентка экономики прежде, чем что-либо вымолвить.
- Карин? – даже сквозь скрывающую лицо палача-незнакомца ткань можно было смело сказать, что от опознания оно приобрело выражение недоумения.
- Моя смерть? – красноволосая даже не знала, какое чувство сейчас сильнее разбушевалось в ее организме. Страх от пугающего наряда человека рядом. Или же злоба из-за того, что раскрыли ее скрытую личность, несмотря на те долгие часы, которые она потратила на себя.
Не желая быть в чьей-то власти, Карин спохватилась, резко вырвала свою руку из лап недруга и, уже, было, ринулась в направлении, в котором шла ранее, как тут же врезалась в еще одного постороннего, что спускался с верхнего этажа. В руках у него был зажат большой пластиковый стакан, но, оказывается, не так сильно, чтобы при столкновении не опрокинуть содержимое сосуда в виде какого-то сока на выросшую на пути прелестную помеху.
Замерев в позе грязного сантехника, Карин была не в силах что-либо сказать из-за выпачканного костюма и ощущений, что сейчас обволокли ее тело, как и эта неприятная чуть липковатая жидкость. Отвращение, омерзение и ненависть. По выражению лица виновника было явно заметно раскаяние, и это спасло его от крепкого женского кулака, который, как тетива лука, уже до предела натянулся напряжением.
Долго не раздумывая, студентка забежала на второй этаж и, пройдя по коридору, нашла так необходимую ей туалетную комнату. Унылое разочарование посетило девушку, когда дверь оказалась закрытой. Побарабанив дольше минуты в деревянную преграду, Карин, не желая больше ни секунды находиться на людях в таком виде, забежала в первую попавшуюся комнату.
Помещение оказалось маленьким, уютным и темным, что послужило спасением для души и бальзамом для неустойчивых нервов. Не намериваясь тратить время на поиски выключателя, ибо состояние важнее, Карин приоткрыла маленькую щелочку в дверях, не захлопывая их до конца. Сквозь нее, как из врат преисподней, вместе с возгласами молодежи и громкой музыкой просачивались неяркие лучи ламп, что освещали обстановку интерьера. Судя по красивым вазам на полочках, большому зеркалу на стене и столику под ним с приличным количеством косметики это было женское убежище. Место явно не для плясок, так как довольно масштабную территорию подписывала под себя роскошная двуспальная кровать.
Забежав в комнату, пострадавшая приблизилась к ложу, на ходу стягивая с себя промокший до нитки топ и кидая его на чистые простыни чужой постели, оголив при этом роскошное тело до пояса. Окунувшись в брезгливое состояние, девушка вовсе не заметила, как в комнату вошел еще один человек. И когда она почувствовала сомкнутое кольцо наручников на одном из своих запястий, то сразу же вздрогнула с перепугу, поворачивая голову для созерцания лица привлекшего внимание человека. Но этот палач, который ранее встречался на лестнице, быстро повалил девушку на кровать, завел пустое кольцо наручников за один из стержней спинки и зафиксировал уже обе хрупкие руки у девушки над головой.
- Что… что ты себе позволяешь?! Отпусти немедленно?! – Карин задыхалась от собственного возмущения. Быть скованной, беспомощной и полуголой перед незнакомцем-маньяком - ощущения явно не из приятных.
В ответ на брошенные жертвой крики парень сел сверху на судорожно бьющуюся рыбку, которая попала в чужие сети, и, приблизив свое лицо, игриво прошептал на ушко:
- Пошалим?
- Да как ты смеешь, урод? Кто ты вообще такой? – от своих же рывков начинали болеть запястья, но пленница не сдавалась.
- Ну, если тебя так больше заводит… - палач злорадно усмехнулся и стащил одеяние со своей головы.
- Суйгетсу?

188

Глава 12. Кто остался в шляпе?

Лишь после щелчка замка санитарной комнаты девичьи лёгкие, как после долгого заточения, настолько наполнились воздухом, насколько позволял совершить данную операцию корсет, и сразу же выпустили из себя этот груз вместе с чувством раздражения. Маленькое светлое помещение без окон для банных процедур было обставлено невысокой тумбой близ дверей, поблёскивающим умывальником в виде морской раковины, навесными шкафчиками и дизайнерской ванной квадратной формы. Красно-белая цветовая гамма приятно радовала глаз, а акриловый прямоугольный коврик так и манил пришедшую гостью снять тугую обувь, чтобы порадовать ступни нежностью мягкого материала.
Собственно, так Собаку и сделала, ибо её душа, как бодрствующего школьника, трясла за плечи расшатавшиеся нервы с прямыми требованиями комфорта. Взглянув в зеркало, что висело над умывальником, блондинка сняла миниатюрную маску и обратила внимание на свои уставшие, обведённые чёрным карандашом глаза.
— К черту все, — тонкие ручки нащупали шпильки в волосах и начали поочерёдно, как можно быстрее, словно на спор, вытягивать их из прядей и кидать в раковину. Такая же судьба постигла и уйму маленьких заколок, но высокая причёска будто была запрограммирована стоять смирно, пока ей не скажут «вольно».
Головная халабуда создавала впечатление гипсовой статуэтки, а проволока по сравнению с волосами казалась шёлковыми нитями. Под жгучим желанием почувствовать кожу головы, как живую ткань, Темари разлохматила красивое творение подруг, придавая себе домашний простой вид. Казалось, будто каждая волосинка пищит болью, но блондинка, не обращая на это внимания, приступила уже к другому занятию, главным предметом которого было платье. Функцией жестокого корсета, наверное, было превратить форму грудной клетки в треугольник, а бедные лёгкие, как асфальтоукладчик, сжать в пластинку, почти полностью отбирая право дышать. Собаку, не колеблясь, распустила корсетный переплёт, который тянулся по животу и заканчивался на груди, после чего глубоко, как измученный пловец, вдохнула настолько необходимый ей кислород. Присев на край ванны, студентка наткнулась на собственное отражение в зеркале, где сидела какая-то интеллигентная потаскуха.
«Девчонки меня заживо закопают», — подумала, было, блондинка, как вдруг её внимание привлёк звук замка, в котором настырно ковырялись. Выпучив глаза от чьей-то наглости, Темари успела лишь вскочить, как услышала щелчок, что означал свободный вход в «апартаменты». Под импульсом инстинкта она запрыгнула в ванну и прижалась к стене, закрыв за собой клеёночную штору и пытаясь не дышать.
Кто-то вошёл в помещение. По шагам можно было понять, что это одна персона. Каждый звук «гостя» хлестал по бедному девичью сердцу ярым адреналином. Собаку видела такие моменты в фильмах ужасах, где убийца приближается к затаившейся жертве, заставляя ту дрожать в страхе с мыслями «заметит — не заметит». Этот «убийца» остановился как раз около ванны, кидая свою тень на клееночную завесу, и только сейчас до шпионки дошло, что валяющиеся в раковине посторонние предметы и оставленные у входа туфли выдадут её присутствие с потрохами.
Незнакомец (половую принадлежность человека девушка поняла по силуэту) резким движением одёрнул штору в сторону, но смотрел вниз, скрывая, таким образом, глаза козырьком своей фуражки. Мужчина был в черных штанах и расстегнутой на несколько пуговиц рубашке с коротким рукавом. На груди блестел значок полицейского, а на бедре висела дубинка этой же профессии. До полного счастья не хватало наручников. Интуиция Темари щекотала интерес, шурша под нос, что с вошедшим они однозначно встречались раньше. Особенно знакомым был торчащий где-то на затылке хвост и чуть улыбающиеся губы, которые, казалось, она каким-то образом уже целовала.
— Ты? Что ты здесь делаешь? — хрипловатым голосом выдала Темари, когда, не смотря на крупные солнцезащитные очки, узнала брюнета, запомнившегося ей как «красавчик в сливках».
— Я что делаю? Это ты стоишь босая в чужой ванне с прикидом… — парень жестикулировал, пытаясь подобрать нужное слово, — с прикидом…
Темари опустила голову и оценила свой ужасный вид. Пышную юбку портили неоднообразные складки, а распущенный корсет успел настолько разойтись, что грудь почти была выставлена на показ, мол, щупайте, кому не лень. Кончики стойкой материи скромно скрывали ягодки сосков, будто глумились над пародийным помидором, в роли которого сейчас выступала Собаку.
— Да хоть я здесь голая, душ принимаю, тебе какое дело? — выплеснула контратакой блондинка, скрестив руки на груди, чтобы как-то скрыть свой вульгарный вид.
— Ну и принимай свой душ, я лишь сделаю то, зачем пришёл, — Нара отвернулся от девушки к раковине и, стянув очки, начал умывать лицо.
— Ты не пришел. Ты ворвался, — продолжала читать мораль та. — Знаешь, в следующий раз, как будешь стоять у закрытой двери, подумай, что, может, она неспроста закрыта, и кое-кто не хочет, чтобы его беспокоили.
— Остынь, дикарка. Откуда мне было знать, что здесь кто-то есть? На вечеринках, как правило, ванную комнату закрывают, ну… а я владею некоторыми шпионскими навыками и решил…
— Проваливай! — Темари подошла к краю ванны, чтобы подтолкнуть невоспитанного мужчину в сторону выхода, собственно, что она и сделала, но в одно мгновение все возмущение испарилось из-за нового долетевшего звука.
Дверь снова скрипнула, и не успел её открыватель войти, как Нара пнул блондинку назад к стене и залез следом в резервуар для купания с финальным одергиванием шторы.
Студентка широко раскрыла глаза от поведения брюнета, руки которого сейчас лежали на её голых плечах, но одернуть их не хватало духа, так как больно не хотелось, чтобы их услышали новые визитёры, ибо ситуация будет слишком глупо и неловко выглядеть. Хотя, куда уже глупее? Громкие девичьи голоса искрились бодрыми сплетнями о какой-то дуре, что надела платье немодной фирмы и, судя по их звучанию, вошедшими были три девушки, которые, скорее всего, зашли сюда припудрить носик.
Пара бесшумных вдохов для бодрости, и Собаку посмотрела на Нару с желанием испепелить. Чуть повернув голову в сторону, он настороженно прислушивался к звукам, а когда перевёл взгляд на близ стоящую прилично ниже ростом девушку, то даже немного вздрогнул. Полные злости глаза неоднократно кричали: «Какого фига ты не закрыл дверь?», на что им похожим тоном безмолвно отвечали: «Не нужно на меня орать».
Фальшивый полицейский все так же легко удерживал девушку в зеленом за плечи. Столь близко разглядывать эту особу ему ещё не приходилось, и парень автоматом начал использовать сей момент. Изящные линии лица, будто у куклы, сделанной специально по заказу. Падающие на суровые глаза пряди, насупленные тонкие бровки и приоткрытые губки, нежно подчёркнутые прозрачным блеском. Шикамару улыбнулся. В злобном образе блондинка казалась ему довольно таки милой. Та заметила на себе созерцание «партнера по шпионству» и с коркой недоумения растерянно всмотрелась в темные глаза.
Одна секунда настолько родного взаимного взгляда мелькнула в светиле настоящего и исчезла, как отдаляющийся автомобиль, в прошлом. Не являлись помехой гулкие переговоры сплетниц, что, скорее всего, сейчас прихорашивались у зеркала, ни сложившаяся обстановка, при которой даже чихнуть было запрещено, ни ранее замеченное противостояние меж ними. Двое почти незнакомых людей серьёзно всматривались в лица друг друга, будто знали рядом стоящего уже очень давно, а та вся преждевременная вражда была лишь очередным спектаклем, где они сами выступали сценаристами.
До ноздрей Шикамару долетал едва ощутимый запах душистой ванили в совокупности с весенними ландышами, отчего хотелось прижать источник такого нежного аромата и подарить этой чуткой и, в то же время, дерзкой особе лакомый фееричный поцелуй, какой умеет именно он. Преобразовать свои мысли в реальность ещё нагло подталкивали недавние события, где эта блонди-бестия облизывала его лицо с таким возбуждающим эффектом, что до сих пор при воспоминаниях кидает в жар. Он перевел взгляд с женского курносого носика на так и просящие поцелуй уста, как заметил, что они что-то безмолвно говорят. Девушка повторяла одно и то же слово — «туфли». До брюнета сразу же дошёл весь смысл повествования, при котором он зажмурил глаза и тихо издал:
— Фак.
Наивные надежды, что пришельцы их не заметят и улетят на свою планету с миром, покатились к объедкам зелёных человечков. Когда тонкие пальцы с большим узорчатым маникюром одной из сплетниц обхватили край шторы, и, как только послышался скрип металлических колец по карнизу, Нара вдруг обернул голову к Собаку и без предупреждения впился в её губы. Разум темноглазой блондинки тугой леской овил наглый ступор. Нет, она, конечно, совсем мимолётно иногда задумывалась о поцелуе с этим чарующим парнем, но чтобы все случилось вот так спонтанно… предугадать не могла. Собаку было понятно, что содеянный жест сыграет роль дамбы в потоке предстоящих вопросов вошедших, но её самообладание, как пыль на мебели, мягко осело вниз, уступая воле дыма, имя которому — влечение.
— Ой! — выкрикнула от неожиданности свидетельница инцидента. — Пардон. Похоже, мы ошиблись дверью. Девчонки, валим отсюда.
Остальные два очевидца без каких-либо противоречий последовали за обратившейся к ним подругой, которая перед уходом скромненько так задвинула назад штору.
Услышав хлопок, брюнет заставил себя оторваться от столь мягких и приятных губ, ибо девушка не отвечала взаимностью. Но и не отталкивала его. Отстранившись, Шикамару посмотрел на студентку взглядом, будто у овчарки отняли косточку. Перед ним стояла светловолосая особа, больше похожая на монумент, нежели на человека и с таким выражением лица, будто привидение Наполеона предлагало ей сыграть в карты.
Именно этот момент, момент колебания, твердил о девичьих сомнениях, как повести себя дальше — отдаться действию магнетизма самца и накинуться на него, чтобы снова ощутить вкус его горячих ласк, или же дать смачную пощёчину, которая отполирует гордость и неподступность блондинки. Самооценка выбрала второй вариант, хотя какое-то странное чувство исподтишка шептало: «Ты же сама этого хочешь». Позволив себе затянувшуюся паузу, Темари оклемалась и зарядила по мужскому красивому лицу запланированную пощёчину с озвучиванием своего действия:
— Паразит, как ты посмел? — она размахнулась для повторного удара, но тот предотвратил атаку, жёстко схватившись за тонкое запястье.
— Да я же для благого дела.
— Что… что… отпусти меня, грязный хряк в фуражке! — девушка с приступами паники начала вырывать руку, которой не хотели дарить свободу.
— Успокойся, дикая сударыня…
— Отпусти, я сказала!
— Чего ты… — договорить темноглазому не дали. Темари, желая как-то отвлечь своего пленителя, нажала первую попавшуюся кнопку на панели системного управления ванны. Она ожидала какое-то журчание в трубах или мигание клавиш, но то, что из ниоткуда на них обрушится холодный душ, предугадать не мог даже ленивый гений.
Издав недолгий писк и быстро выскочив на сушу, Собаку посмотрела в сторону неподвижного парня в ванне, что так и стоял под холодными струями, уставившись на ту из-под козырька шляпы, будто спрашивал: «Ну и чего ты хотела этим добиться?». Шум струящейся воды утих, когда человек в костюме полицейского определился с клавишей предотвращения душа, после чего перешагнул край ванны, создавая звук хлюпающей воды в ботинках. Закрыв дверь на замок, сняв и зашвырнув фуражку на тумбочку, он начал стягивать промокшую до нитки чёрную рубашку, которая фанатически липла к телу, подчёркивая тем самым выступающие мышцы мужественных плеч. По спокойному выражению лица можно было сказать, что эту личность вовсе не смущает присутствие девушки, чего нельзя было сказать о ней.
— Что ты делаешь? — самовольно вырвалось у Собаку.
— Догадайся с одного раза, — без эмоций ответил тот, когда мокрый верх как сопля повис на раковине.
— Нет. Хватит играть стриптизера. Я первая заняла эту комнату, а мне нужно привести себя в порядок, так что выметайся отсюда!
— Офигеть, а ничего, что ты являешься виновницей этого «освежающего дождя»? — не вытерпел Шикамару, прекращая вытирание полотенцем уже распущенных чёрных волос.
— Мне все равно, я в таком виде отсюда не выйду, — гордо поставила ультиматум та, усевшись прямо на коврик в своем пышном, когда-то шикарном платье. — И целуешься ты отвратительно.
Из-за последних слов правая бровь Нары поползла на лоб. Никогда ещё девушки не жаловались на его поцелуи, а тут на тебе. Обидным было то, что он действительно был настроен, чтобы побыстрее выгнать незваных визитёров из помещения, и вовсе не прилагал какие-либо усилия для того, чтоб этот поцелуй высоко оценили. Молодой мужчина посмотрел на расчуханную «принцессу», что сидела на полу, будто ожидала чудного превращения ванны в карету, где Нара будет в роли кучера.
— Вполне объяснимо. Я ведь не вкладывался…
— Все вы, мужики, одинаковые, вам бы отмазку придумать.
— Поверь, если бы я действительно хотел тебя поцеловать… — парень опустился на одно колено и приблизил лицо к вспыльчивой собеседнице, — я бы поцеловал вот так, — сильная рука надавила на затылок девушки, на случай, если та задумает убегать, а горячие полусухие губы коснулись уст Темари, меж которых бесцеремонно проник чужой язык, детально изучая внутренности рта.
Приятные ласки при поцелуях ранее не шли ни в какое сравнение с тем, что вытворял сейчас Нара. Его сводящие с ума касания языком… жадные, безбрежные, хищные. Будто он этим говорил: «Игра окончена, детка, теперь ты моя». Жар под напором ударил в вены с такой силой, будто они сейчас полопаются и скрутятся, как волоски над огнём, а желание, подобно сдобной булочке в духовке, обретало пышные и воздушные формы. Хотелось ответить ему взаимностью, обнять за шею, притянуть к себе, даже укусить за то, что он такой мерзавец, но годами натренированная выдержка строго кричала «нет!», пытаясь тем самым не слышать скрипа всей своей основы.
Сладкая пытка закончилась, когда мужчина оторвался от уст Собаку, оставляя на них свой привкус, как улику «я здесь был». Виновница холодного душа замерла в оцепенении. Ее упругие груди высоко вздымались, когда лёгкие шумно набивались воздухом, а поблескивающие смоченные мужской слюной губки были широко открыты в удивлении. Пробуждению сознания поспособствовала волна мурашек, которая вызвала эффект гусиной кожи, казавшейся шипами на нежной розе. В мозг, будто под напором, ударило осознание того, насколько нелепо она сейчас выглядит, и, спохватившись, девушка буквально подпрыгнула на ноги с подрагивающей фразой:
— Ну, я пойду, — фоновым звуком речи стал треск рвущейся ткани где-то внизу. Темари, сердцем учуяв что-то неладное, опустила голову и наткнулась на распластанную зелёную юбку, больше не имеющую ничего общего с её нарядом.
Встретившись взглядом с виновником инцидента, который тихонько убрал колено, прижимающее к полу приличный лоскут платья, мол, «это не я», Собаку вскрикнула и машинально прикрыла тонкими ручками белые трусики, на которых красовался вышитый милый котик. Полноценной одеждой можно было считать лишь оставшийся на талии корсет, который был наполовину уже распорот. Сгорая от стыда, блондинка желала провалиться сквозь землю, только бы её так нагло не разглядывали, как это делал рядом стоящий «джентльмен». Поняв, что иного выбора нет, она схватила остатки театральной собственности, которые лежали на полу буквой «О», и, подбежав к двери, в панике начала дёргать за ручку.
— Дерьмо собачье, открывайся, — приказала девушка куску дерева, провернув один оборот в замке. — Ну же, дрянь последняя! — жажда побега росла с каждой секундой. Но от кого побег-то?
— Два.
— Сам дурак! — выплюнула Собаку, чувствуя, как расшатавшие нервы уже начинают слетать с катушек.
Большая кисть руки легла на женское плечо и, приложив силу, развернула хрупкую особу лицом к парню, который по привычке, хотя это и выглядело издёвкой, ещё и облизывал свои губы. И Собаку, к сожалению, увидела сей жест.
— Два щелчка, дикая. Два щелчка, — молодой мужчина саркастично улыбнулся.
— Нара, — пропитанное злостью имя было брошено в чужое лицо, которое жёстко сдавили женские ладошки, — я тебя… ненавижу! — руки обхватили шею, чувствуя прохладу мокрых чёрных волос, и притянули широкоплечего брюнета ближе, чтобы губы могли легко содеять не парящий, не нежный, а грубый и жадный поцелуй.
Будто пёс, сорвавшийся с цепи, Шикамару мигом ухватился за ягодицы блондинки и, посадив её на тумбу, запустил свой язык в тепло девичьего рта, касаясь стенок, глотая страсть. Обезумев, как дьявол при виде невинной души, он с жадным вдохом оторвался от приятных чарующих губ и перешел на шею, лаская и увлажняя участки нежной кожи. Собаку не ожидала настолько ярких, резких и быстрых действий студента, как и превышающего шкалу нормы эффекта от них. Внутри разгорелся пожар, на котором кипел огромный котел с расплавленным металлом, каждое прикосновение к телу опрокидывало его снова и снова, разливая по стойким венам обжигающую волну желания до самых кончиков пальцев.
Властные руки гладили пышные груди девушки, на что та в ответ расстегнула пряжку ремня полицейского, вжикнула молнией и начала ногами стягивать мешающие чёрные штаны. Все происходило настолько спонтанно, настолько желанно, что не было времени раздумывать о своих поступках, хотя двое знали, что это неправильно, опасно, запретно. Но ребенка всегда тянет к запретному, не так ли? Реклама уступает антирекламе.
Одарив звонкой пощёчиной грубо сложенное лицо, Темари тут же схватила за мужской подбородок для очередного поцелуя.
— Тебе так нравится меня бить?
— Возможно, — прошептала девушка, будто играя с пластмассовым Кеном, где все ей позволено.
— Дикая, — грубо схватив утонченное тело, также шёпотом сказал брюнет, после чего прошёлся влажным языком по ушной раковине своей жертвы, — но мне нравится.
От действий партнёра по близости Темари чуть не задохнулась. Новое наводнение наслаждения смывало всякие камешки рассудка и песчинки разума. Теперь поздно что-то думать, если от смерча страсти начали лопаться пригородные дома, то вскоре сдадутся и небоскребы. Небоскрёбы, в документах которых где-то писалось «нельзя».
Сильные руки обхватили бедра и зацепились за препятствующие трусики, на что блондинка приподняла таз, чтобы это одеяние полетело туда же, куда и мужские штаны. На хрупкой фигурке лишь оставался корсет, который, мало того, что не скрывал женские прелести, а совсем наоборот — их подчеркивал. Избавившись от своей последней одежды, человек с мокрыми волосами резким движением раздвинул девичьи ноги и прижался тазом к её животу и к расположенной ниже зоне, которая гостеприимно кричала своей влажностью. Блондинка откинулась назад на руки и прикрыла глаза. Это было у нее не впервые, но, судя по опыту первого раза, в ней все время, как мышка в под плинтусом, сидела некая неприязнь с коготками страха.К её сожалению, широкоплечий мужчина был довольно догадлив и сразу заметил сомнения и робость сидящей на тумбе, но останавливаться не входило в его планы. Для перенастройки девичьего состояния на совсем иную волну, волну помех и помешательства, брюнет начал тереться тазом о чувствительную зону меж её ног. Парень мог этого не делать, ведь она и так уже его, но, оказалось, что он вовсе не такая скотина, какой его представляла Собаку.
От неожиданности темноглазая красавица одновременно сглотнула и испустила глухой стон, отчего чуть не захлебнулась. Она резко подалась вперёд, где её уже ждали сильные плечи-защитники, которые изящные руки с удовольствием обхватили, прося тем самым приступить.
Почувствовав упругую твердь внизу живота, которая постепенно начала проникать внутрь, Собаку обняла чужое тело крепче, а руки напряжённо сжала, вонзая свои острые ноготки в кожу Шикамару. Ей казалось, что этот человек — нежный искуситель, грозный романтик, пекущее солнце, а она… плавящееся масло. Настойчивое естество проникало все глубже и глубже. Складывалось ощущение, что при каждом толчке из тел, будто утратив свои границы, вылетали их души. Словно в физической оболочке для них уже нет места, все заполнило удовольствие.
Жаркий поцелуй лишь добавил специй в это поблёскивающее то ли от душа, то ли от пота сочное блюдо. В печи набирались градусы. В крови кипело шампанское. В сознании престол оседлало безумие. Ненасытное дыхание в виде стонов уже слетало с уст обоих, будто гармонирующие меж собой звуки пианино и скрипки, создавая музыку в ушах, создавая музыку во взаимной гармонии.
Страсть внутри каждого кричала «быстрей». Движения набирали темп, отчего сдержанность организма, как подпирающие панель спички, с треском разлетелась в щепки и тела начало сводить в удовольствии. Достигнув вершины блаженства, они, подобно салюту из тысячи звёзд, взорвались разноцветными искрами, раскрасившими в яркие краски обстановку данной комнаты. Раскрыв крылья, распушив хвост, поднявшись ввысь, внутренний дух чувствует себя вольной яркой жар-птицей, присутствие которой освещает монотонную реальность. Реальность, но иного мира. Где храмы древних цивилизаций накрывает величественное цунами, а колонны с эксклюзивной резьбой крошатся подобно старым дрожжам, сглаживая все в один ровный пласт. Роняя всю силу чувств на нет. Оставляя тишину и незаданные вопросы.
Будто совершая последние вдохи, брюнет ненасытно хватал ртом кислород, который по необъяснимым причинам вдруг испарился. Барабанной дробью в его грудную клетку билось чужое сердце, будто просилось переночевать, будто требовало укрытия. Сильные руки соскользнули с гладкой кожи женских ягодиц и чуть приобняли тонкую талию, как будто последний нежный жест в знак прощания, как будто парень говорил: «Прости, но я все равно уйду». Отстранившись, он так близко увидел её наполненные чувствами красивые глаза, в тайнах которых легко отражался его образ. Полные нежности, полные благодарности, настолько необычные, что даже как-то страшно. Страшно, что его внимание тонуло в них, снова и снова безнадёжно выныривая, когда всезнающая интуиция шептала: «Ты обречен».
Чтобы вернуть прежний лик и себе, и этой очаровательной особе, Шикамару ехидно и как-то нагло усмехнулся, наклонившись за своей одеждой:
— У тебя такое выражение лица, будто ты с девятиэтажки упала, — насмешливо кинул он, на что Темари сразу надела свою невидимую маску стойкой амазонки.
Маски. Когда надеваешь маску, убедись, что она также не надета на твоем собеседнике. Быть может, вам обоим стоит их скинуть в яму забытого прошлого.
— Радуйся, что у тебя ничего не упало, — глотая горькую обиду, огрызнулась Собаку, так и не спрыгивая с тумбочки. — А то я с радостью бы оторвала ненужную часть тела одному паразиту в шляпе, — пригрозила она, когда парень застегнул штаны и натянул на голову фуражку.
— Вам, женщинам, всегда лишь бы что-то оторвать.
На лице брюнета царило безразличие, но оно не было обыденным, казалось, будто это все — обман. Будто все — фальшь. Его рука щёлкнула замком, который недавно пыталась открыть блондинка. Поправляя светлые волосы, пальцы девушки наткнулись на давно забытую шпильку от когда-то замечательной причёски. Складывалось такое ощущение, что похожую шпильку вонзили ей в грудную клетку, коснувшись ранимого сердца, что сейчас сжалось, как крохотный котёнок от осознания низкого поступка.
Скрипнув дверью высокий темноглазый брюнет, видимо, вспомнив, что забыл ещё один предмет своей одежды, подошёл к умывальнику и схватил промокшую до нитки чёрную рубашку. По пути назад, к выходу, он снял фуражку и как-то неожиданно надел её на пышноволосую голову Темари, на что девушка удивлённо выглянула из-под козырька.
— Теперь наша герцогиня в шляпе, — кинул Нара Шикамару и вышел за дверь, воздав тихий хлопок.
— Правильно, — сама себе подбадривающе прошептала блондинка, зная, что её уже никто не слышит. — Перед низшим классом герцогини не снимают шляпы.

189

Глава 13. Пленница

— Суйгетсу? — прикованная к кровати Карин даже вздрогнула от неожиданности, когда увидела довольное, как у кота перед вискасом, лицо знакомого, которому придавали таинственность разлохмаченные волосы.
— Не нужно аплодисментов, — парень нескромно лизнул девичью щеку, на что недотрога скривилась, — лучше после.
— После чего? Что ты задумал, паразит вымирающего вида? Не смей прикасаться ко мне! — угрожающим тоном крикнула красноволосая после того, как этот самый «паразит» провёл широкими ладонями, облачёнными в кожаные перчатки по её бокам и скользнул на живот, очерчивая тем самым девичью пухленькую грудь. — Я же посажу твою задницу за решётку на растерзание зеков-геев. Ты искренне пожалеешь, что связался со мной, когда увидишь эти километровые шланги! Ты будешь пищать о пощаде…
— Карин, чего ты кипятишься? Я ведь знаю, что ты меня хочешь, — все так же тихо, как и ранее, произнёс Хозуки, кончиками пальцев зацепив легко поддающуюся резинку её штанов.
— Ты что уайт-спирита надышался? — недотрога билась в судорогах, как червяк на сковородке, но, судя по выражению лица светловолосого парня, на него это вряд ли производило какое-то впечатление. — Я уже с первой встречи хотела окунуть тебя лицом в унитаз, — с каждым словом голос боязно утихал, а глаза расширялись от удивления, когда красноволосая проследила, как наглец привстал, чтобы снять с застывшей девушки низ восточной одежды.
Не обращая внимания на колючую речь, Суйгетсу с каким-то азартом в глазах раздвинул чужие коленки, которые были сильно прижаты друг к другу, предотвращая оголение длинных женских ножек, на что Карин, чтобы выбить из головы «рабовладельца» мысли об использовании её беззащитного тела, парным ударом ступней одарила грудную клетку недруга, которая сейчас играла роль оркестрового барабана. Из-за эффекта отдачи туша палача вмиг отправилась на напротив стоящий туалетный столик, чему сопутствовал громкий шум падающей с неё разномастной косметики. Парень знал, что крохотную победу он все же одержал, так как в руках почувствовал приятную ткань женского наряда, но цена этому его вовсе не радовала, ибо гудящая болью спина рефлексами читала свои морали.
— Я же сказала не прикасаться ко мне, — зловеще прошипела студентка, все ещё напрягая икры для очередного приёма самообороны.
— Карин, ты хочешь, чтобы я тебе и ноги к кровати приковал?
— Не приближайся, бегемот недотраханый, а то в следующий раз моя пятка поцелуется с твоей челюстью, — заявила импульсивная особа, выставив ноги, как шипы, что подобно датчику движения реагировали на парня. Но тот, ловко увернувшись от преграды, навалился на девичье тело своим весом, отчего послышался хрипловатый голос «пенсионерки».
— Никто не будет тебя насиловать, тундра красная, — губами касаясь мочки чужого уха, с издёвкой прошептал Хозуки. — Я приступлю к делу лишь тогда, когда ты лично будешь меня умолять.
— Хм, в таком случае можешь сразу меня освободить и не тратить попусту своё и моё время…
Договорить Карин не дали, так как наглым образом её рот заняли глубоким поцелуем. В нос ударил знакомый терпкий запах, в голове будто зазвенели церковные колокола, а сердце забилось так, будто хотело убежать от греха подальше. Девушка, чуть не захлебнувшись собственными ощущениями, на автомате пару раз ответила незваному языку, но тут же спохватилась и нещадно укусила парня за нижнюю губу. Послышался сдавленный крик.
— Отпуфти, — в один голос заявили бывшие партнёры по поцелую.
— Ты перфый.
— У меня клюсь на комоде, не достану. А-а-а, суцька! — крикнул палач от новой боли в губе, которая уже кровоточила.
— Кобелинадфоровая.
— Отпуфти меня, и я обефаю, что срасу же дам тебе ключ.
— Ефли не избавишь меня от наручников, то потом я исбафлю тебя от одной твоей телепаюсейся конечности, присем твоим же топором.
— Исбавлю. Отпускай.
Карин недоверчиво заглянула в светлые глаза, которые настолько близко в упор сейчас смотрели на неё, и так как вариантов выбора было хоть лопатой греби, она освободила пленённую губу. Подальше отстранившись от сумасшедшей акулы, Суйгетсу провёл тыльной стороной руки по своей ране, вытирая кровь и частично глотая её, после чего довольно, подобно мошеннику ухмыльнулся.
— Я жду, — прокурорским тоном выплюнула пленница, цокая металлическими наручниками, показывая тем самым, чего именно она ждёт.
Блеснув королевской улыбкой, Хозуки стянул с себя некрасиво отёсанную, будто ранее её раздирали бешеные псы, накидку, словно говоря лежащей, что не намерен выпускать пойманную бабочку из сачка, отчего та ещё больше начала дёргаться в «сетях».
— Ах ты… Ах ты… змея подколо… — горячий язык лизнул зону над пупком. — Подко… страцией, — тон Карин мигом сошёл на нет, как температура раскалённого металла при ошпаривании.
— Ты сама поняла, что сказала?
— Суйгетсу, не смей лезть ко мне, — уже серьёзно, будто президент перед публикой, произнесла недотрога.
— А то что? — парень вытянул язык и приблизил его так, чтобы считанные миллиметры оставались меж ним и кожей чужого животика, который максимально втянули, дабы избежать прикосновения.
— А то я буду кричать, — чужие действия заставили Карин вздрогнуть. Мужской язык, облизывая зону вокруг пупка, будто там мёдом намазано, постепенно увеличивал спираль своего пути, а после вовсе остановился у миловидных трусиков, иногда подбираясь под их резинку, будто просясь погостить.
— В одной постели с недотрогой, да ещё и роняющей крик — выше всяких похвал, жаль, что нас никто не услышит, — Хозуки силой придавил протестующее тело к кровати, жёстко сжимая девичьи груди, словно показывая, что он здесь правит миром, и броня такой букашки вряд ли поможет своей хозяйке.
Чувствуя прохладу кожаных мужских перчаток, Карин уставилась в потолок, пытаясь сосредоточиться и всмотреться в сей геометрический рисунок, чтобы пленитель понял о её строго отрицательном отношении к происходящему и избавил от наручников. Мол, предпримет безрезультатные попытки и отпустит. Но почему-то зрение плыло, как надувная уточка по импульсивной реке. Коварный план врага о помутнении разума за счёт влечения с эффектом вируса начинал заразно осуществляться.
Жадно сжимая и кусая девичью грудь, Суйгетсу почувствовал, как тело его жертвы изредка подрагивает, что можно было считать первым шагом на пути достижения цели. Ощущая, как внутри, будто молния неоднократно ударяет в разорванные провода, Карин бросила безуспешное дело с потолком и взглянула на сидевшего сверху субъекта:
— Суйгетсу, ты зря стараешься, на меня это не действует.
— Я ещё полон сил, детка.
— Сволочь!
— Знаю.

***
Наблюдая за одной длинноногой шатенкой, которую пытались охмурить сразу два парня, Сакура поймала себя на мысли, что ей скучно. После недолгих попыток поиска Учихи она возвратилась к выходу особняка и ждала там своих подруг, от которых и след простыл. Как назло, ни одна из них не взяла мобильник, опираясь на то, что сей предмет некуда положить, потому этой особе пришлось лишь ждать — занятие, которое уже давно стало поднадоедать.
Подперев одной рукой локоть, другой — устало протирая глаза, Харуно глубоко вздохнула. Эта тяжёлая музыка ужасно раздражала и давила на недавно пошатнувшуюся психику. Складывалось ощущение, что её кинули в стаю волков, и вот-вот кто-то да откусит тебе голову. Одна. Давно упрятанная в сознании ранимая и уязвимая Сакура просыпалась. В голову лезли когда-то брошенные слова студентов насчёт её девственности, а с ними — и воспоминания той ночи.
Несмотря на большое количество людей вокруг, Харуно откуда-то чувствовала чёрную ауру страха и беспомощности, мантия которых была вышита глупой паникой.
«Ночь. Грязь. Дождь», — девушка закрыла растерянные глаза и, будто для защиты, прикрыла лицо ладошками.
«Ночь. Дождь. Боль», — сердце гулко забилось, казалось, даже сильнее внешнего шума.
«Ночь. Дождь. Слезы», — из-под ладошек послышался всхлип. Сколько раз она давала себе обещание не показывать своей слабости на людях? Сколько раз обещала, что отомстит? Сколько раз обещала, что она теперь другая?
«Почему у меня ничего не выходит? Неужели я настолько бесхарактерная?» — отперевшись о стену и до боли закусив губу, фальшивая брюнетка приоткрыла глаза и сквозь щёлочки пальцев заметила приближающуюся к ней подругу. Быстро смахнув слезинки и заправив волосы за уши, Харуно попыталась улыбнуться, что вышло у неё не «ах», но подошедшая не придала этому значения.
— Ты чего одна, Сакура?
— Тоже самое могу спросить и у тебя, Ино, — с безвольным взглядом Харуно поправила усики пчёлки на голове подруги.
— Ой, не спрашивай. Я уже вся на нервах. Сай написал СМС, что, мол, встретимся на вечеринке, и я уже битый час тут торчу, а его все нет. Зараза такая! И на звонки не отвечает!
— Может, у него что-то случилось? — в зелёных глазах блеснула боязнь перед такой разгневаннойЯманакой.
— Ну, не знаю, мог хотя бы позвонить, — блондинка, как и приятельница, тоже опёрлась о стену, сложив руки на груди. — Ещё это чёртово ожерелье потерялось.
— Что за ожерелье?
— Да мне не так важно ожерелье, как его кулон. Просто это подарок моей матери, и я им очень дорожу. Уже все перерыла, не знаю даже, куда он мог подеваться, — унылый взгляд.
— Постой, а этот кулон не состоял из сине-фиолетового камня, который был вставлен в золотую оправу с рисунком в виде листиков? — копошась в памяти, неуверенно спросила пиратка.
— Именно, — на лице Ино блеснула надежда. — Ты его видела?
— Черт… — тихо выругалась Харуно, почесав голову. — Ино… Я просто привыкла, что мы всегда делимся вещами…
— Ты его случайно надела, и теперь оно у тебя? — нитями вытягивала правду блондинка.
Зеленоглазая студентка создала паузу, в которой нервно скребла ноготками свой пояс и искала слова оправдания, но придя к выводу, что кары ей не избежать, выдала все в порыве выдоха:
— В тот день, когда шёл дождь и меня… и со мной нечто произошло в парке, я надела твоё ожерелье и где-то там его потеряла. Просто я не думала, что оно настолько важно для тебя…
— А зачем ты его брала? — дрожащим голосом перебила та.
— Что?
— Как ты могла, Сакура?! — чуть ли не плача выкрикнула Яманака и убежала в толпу.
— Я же не знала… — ошарашенная «брюнетка» побежала за ней, но какой-то самоубийца неожиданно обнял её за талию и притянул к себе.
— Такая девушка скучает одна? Давай скучать вместе? Позу можешь выбрать ты.
Харуно не сразу поняла, что с ней вытворяют, и когда снова выплыла на айсберг реальности, то прищурила глаза, как шаманка-ведьма. Накопив максимум ярости в голове и силы — в кулаке, студентка со всей мощи заехала под челюсть липнувшему к ней камикадзе и сразу же вырвалась из его объятий, хотя и на объятья это уже не было похоже.
После мести она кинулась догонять соседку по комнате, но на ступеньках второго этажа замедлила темп, так как начала осознавать всю сложившуюся ситуацию. Ино ведёт себя предельно эгоистично. Где же её понимание и сожаление? Где её поддержка? Кто из них должен извиняться? Она или Ино?
Поднявшись по лестнице, девушка в бандане облокотилась о перила. Её всевидящему взору тут же предстал Шикамару, который на первом этаже выходил из ванной комнаты. Выглядел парень, мягко говоря, неважно, будто он там трубы менял и его споткнула неудача. К этим выводам привели растрёпанные длинные волосы студента, следы, оставленные на ламинате, и… мокрая одежда?
«Черт, парень, ты бы хоть привёл себя в порядок, чтобы не было видно, что ты только что трахал какую-то девицу. Хорошо, что у меня в компании таких нет», — фыркнув, девушка повернулась и, цокая каблучками, зашла в одну из комнат. Уши требовали тишины, и в этом помещении их желание можно было бы считать удовлетворённым, если бы не шорох вдали.

***

— Не смей! Я сказала, не смей! — дико вырываясь из оков, возмущалась Карин, когда один извращенец пытался снять с неё кружевное белье — оставшийся предмет одежды на теле.
Несмотря на бурный, вздымающийся конвульсиями, протест, скромная тряпочка каким-то образом оказалась на голени правой ноги девушки, которая от атаки смущения машинально прижала друг к другу колени. Удерживая за женскую ступню, парень рывком сдёрнул ненужную, как ему казалось, вещицу и, дабы загладить свою вину, облизнул торчащую пяточку кончиком языка, прочертив дорожку к пальцам, предоставляя им такую же услугу, как и пятке.
После того как перед глазами предстала уже полностью нагая недотрога, Хозуки увидел вовсе другую личность. Некую милую и очаровательную богиню, которая своим превосходством разрушает миры самообладания, а лишь движением губ может приклонить любого смертного к своим ногам. Эдакая пьянящая красота с красным цветом агрессии, что в совокупности выглядит изысканным ароматным напитком, вкус которого уже давно жаждет отведать один молодой человек.
Краем глаза поймав открытое созерцание «землевладельца», которой решал, что же посеять на своём участке, Карин почувствовала странную и пугающую дрожь, предвещающую более вершинные и решительные действия со стороны нахала, нежели были ранее. В горло будто насыпали соль, кристаллики которой втянули всю влагу и выкинули её на вспотевшие ладошки. Это ожидание неизведанного с каждой секундой отбирало частичку здравого разума.
В заграничный шум неожиданно вплёлся женский выдох или же крик, или же стон, когда палач в одно мгновение раздвинул чужие ноги и пальцами коснулся самой чувствительной эрогенной зоны хрупкого тела, при этом даже и не думая снимать чёрные перчатки.
— Нравится? — озорной парень настолько тихо задал вопрос, что Карин его еле услышала.
— Нет, — вместе с воздухом выплюнула та так же тихо, как и её мучитель.
Незваный гость в виде мужского пальца погрузился в глубь влажных тайн, отчего студентка, оторвав спину от постели, выгнулась дугой. Её внутренний мир сейчас был наполнен обжигающей лавой, которую неоднократно пытались погасить холодным самоконтролем. Плывущим и тающим. Облизнув губу уже, казалось, сухим языком, Карин уткнулась носом в своё плечо. Близкий срыв с катушек откинул далёкий разум и не позволял телу сопротивляться на действия такого ненавистного и такого желанного человека. Это желание испугало девушку, сжав жёсткой хваткой горло чувству самообладания. Первое «я», которое любило рассуждать и расставлять все по полочкам, могло лишь бубнить слово «нельзя», будто все иное речевое донесение ей не было знакомо. Второе же просто пищало от восторга и ощущений вместе взятых, скотчем заклеив рот первому.
— Нравится? — повторил светловолосый дьявол, двигая пальцем.
— Нет, — так и не поворачивая головы, выплюнула недотрога, чувствуя, как от возбуждения испаряется кровь в венах, будто жилы превратились в каленые трубы, ярую температуру которым оснащает пылающий страстью организм.
Видимо, Хозуки не устраивал ответ, судя по тому, как он прибавил компанию шаловливому «разведчику» руки ещё один палец, все больше раздвигая её лоно. От волны удовольствия Карин уже не была в силе сдержать неоднократные стоны, которые, будто под руководством чужих движений, насильно выдавливались из неё. Крышу окончательно сорвал ураган наслаждения и безнадёжно унёс в степную даль мира потерянных вещей.
— Перестань, — с долей мольбы произнесла скованная, хотя на самом деле искренне не желала того, чего просит.
На удивление, парень быстро сдался, вытянув два пальца из влажной женственности и смачно облизав поблёскивающую гладь перчаток, созерцая в это время лицо своей жертвы, которое уже окрасилось в тон волосам. Отведав возбуждающий вкус своей жертвы, он грудью улёгся на чужие колени и языком прошёлся по внутренней части бедра специально так близко к заветному месту, будто дразня. После эдакой церемонии Хозуки без смущения лизнул столь мягкую самую нежную и чувствительную область идеального женского тела, эффектом чего был пожар всей сущности. Причём как у одной, так и у другого.
На действия человека рядом девушка выгибалась от блаженных ощущений. Она так жаждала убийцу своей чести, что хотелось делать все, что он велел, но какие-то забытые крошки гордости умоляли держать себя в руках. С трудом, до поры до времени, у неё это получалось, пока палач не возвратил пальцы в прежнее тёплое местонахождение и не начал ими упорно двигать, лаская при этом языком чувствительную зону чуть выше. Подкинутые в воздух петарды рано или поздно упадут на асфальт, создавая взрыв. Здесь же роль петард играла стойкая выдержка… но, видимо, не настолько стойкая.
— Ладно, — кинула Карин, как объедки в лицо. — Ладно!
— Что ладно? — вредный парень приблизился к лицу девушки и влажными пальцами коснулся женских пухленьких губок.
— Я согласна.
— На что?
— На секс.
После «красноречивой» речи своей пойманной рыбки Суйгетсу отстранился и начал расстёгивать ремень брюк. Несмотря на уже давний голый вид Карин, этот молодой человек до сих пор был в них одет, хотя и сейчас раздеваться не спешил. Вытянув с пряжек ремень и сложив его вдвое, парень прошёлся плотным кожаным материалом по телу девушки, начиная с округлого животика и заканчивая подбородком, после чего обвил им тонкую шею и затянул до уровня «тугого обхвата».
— Девочка, ты не поняла условия договора, — игриво прошептал он своими окровавленными губами. — Я хочу, чтобы ты меня умоляла.
— Что? — не поверила своим ушам красноволосая пленница, ощущая, как задыхается не столько от недостатка кислорода, сколько от ярости. — Ах ты ж мразь! Отпусти меня, урод вонючий! Сволочь! Подонок!
— Зато теперь я знаю, что ты хочешь этого подонка, — он лукаво улыбнулся и снова отстранился.
Недолго прошуршав тканью, Хозуки полностью оголился и предстал во всей своей красе, отчего студентка готова была закричать от восторга и желания отведать всю силу сего великолепия. Никогда она не думала, что будет настолько восхищена ликом мужского оружия, но, видимо, это идеально ровное, идеально выбритое, идеально возбуждённое достоинство сильного пола стало исключением. Сердце, как заключённый перед смертью, забилось во всю свою мощь, во рту Сахара, в глазах огонь. Внизу живота разливалось невероятно приятное чувство, подобно ритму музыки, где влечение выступало дирижёром и читало свои ноты.
Девушка подумала, было, что беловолосый наглец сжалился над ней или все же не устоял перед своей страстью, когда тот разместился меж её ног и ввёл мягкую и в то же время упругую головку мощного орудия. Карин почувствовала, как в скором темпе по её телу прошлась взрывная волна, которая буквально выдавила стон превосходства.
Но наивные надежды своей жертвы парень наглым образом размазал по полу, когда вышел из настолько желаемого тела вместо того, чтобы продолжить свой скользкий путь. Представительница слабого пола просто обалдела от происходящего, что вылетало за рамки предела разумного. Блуждая в своём ошарашенном сознании, она почувствовала ласкание той самой приятной головки о внешние окраины её логова. Задыхаясь от этой пытки, девушка готова была лезть на стены. Ей казалось, что она не доживёт до продолжения и здесь же умрёт из-за беззащитной позиции и атаки сумасшествия.
Сладкая пытка становилась невыносимой. Его плоть блуждала по нежным живым тканям, играя роль ревизора, который проверят, все ли на месте и есть ли повод для наказания. Такого желаемого наказания для них обоих. Специально мучая беззащитную, упругая плоть то нежно щекотала кожу, то ненавязчиво входила вглубь, будто просила персональное приглашение. Подавившись ощущениями, мыслями и своей гордостью, Карин выкинула с фоновым тягучим стоном:
— Хорошо. Я хочу тебя! Хочу! Я признаю своё желание и прошу зверски меня трахнуть, черт возьми! — выброшенные слова в один выдох притянули палача к девушке, который, опершись на локти, взглядом победителя посмотрел на свою жертву.
— Уговорила, — меж девичьих губ проник чужой ловкий язык, пробираясь как можно глубже в отвечающий взаимностью ротик. Боязни укуса женских зубок уже не было, существовал лишь тягучий животный инстинкт. С помощью вкусовых рецепторов чувствовался блаженный вкус крови, с помощью искусного умения целоваться чувствовался обгоняющий красные рамки экстаз.
От опытного поцелуя у Карин автоматом закатились глаза. Хотелось полностью отдаться этому парню, его силе, его власти, его фантазиям, и пусть делает с её телом что хочет. Оно теперь под чужим руководством. Оно теперь его. Но расслабленную, плавающую в собственных ощущениях недотрогу снова обломали, когда Хозуки оторвался от смоченных его слюной губ и, отстранившись, начал копошиться в карманах скинутых брюк.
Блеснув глянцевой упаковкой, парень зубами оторвал один из пяти имеющихся презервативов и обыденно, будто это то же, что и очки надеть, облачил свой орган в прозрачную защиту.
— С запахом клубники. Хочешь понюхать? — задорно кинул широкоплечий человек.
— Я тебе уже говорила, что убью тебя? — сквозь зубы прошипела та.
— А как же, — парень навис над студенткой и резко вошёл в неё, чему поспособствовал громкий женский крик от неожиданности и зашкаливающего блаженства. — Я буду ждать твоей мести, — облизывая мочку ушка, прошептал он, не спеша двигая тазом.
Ситуация сводила с ума девушку. Она буквально слышала скрип шестерёнок в своей голове, которые вмиг заржавели и отказались функционировать. На замену этому пришёл звон колокольных часов, оповещая сознание, что долго в таком состоянии она не продержится. Сейчас она ощущала себя пловцом, к ногам которого привязали огромную глыбу и кинули в кипящее озеро экстаза. Пытаясь вынырнуть и выбраться на сушу из сего разноцветного крепкого алкоголя, которым, казалось, живился весь мозг, Карин кричала, извивалась, ненавидела и любила.
После первого раза интимной близости она думала, что навсегда потеряла интерес к этому занятию, но кто мог знать имя того самого героя, который окрасит все в гармоничную градацию новых оттенков?
— Погоди, — в девичьем голоске слышалась мучительная мольба, ибо равновесие на краю обрыва полностью утратилось, и больше уже не было сил его восстанавливать.
Будто не услышав хриплую просьбу, светловолосый мужчина не то что впился в её губы и стал двигаться быстрее, а ещё и начал совершать круговые движения тазом, отчего его плоть индивидуально касалась тех или иных внутренних стенок девушки. Это деяние человека сверху, будто молотом ударило в спину Карин, толкая на безоглядный путь оргазма. Закатив глаза, она начала выворачиваться под тяжёлым телом и издавать тягучий стон блаженства. Стон наркотика. Стон секса.
Видимо, не ожидая подобного эффекта собственных ощущений при таком очаровательном виде извивающейся от удовольствия и роняющей сей прекрасный звук недотроги, парень сам не понял, как оказался на вершине удовольствия и совершенного счастья. Его зубы сжались, мышцы напряглись до максимума, тело резко содрогалось, а губы жадно вдыхали кислород и шумно выдыхали углекислый газ.
Волна экстаза вышибла мозги минут на пять, во время которых два человека так и лежали, задыхаясь собственными незабываемыми воспоминаниями. Первым очнулся парень, поднявшись с утонченной фигуры и начав одеваться. Карин сразу же молчаливо начала следить за действиями Хозуки. С одной стороны она жаждала испепелить его на месте, а остатки выкинуть в окно, а с другой стороны хотела поблагодарить за столь прекрасные ощущения, которые она ранее не испытывала. Когда симпатичный студент открыл двери для ухода, недотрога ошарашено уставилась на парня:
— Суйгетсу, ты ничего не забыл?
— Поцелуй на прощание? — выныривая из раздумий, обратил парень внимание на скованную наручниками девушку.
— Освободи меня, мерзавец!
— Ммм, — он подошёл к комоду, что стоял у кровати, и схватил с него ключи. — А тебе разве не нравится так лежать? — в тонкую ладошку вложили металлический предмет девичьей свободы.
— Ты шутишь? — Карин не верила в то, что ей придётся самой отмыкать замок полицейского атрибута.
— Еще увидимся, детка, — кинул на прощание тот и вышел за двери, из-за которых слышался пропитанный оскорблениями и матами крик яростной недотроги.

***

Оглянув небольшое помещение, в котором лишь окна говорили, что это не поглощённая тьмой мгла, Сакура внутренне осознала, что включать свет нет ни единого желания. Мучительно хотелось дать глазам отдохнуть, а тот шорох, что она услышала при входе, вовсе не настораживал. Пройдя в центр комнаты, она заметила курящего человека на балконе, который, облокотившись о перила, с каким-то блаженством выпускал белый дым.
Услышав посторонний шум, мужчина обернулся, но смог рассмотреть лишь силуэт женской основы — не более, в этом он проигрывал, так как Харуно с помощью светила луны отчётливо видела перед собой образ героического Зорро. Длинный плащ, ковбойского пошива шляпа, облипающая глаза маска и сидящий на сильной фигуре костюм. Все абсолютно чёрного цвета и даже его аура.
— Простите, я не знала, что здесь кто-то есть, — вежливо произнесла девушка.
Да, она этого не знала, как и то, что стоящий перед ней человек является тем единственным, который лишил её девственности.

190

Глава 14. Месть или что-то в этом роде.

Шум напора сточной воды, ее прохлада и свежесть вовсе не убавляли дикого адреналина, который, подобно зверю на цепях, сейчас пытался вырваться из грудной клетки. Сакура приподняла голову и встретилась со своим полным ужаса взглядом в отражении зеркала туалетной комнаты чужого дома. Губы неуправляемо дрожали в попытках что-то сказать, а в горле ощущалась невидимая вата, которая конфисковала всю влагу. Эмоции, ненависть и страх внутри смешались воедино, создавая ядовитые кислоты, что вместе с разъедающими воспоминаниями произошедшего медленно уничтожали сущность. На коже мурашки, на глазах слезы, на руках кровь. В голове, подобно приведениям, летали мысли о том, что она сделала и чего не сделала, а воображение снова и снова прокручивало недавно случившуюся встречу.

Полчаса назад

— Простите, я не знала, что здесь кто-то есть, — обратилась девушка в костюме пирата к незнакомому мужчине в маске.
Так называемый Зорро позволил себе молчаливое вступление при заведенном с ним разговоре, оправдываясь тем, что ему уж больно интересно было наблюдать за никотиновым дымом, плавно срывающимся с его губ.
— Тоже раздражает весь этот шум? — заговорил он, когда Харуно уже не надеялась услышать голос рядом стоящего.
— Д-да… Шум, подруга, чертово потерянное ожерелье… — девушка уныло помотала головой, чего не было заметно в поглощенной тьмой комнате. — Все на кучу, в общем.
— Ясно. Куришь? — из-за черного плаща выглянула рука в перчатке, держащая открытую пачку сигарет.
— Э-э-эм, нет… — Сакура уставилась на протянутую бумажную коробочку. А ведь так хотелось расслабиться. — Хотя давай, — ступив шаг в направлении балкона, она уже, было, вышла на освещенную зону — зону опознания, как курящий опустил руку.
— Слушай, раз уж ты потеряла свою безделушку, то можешь взять мою, — откинув плащ, парень начал рыться в кармане брюк.
— Ты… ты это о чем? — в мозг вмиг встряли все варианты побега от этого извращенца.
— Об ожерелье, — нащупав нужную вещицу, человек в шляпе протянул женский аксессуар собеседнице, находящейся все еще в объятиях темноты. — Я все равно хотел от него избавиться.
Сакура на автомате поймала кинутый в ладошку комочек чего-то, озадаченным взглядом следя за мимо проходящим незнакомцем, который был намерен покинуть комнату. Его плащ плавно колыхался от ровной походки, а звук удаляющихся шагов заставил обратить внимание на подарок. Ощутив на себе холодные лучи луны, предмет аксессуара в руке возмутительно ярко сверкнул, но не настолько, чтобы состязаться с блеском зеленых глаз. Удивление, осознание и страх. Глубокий жуткий страх, который обрушился ледяным водопадом, заставляя тело задубеть. Ожерелье, владельцем которого являлась красота, изысканность и… Ино? Та самая вещица, которая была потеряна, та самая вещица, из-за которой произошла ссора между подругами, сейчас лежала на руке Харуно, что без сомнений опознала предмет роскоши.
«Или этот человек случайно нашел ожерелье в парке, или…» — от собственных мыслей тело охватила жуткая дрожь. Пальцы неуправляемо затряслись. В сознание впился неподвластный ужас, пропуская мозг через мясорубку, создавая непонятную массу из паники и одержимости.
«Это он! Это он!» — кричала взбесившаяся интуиция, предвестники которой являлись зародышами глубокого шока. И чтобы он не начал царствовать на просторах разума, нужно было срочно принимать решение о дальнейших действий. «Бежать», — лишь одно слово эхом раздавалось в голове Сакуры, ибо, испытав все прожитые кошмары снова, она напрочь сломается без возможности на починку.
«Месть, — издалека послышался голос пробудившегося второго «Я». Того злого. Того безжалостного. Той новой Сакуры. — Ты же хотела отомстить. Забыла?».
Подобные мысли подняли сознание с пола на уровень здравого смысла. Будто только что проснувшись, фальшивая брюнетка проморгалась и снова взглянула в сторону уходящего Зорро. Теперь она осознала, что ранее считала большим успехом, если у нее получится прикончить Учиху, но сейчас на пути вырос более огромный куст. И грех его не вырвать с потрохами. Переломать каждую веточку, выдавить весь сок, заставить листья завянуть и почувствовать это блаженное чувство мести.
Кончиками пальцев девушка проверила присутствие своего недавно приобретенного оружия, которое как раз и было предназначено для того, кто причинил ей столько боли. Уходит. Ведь он сам не знает, что она — это та, с которой у них было нечто большее, чем разговор. Воспоминания снова оседлали разум, отчего вспотевшие руки сжались в кулаки, а глаза загорелись огнем ярости. Она быстрым шагом ринулась вперед, по пути доставая острое оружие из ножен. Казалось бы, простое задание — резким движением руки черкнуть по горлу и увернутся от кровавых брызг, чтобы после не было подозрений, как это делают в крутых фильмах.
Тонкий звук оголенного лезвия. Она так близка к цели. Так близка к счастью. Но человек в маске, услышав неладное за спиной, в одно мгновение обернулся и, выбив нож, что есть силы толкнул хрупкое тело на застекленный сервант. Жуткий грохот разбившейся мебели и женский вскрик, сорвавшийся с губ под натиском боли, ударил по барабанным перепонкам. Разбитое стекло серванта, к счастью, не воткнулось в кожу, но тело гудело раздражительными рефлексами от применения на нем мощного беспощадного удара.
— Какого черта?! — в бешенстве спросил прижавший девушку человек, осознавая всю ситуацию.
— Избавиться, значит, захотел? — сквозь зубы процедила Сакура, нащупывая пальцами хрустальный фужер позади себя. — Уж не думаешь ли ты, что это вымоет твои руки? — удар красивого сосуда о край серванта, и в руках уже острое оружие, которым студентка замахнулась на столь ненавистного ей человека. — И вычеркнет со списка тот грех, что ты сделал в парке?!
Чудом уследив, что острый материал когда-то целого сосуда направляется к горлу, тайный незнакомец успел перехватить запястье и отвести атаку, но все прошло не так гладко, как с ножом, ибо его щека уже сочилась кровью от неглубокого пореза. В свою защиту он смог лишь отвести чужую руку в сторону и повернуть взбесившуюся особу лицом к той самой побитой мебели. Его разум пропитался недоумением:
— Ты?.. — не верил совпадению он, применяя силу, чтобы удерживать вырывающуюся девушку.
— Я! — так как в планы Харуно и подавно не входило быть под властью этого человека, она, долго не раздумывая, заехала локтем промеж чужих ребер и тем самым освободилась.
Густая темень мешала действиям. С целью найти потерянное оружие пиратка в спешке кинулась к полу, детально ощупывая его и пытаясь всмотреться в мешающую черноту. Но Зорро не намерен был ждать нападения вооруженного противника, потому сразу же ринулся на еле видный силуэт девушки, что стоял сейчас на четвереньках, и обхватил тонкую шею, прижимая к своей груди.
— Да ну, тебе разве не понравилось? — насмехался он, скрепив хватку, тем самым отбирая у Харуно право дышать полными легкими.
— Ты поплатишься за это, мерзавец! — выплюнула та, пытаясь отстранить от себя руку душителя.
— Мне уже пора прятаться под стол?
— Не думай, что тебе все сойдет с рук! — задыхаясь, прохрипела зеленоглазая и с помощью силы воли дотянулась до рядом стоящего столика, чтобы схватить хоть что-нибудь, что исполнит роль спасителя.
Женской ручке и вправду попался некий предмет. Он был циллиндрической формы, являясь чьим-то дезодорантом, «дуло» которого теперь было наставлено на лицо в маске. Внезапный пшик. Хотя для кого внезапный, для кого — намеренный. Крик мужского голоса попробовал соревноваться с внешним шумом. Приложив ладони к глазам, которые, казалось, разъедает сама кислота, человек в черном безвольно упал на колени, обзывая жуткими прозвищами ту, которая сделала с ним подобное. Но Сакура мигом вскочила на ноги и без каких-либо колебаний несколько раз познакомила острый носик своего сапожка с мужским животом и, завершая сеанс, разбила о чужую спину деревянный стул.
Большое тело ненавистного человека рухнуло на пол и жалостно сжалось, пытаясь подавить сухой кашель. Широкая шляпа отлетела в сторону, плащ укрыл плечи. Отведав привкус победы, фальшивая брюнетка улыбнулась и поставила ногу на лежащего незнакомца, игриво вдавливая шпильку обуви куда-то в лопатку.
— Моя месть будет мучительной, — шепотом, будто для себя, издала студентка, не заметив, что кашель незнакомца прекратился.
— Слишком быстро расслабилась, — послышалось где-то снизу.
Ту самую ногу сильно сдавила чья-то рука и, не без применения силы, повалила девушку на тот же разрушенный сервант. Харуно от неожиданности вскрикнула, при полете хватаясь за что-нибудь твердое, дабы лицо не поцеловалось с твердой поверхностью. Но дурные опасения все же реализовались, так как человек, недавно бросивший ее, не думал отступать. Он мигом вырос перед ослабленной, немного ошарашенной девушкой и, надавив на чужой затылок, ударил ее носом о дверцу столь уже надоедливой мебели.
Возможно, из носа пошла кровь. Она не чувствовала. Или же это не было сейчас столь важно. Голова снова принужденно подалась назад с целью нового «соприкосновения» носа с сервантом, но пиратка успела схватить осколок стекла и порезать им плечо противника, отчего тот перенаправил свое внимание на порез и машинально кинул тело студентки на пол, ближе к выходу.
Грузно приземлившись на небольшой коврик, Харуно поняла, что лежит на том самом пропавшем без вести зазубренном ноже. Не дремля, она схватила рельефную рукоять и вытянула из-под себя оружие, когда снова ощутила на запястье мужские пальцы, которые прямо-таки вдавливались в кожу. При попытке незнакомца отобрать острый инструмент студентка умудрилась ударить кулаком в заднюю часть колена Зорро, отчего у того подкосились ноги. Использовав свой шанс, Сакура повалила чужое тело на пол и уселась сверху, предварительно замахиваясь ножом.
— Сдохни, тварь! — процедила она, когда кончик лезвия остановился на расстоянии три сантиметра от горла мужчины.
Сильные руки поверх ее вцепились в рукоять, не позволяя осуществить злостную затею.
— Не дождешься, сука.
Не зря женский пол называют слабым, ибо в этом бою у мужчины было больше привилегий, не учитывая того, что он ранен. Оружие подрагивало от того напряжения, что сейчас охватывало две пары рук, но свой путь оно все же изменило — и это был обратный ход. Медленно отстраняясь от открытой шеи, инструмент приближался к девушке, правда, рукояткой вперед. Не давая развернуть его лезвием к себе, Сакура чувствовала, как сочащийся из пор пот неприятно щекочет кожу, а дыхание уже давно сбилось. Она была на грани, сил не хватало. Неожиданно мужчина отвел оружие в сторону и то, что он вонзил холодный металл в женское бедро, было крайне непредсказуемо. Острый крик разбился о стены помещения. Острая боль разлилась по телу. Острый страх разрубил уверенность.
Приложив руки к своей неимоверно болящей ране, вымазывая ладошки теплой жидкостью, Сакура осознала, что она теперь в серьезной опасности. Нужно было бежать. Спохватившись, она попробовала встать, но нож в ноге казался вонзенным насквозь — столь мучительно было сдвинуться с места. Все, что ей оставалось — убегать на руках, что она и сделала. С громкими вдохами и стонами она поползла прямо по телу того самого Зорро в сторону выхода, но человек в маске, зная, что птичка далеко не улетит с поломанным крылом, перевернулся на живот и схватил ту за ногу, к счастью девушки, не за раненую.
Охваченная паникой Сакура начала дергаться в попытках вырваться и доползти до выхода этой чертовой комнаты, но все было зря. Тогда она за шнур притянула к себе настольную лампу и, развернувшись, что есть мочи заехала плафоном по левой щеке своего пленителя. Это помогло ей освободить ногу и дало шанс добраться до дверей. Вложив последний энтузиазм, выдавив силу воли до максимума, зеленоглазая раненая особа поднялась на ноги и выпрыгнула из комнаты, скрывая торчащий из бедра нож банданой от ненужных глаз. В сей момент была лишь одна цель — добраться до уборной, чтобы переварить случившееся и решить, как быть далее.

***

Утреннее солнце накаляло свои лучи и твердило, что студентка уже пропустила одну, если не две, пары. Затаившаяся роса в тени умывала красивые высокие сапожки, которые еще со вчерашнего дня сжимали женские ножки. Походка была неровной, вернее, напрочь кривой, будто у идущей вывихнута нога или что-то серьезней. Прекрасные розовые волосы неуклюже разлохматились. В руке виднелся черный парик.
Пытаясь не попадаться на глаза знакомым девчонкам, молодая особа в костюме женщины- пирата зашла в общагу и поспешила к своей комнате, хотя спешка у нее вышла с трудом, ибо боль в ноге еще с вечера барабанила по рефлексам. Всю ночь она пробыла в больнице, за это время ей перебинтовали рану и выделили палату с неосубждаемым приказом «лежать». На пару часов она смогла задремать, но не более. Воспоминания просто пожирали ее изнутри. Наутро Харуно умудрилась убежать из госпиталя, чтобы некто не поднял бунт из-за ее пропажи, а, учитывая, что этим некто может оказаться кое-какая сумасшедшая из недотрог, то можно было в газетах печатать о назревании стихийного бедствия.
Ино в комнате не оказалось, хотя ее кровать была помята и не застелена, значит, она здесь ночевала. Возможно, ждала свою соседку по комнате для серьезного разговора. Для извинений или новой ссоры. Эти тяжелые отношения давили на и так пошатнувшуюся психику, не странно, что с середины ночи гудела голова. Скинув помятую и столь надоевшую одежду, девушка переоделась в привычную форму — спортивная футболка и болотного цвета шорты с большим количеством карманов и ремешков. Сей похожий на мужской предмет одежды заканчивался выше колен, и если бы не предательская походка, то никто и не догадался бы о серьезной ране бедра.
Быстро причесав волосы, Сакура глянула в зеркало, чтобы оценить свой вид. В первые секунды она даже себя не узнала, лишь ее нестандартный цвет волос подтверждал облик, но остальное… Измученные зеленые глаза, в глубине которых спрятаны невыплаканные слезы, темные мешки под ними из-за беспокойной и почти бессонной ночи. Поцарапанные щеки, сухие обветренные губы и кусочек пластыря на разбитом носе. Настолько испугавшись предоставленного зеркалом отчета, девушка схватила косметику подруги и начала скрывать все подобные дефекты. Приведя свой облик до уровня «более-менее», Харуно взяла свою большую любимую сумку, в которой находились конспекты еще за позавчерашний день, учитывая то, что она вчера пропустила пары. Обула столь удобные кроссовки и полетела из общежития в сторону учебного заведения. Вернее, так же полетела, как и пингвин с лишним весом. Нога выступала волочащимся грузом.
— И что? У них был секс? — услышала она от впереди идущих девиц.
— А то! Об этом весь универ трещит. Говорят, она его прям умоляла себя взять.
— Ничего себе. А недотрога, оказывается, не такая уж и недотрога.
Сакура аж подпрыгнула, когда услышала подобное, усердно пытаясь оставаться в зоне слышимости разговора, что получалось тяжелее, чем кажется.
— Честно говоря, я думала, что из этой тройки первой сдастся Харуно — она самая хрупкая птичка. Но не эта…
— Кто? — не выдержал тайный хромающий слушатель, на голос которого обернулись сплетницы. Для нее не было важно, что в разговоре упомянули ее имя, сейчас она хотела лишь знать, кто этой ночью отдался соблазну страсти.
— Ой, — в один голос прошептали модницы, заметив Сакуру.
— Ты чего подслушиваешь? — отозвалась одна из них.
— Кто с кем переспал? — ее тон был пониженным, а губы тряслись от насыщенного напряжения.
— А ты, курица с розовыми перышками, разве еще не в курсе?
— Так вы скажите или нет? — Харуно была на пределе.
— Лучше спроси своих подружек, — скривив лицо, подобно хитрой довольной лисице, произнесла студентка, отворачивая свою подругу, тем самым говоря, что больше не намерена вести этот разговор.
— Ну и ладно, швабра отшлифованная, обойдусь и без твоей деревянной башки, — еле сдержав себя на краю срыва, зеленоглазая студентка сильно сжала кулаки и поплелась в главный корпус университета со жгучим желанием поговорить со своими подругами.
Путешествуя по коридорам, девушка направлялась не столько на свою пару, сколько хотела встретить того, кто расскажет, что же произошло вчерашней ночью и немного отберет у нее эту разрывающую нервные клетки головную боль. Казалось, еще чуть-чуть, и ее мозги взорвутся красивым фейерверком, оставив табличку, что так и было. Не было сил все это терпеть, хотелось окунуться в холодную воду, где нет шума, проблем и противного запаха смешавшихся духов и одеколонов проходящих мимо.
— Сакура, наконец-то я тебя нашла, — послышалось где-то неподалеку.
— Ино? — зеленоглазая девушка посмотрела на длинноволосую блондинку, которая всегда выглядела на людях безупречно. Не то, что некоторые.
— Да, слушай, — слишком энергичная по сравнению с однокурсницей, Яманака подхватила Харуно под руку и подвела к подоконнику, на котором стоял поднос с микроскопом и всякими исследовательскими атрибутами: пинцетом, пробирками, стеклышками и прочим. — Спустя три тяжелых недели натянутой терпеливости и бессонных ночей я это сделала.
Блондинка аккуратно взяла поднос и передала его Харуно, которая на автомате подставила руки с выражением лица, будто съела подгорелую кашу.
— Держи, а я возьму остальное, — «остальным» оказались три широких папки, которые молодая особа схватила в охапку.
— Ты сделала задание на экзамен? — удивленно и даже восхищенно спросила Сакура, разглядывая предметы на подносе.
— Аплодисментов не стоит, очень аккуратно с ним. Если уронишь, будет полный трындец и сумасшедшая подруга, то есть я.
Студентка с розовыми волосами чуть улыбнулась и последовала за ней, пытаясь игнорировать боль в ноге. Столь легкий разговор помогал развеять весь тот груз на душе, что скопился за последнее время. Тем более она ведь была уверенна, что ее соседка по комнате будет сторониться ее, но та вела себя так, будто ничего не произошло, к тому же выполнила тяжкую работу, которую они должны были делать вместе.
— Ино…
— А?
— Ты на меня разве не злишься? — неуверенно спросила девушка, виновато взглянув в красивые голубые глаза.
— Ну… — та остановилась, подбирая слова. — Я… я… Сакура, мне так стыдно, — она кинулась в объятия собеседницы, чуть не выбив у нее свою же трехнедельную работу на подносе.
— Ты серьезно? — несколько ошарашено задала вопрос девушка с розовыми волосами, застыв, как монумент.
— Да. Я знаю, что была не права. Как я могу тебя винить в подобном? Как я могу тебя судить? Как могу судить твои действия во время того ужаса, который ты пережила тогда? Это слишком эгоистично с моей стороны. На пути нашей дружбы не должна становиться какая-то вещица, пусть даже если это и ожерелье моей мамы.
— Да ладно, Ино. Я ведь тоже виновата…
— Я вся извелась этой ночью, ожидая тебя в нашей комнате. Я так хотела перед тобой извиниться…
— Свинка, перестань вытирать об меня сопли, — веселым голосом произнесла Харуно, чтобы как-то разбудить подругу от поглотивших эмоций.
— Так ты меня прощаешь, лобастик? — Ино наконец-то лишилась идеи задушить однокурсницу, отстранившись от чужого тела.
— Конечно, глупая. Более того, у меня для тебя кое-что есть, — зеленоглазая девушка взглянула на карман своих шорт, а затем на поднос, понимая, что сама до него не доберется. — Возьми в левом кармане.
Не понимая, что хотят ей показать, Яманака неуверенно полезла во вшитый мешочек на одежде товарища и вытянула столь знакомое и родное украшение. В голубых глазах заметно залился блеск счастья.
— Сакура, это же…
— Да, это оно, — перебила подругу Сакура, улыбнувшись от столь радостного вида рядом стоящей модницы.
— Значит, ты все же его не надела тогда?
— Нет. Надела.
— Тогда что? Неужели всю эту ночь ты в позе «раком» провела на холодной траве нашего парка с целью найти мое ожерелье?
— Нет.
— Только не говори, что ты за него душу дьяволу продала, — произнесла блондинка, ответом чему послужил смешок.
— А это уже больше походит на истину, но тоже нет. Я встретила…
— Сай! — не дав договорить собеседнице, крикнула Ино, заметив в конце коридора своего любимого, махая тому рукой, мол, иди сюда.
Но он тоже жестами рук показал, что подойдет, когда кое-что обсудит с Учихой Саске, который стоял близ него.
— Вот в такие моменты я готова тебя убить, Ино, — с недовольством в голосе пробубнила студентка медицинского факультета, обломавшись с рассказом.
— Извини, просто всегда пытаюсь угнаться за несколькими зайцами. Так как ты его нашла?
Играя роль обиженной, Харуно, не ответив, ринулась вперед, совсем позабыв о своей тайной ране. Слишком резкое движение, и она вскрикнула от боли, в спешке опершись о холодную стену коридора. Ино, заметив неладное, сразу подбежала к девушке, одной рукой хватаясь за чужое плечо, второй — поддерживая поднос.
— Что с тобой, Сакура?
— Забери лучше у меня поднос, а то я точно его разобью, — измученной болью зеленоглазой особе так хотелось здесь же расплакаться, но «Новая Сакура» не позволяла сему случится, не позволяя себя жалеть. — Я вчера встречалась с ним, Ино… С тем, кто был тогда в парке. С тем гадом… С той сволочью.
— Что? Ты его видела? — блондинка была несколько в шоке.
— Нет. Там было темно. Мы начали драться. Он меня ранил, но перед этим он дал мне твое ожерелье. Но я теперь точно найду этого чертового Зорро и закопаю его под землю.
— Подожди. Зорро? В каком смысле Зорро?
— А в каком смысле еще может быть Зорро? Наверное, он был в костюме этого героического персонажа.
— Ты что, шутишь? — лицо Ино кардинально изменилось, а стекающая капелька пота говорила о явно неспокойном состоянии организма.
— Я… тебя… не понимаю, — делая многочисленные паузы, ответила та с озадаченным видом.
— Просто я знаю, кто вчера был в костюме Зорро, — заявила блондинка, снова взглянув на те две фигуры вдали коридора.
— Ч-что? Кто?
— Это Сай.

191

Глава 15. Сюрпризы судьбы или кучки дерьма на блюдечке.

Спотыкаясь на пустых местах из-за ускоренного шага, Карин направлялась к учебному заведению, чтобы, как сознательная студентка, отсидеть свои пары. Странная настороженность в собственном теле навеивала боязнь, ибо взгляды окружающих казались раскаленными спицами, которые вот-вот коснутся кожи. Интуиция подбавляла масла в огонь, твердя, что бывший партнер по интимной близости, которого она сейчас готова была разорвать в клочья, уже растрепал всем о своих подвигах, дабы повысить репутацию. От одних догадок становилось не по себе, а учитывая то, что эта мысль не желала вылетать из девичьей головы, недотроге было ясно, каково живется рыбе в кипящей воде.
Поднявшись на ступеньки у входа, Карин проникла внутрь здания и, накинув для уверенности капюшон на голову, пробежала в свою аудиторию, которая напоминала конструкцию цирка, где сидения зрителей были размещены на ступенчатом возвышении, чтобы видеть сцену. Плюхнувшись на стул и вытянув из сумки ручку с конспектами, она начала рисовать каракулю неведомой формы на чистом листе. Главное - что-то делать. Главное - себя чем-то занять, дабы отвлечься от своих догадок.
- Одну из кобылок, значит, оседлали? – где-то за спиной послышался мужской голос, который после вопроса издал конский ржач.
- Ага, выходит, недотроги только днем дикие кошки, а ночью – кровожадные вампиры.
Подслушивая чужой разговор, Карин даже не заметила, как начала разрисовывать парту, причем в такой спешке, будто ее у нее сейчас вырвут из-под рук.
- Я бы не против, чтобы и меня тоже погрызла одна из этих вампирш.
Порывы воздуха прямо-таки брызнули из ноздрей Карин, которая сейчас была похожа на быка при виде красного цвета. «Копыта» терлись об пол, будто в ожидании слова «старт» или решающего выстрела, а руки, подобно твердости камню, сжались в кулаки в предвкушении.
- Люблю объезжать упрямых, - заявил хозяин того же голоса, которому вдруг показалось, что в его скулу врезался перегруженный самосвал.
Пытаясь всерьез не воспринимать боль в руке, Карин повалила схватившегося за щеку обидчика на стол и уперлась в его спину коленом.
- А не боишься, что одна из таких упрямых оторвет тебе язык вместе с твоим объезживателем?
- Эй, сучка крашеная, ты аммиаком надышалась? - вступился за друга собеседник поваленного на стол человека, откинув «мировое бедствие» в сторону.
Карин это еще больше разозлило, и она уже готова была кинуться на самоубийцу, что самовольно посмел к ней прикоснуться. Казалось, ее голова вот-вот взорвется от желания расцарапать его худощавое лицо и вырвать черные пряди волос просто из-за того, что он знает. Знает о ее секрете. Но с такими намерениями придется истребить большую половину студентов, чтобы они не смеялись над ней и не рассказали еще кому-нибудь.
Замешкавшись на пару секунд, выбирая смертельную кару для своих однокурсников, девушка краем глаза заметила вошедшего в зал. Светлые прямые волосы, открытые фиолетовой безрукавкой сексуальные плечи, охватывающие талию и грудь тугие ремни, которые однозначно прибавляли цену стиля сего человека, и дурманящая, столь дерзкая и столь шаловливая, улыбка. Карин знала парня, но сегодня она смотрела на него как-то по-другому, учитывая то, что подобная одежда и мимика являлась его повседневной чертой. Сейчас же его вид вызывал в ней бурю эмоций, и первая из них - это страсть. Ощущения не поддавались руководству, но лишь один вид этого «мастера в постели», каким он теперь являлся для Карин, заставлял ее покрываться потом и вспоминать все жаркие моменты предыдущей ночи. Казалось, она снова чувствует, как запястья сжимают наручники, как чужие руки без спроса водят по телу, как внизу живота разливается кипяток желаний с пеной ярого запаха секса.
Глубокий вздох послужил ледяной водой, обрушившейся на раскаленное, непонятно откуда взявшееся влечение. На его смену пришла бурлящая злоба, вмиг же изгнанная горькой обидой и оскорблением. Складывалось такое ощущение, что ее предал близкий друг, та же Сакура или Темари. Но чего еще она ожидала от человека из раскрепощенного общества? Человек с рогами и дьявольским посохом. При его виде она хотела рассыпаться на молекулы и слиться с воздухом, а сей беловолосый грешник, даже не замечая ее, влился в шайку себе подобных и стал обсуждать с ними что-то крайне интересное. Безразличие парня прибавляло насыщенности цвета красным глазам девушки, но его перебороло второе «я», которое под управлением оскорбления хотело лишь скрыться, убежать, исчезнуть, что она, собственно, и сделала. Прикрыв глаза ладонью руки, красноволосая особа вылетела из помещения, сбив на пути педагога, с которым у нее и без того отношения были не ахти, и скрылась в одном из коридоров здания.

***

Вход главного корпуса университета. Здесь накапливаются толпы студентов, чтобы дождаться не хватающего для полного состава человека. Или для того, чтобы поделиться свежеиспеченными слухами с изюминками собственной фантазии. Или же просто дождаться своей пары, а заодно раздать рекламные буклеты, чтобы подзаработать столь дорогую копейку для студенческой жизни.
Вот как раз один из таких работников рекламного образа всунул яркий листочек в руки вышедшей из здания темноглазой ухоженной блондинке, которая сразу же вспыхнула, будто ей тухлое яйцо на голову вылили. Мало того что она разбросала все предметы агитации, так еще пихнула низкого парня в плечо и выкрикнула непонятную ему фразу:
- Сколько можно меня осуждать? Я знаю, что, переспав с ним, совершила огромнейшую ошибку в жизни!
Неуклюже споткнувшись о последнюю ступеньку, Собаку лишь оставалось расправить крылья и полететь как ласточка над землей, но так как ее худощавые руки и подавно не смахивали на главный птичий атрибут, девушка, как яичница на сковородку, красиво шмякнулась на асфальт, после того, как пару сантиметров притормаживала коленками.
- Чего вылупили бинокли? – огрызнулась она, когда заметила, что ее «разлагание» на земле созерцают рядом стоящие студенты, чуть похрюкивая от смеха.
Не желая больше ни секунды оставаться в центре сего позора, Темари вскочила и хотела было убежать подальше от университета и сего сумасшедшего мира в целом, как услышала знакомый женский голос и, повернув голову к его источнику, несколько была ошарашена. Ее подруга, недотрога с красными волосами, схватила скейтборд, хозяином которого являлся тот же рекламщик, и что есть силы била его о перила, твердя о каком-то заговоре против нее. Даже для Собаку, даже в таком разгневанном состоянии, даже для нее казалось это выходом за рамки, и, мигом схватив подругу под руку, она утащила бушующее торнадо в сторону тихой и столь умиротворенной аллеи.
- У меня нет сил снимать с тебя жар, Карин, - заявила Темари, когда та отказалась самовольно сидеть на скамейке, после того как получила сумкой по заднице. – Все, что мне сейчас хочется, - это убиться головой об асфальт, ибо чувствую, что вот-вот сорвусь и начну крушить все и вся вокруг.
- Черт! Как ты можешь заставлять меня держать себя в руках, когда по универу летают такие слухи?!
- А я про что? Кто из нас должен быть наиболее не при разуме - так это я, - блондинка уныло упала на лавку, созерцая шкурки семечек, которые, скорее всего, оставил какой-то пенсионер, что сидел здесь ранее.
- Что ты несешь, Темари? – недоуменно вспыхтела Карин. – Ведь это я с Суйгетсу разыгрывала сценку «оплодотворение кроликов».
- Причем здесь ты и этот выстиранный в синьке? Это про меня все трындят, что, мол, я переспала… - посетившие догадки заставили притупить речь. – А ты не знала?
- Ты?.. Ты тоже переспала с Суйгетсу?
- Что? Нет! Ты что?.. С Шикамару.
- С Шикамару? Ебать меня копытом в рот. С этим пофигистичным енотом? Фак! Как?
- Ну… там это… обстоятельства заставили.
- Обстоятельства заставили? Тебе что, дулом пистолета угрожали?
- Ты чего на меня наезжаешь? Сама-то какую там сценку с Суйгетсу разыгрывала?
- Я?.. – вопрос вызвал краску на лице Карин, и теперь она выглядела а-ля вареный рак, скушай меня. – Ну, да… сценку… в театре нам нужно было поставить сценку… Вот мы и…
- Что-то ты ранее не увлекалась профессией актрисы, - подозрительно прищурившись, подметила блондинка.
- Ладно! Ладно, я тоже переспала с парнем! Признаюсь. Но я ничуть не жалею о случившемся, ведь ранее я и не знала, что интимная близость может быть настолько взрывоопасной.
- Интимная близость? – хихикнула Темари. - Ты бы еще сказала - слияние душ или, более того, занятие любовью, - изобразив лицо романтика, она тут же получила щелбан.
- Дурочка, я хотела тебе похвастаться, а ты цепляешься к словам.
- Ну, знаешь, я тоже, если скажу, что мне не понравилось, то нагло совру, хоть эти слухи про раскрепощенную меня аж никак не радуют.
- А ты уверена, что они про тебя? – Карин сменила мимику лица на более серьезную.
- Уверена, разве что есть еще какая-то Темари-недотрога. Язык бы вырвать Шикамару, - последнюю фразу она уже сказала шепотом и больше для себя, нежели для кого-нибудь другого.
Носительница очков глубоко вздохнула и повертела головой, мол, пронесло.
- Черт. Зато я почувствовала себя в твоей шкуре. Не завидую тебе.
Девушки, ощутив некое облегчение после разговора, направились обратно к корпусу, где как всегда толпились студенты, хоть на этот раз несколько реже. Держась за ручку, будто входят в комнату страха, хотя, может, так и есть, две недотроги открыли двери и тут же столкнулись с беловолосым молодым человеком, который, судя по всему, занимался поисками своей однокурсницы и на свое счастье нашел.
- О-о-о, - перегородив двоим дорогу, начал он, - недотроги собственной персоной. А все еще недотроги ли? – парень приблизился к Темари. – Судя по слухам, это прозвище уже запятнано.
На секунду он вгляделся в темные глаза, которые, казалось, вот-вот взорвутся от злости, а затем, будто уколовшись чужим взглядом, закончил это занятие и подошел к другой девушке, ближе, нежели к предыдущей, бесцеремонно понюхав ее шею, отчего Карин чуть ли не взлетела от передозировки собственных ощущений, причем таких жарких, что, казалось, она сейчас начнет плавиться, как сыр в духовке.
- Хотя я понимаю своего друга… - его губы чуть ли не касались ее, - ведь отведать запретный плод так заманчиво, - он искусно-медленно облизался. - Услышать крик приготовленной в собственном соку недотроги… Ощутить ее жаркое дыхание, которым она уже не в силах управлять, - парень щекой зацепил девичье лицо и приблизил губы к ушку, - снова и снова начинять ее тело опасными чувствами, которые оно не успевает усмирить, извиваясь в сладких муках…
- Хватит! – не выдержала Темари, так как знала, что хоть подсознательно Суйгетсу говорит о Карин, слушатели все равно воспринимают речь о ней.
А слушателями сейчас являлись окружающие студенты, которые слетелись, как мухи на дерьмо, и тихонечко жужжали над ним. Прервавшая парня девушка дернула подругу за руку, притянув ее в свою сторону и тем самым отстранив от Суйгетсу. Но та вела себя, будто по ее телу недавно прошлась высоковольтная волна, хотя, может, для нее так и было. Она как вкопанная стояла с приоткрытыми губами и в упор смотрела на однокурсника. Его облегающая майка, его рельефная шея, его несколько женственные скулы безотказно заводили ее, как ключик детский паровозик. Его ухмылка выдвигала сущность обворожительным наглецом, а цепь на шее – упрямым любовником.
Хотелось оттолкнуть Темари и наброситься на сего самца. Облизать его губы, подбородок, грудь, живот и ниже. Ловкостью ласок заставить его глаза закрыться от удовольствия. Ненасытно расцарапать и искусать его тело. Слизать капельки крови с кожи и поделиться ими с его умелым языком. Отомстить за секс сексом. Где теперь она будет командовать. Где теперь он будет скован.
Столь хищная улыбка вгоняла в напрягающий жар, а эти глаза с нестандартным фиолетовым цветом не скрывали красноту языков пламени. Сейчас они казались всезнающими очами шамана-мудреца. Будто знали все твои мысли, все твои желания. А ты скукожилась на маленьком острове посредине озера – как подопытная на всеобщем обзоре. Убежать некуда и терпеть сие сумасшествие больше нет сил.
Шаг мужчины в ее сторону заставил нервы пошатнуться, а дыхание - вовсе сойти на ноль. Он приближался к ней, ответной реакцией чему было машинальное отстранение Карин, будто он ее сейчас по голове булыжником долбанет.
- Как насчет пошалить, детка? – голос беловолосого парня был уверенным и закаленным.
Карин лишь успела издать какой-то непонятный звук из своего оцепеневшего тела, как Суйгетсу протянул руку за ее спину и притянул к себе другую незнакомую ей девушку, после чего выгнул ее дугой и всунул свой язык в чужой рот по самое горло, по крайней мере, так показалось недотроге в очках. Спасаясь от взрыва собственного мозга, студентка схватила блондинку и уволокла к железным дверям со словом «валим». Но после остановилась и оглянулась в сторону целующейся парочки, рассчитывая миллиметры меж их лицами.
- Мы идем или как? – Темари начала надоедать вся эта фальшь.
- Иди вперед, - ответила та, не отводя взгляда. – У меня есть незаконченное дельце.

***

- Ино! – крикнул брюнет с короткой стрижкой, приближаясь к своей девушке, как тут же получил кулак в челюсть, отчего упал на пол одного из коридоров университета.
- Сай! Дрянь такая! – сквозь зубы, дабы сдержать разрывающую разум злость, блондинка ударила развалившегося парня по голове своими толстыми папками. – Маньяк-недоросток с членом-переростком! Я же тебя в порошок сотру, сволочь! – агрессия в виде новых ударов не прекращалась, парню оставалось лишь блокироваться руками.
- Ино, ты чего?..
– А потом за решетку брошу, чтобы твоя гниль служила ковриком для мышей! Дрянь! Сволочь! Мразь! – последние слова были брошены вместе со слезами, а после последовал и вовсе шепот: – Я ведь действительно считала, что… влюбилась в тебя.
- Ино, я… я не понимаю, в чем я провинился, - Сай, сидя на полу, оперся на руки и снизу вверх смотрел на эту мясорубку в женском облике.
- У тебя хватает наглости говорить подобное? Ладно, - тонкая ручка вытянула в некоторой степени легендарное ожерелье. – Может, это тебе поможет вспомнить?
- Все равно не понимаю, - потирая ноющую скулу, брюнет насупил брови и перевел взгляд на подошедшую студентку. – Господи, Сакура, а с тобой что случилось? Тоже Ино побила?
- Не делай вид, что не понимаешь, о чем речь! Я ведь знаю, что на карнавале ты был в костюме Зорро, – не выдержала блондинка, для удара снова использовав папки, одна из которых развязалась и выпустила на волю небольшую стопку бумаг, что сейчас красиво расстелились на полу.
- Да меня вообще на карнавале не было. А костюм Зорро мне оказался велик, и я отдал его другому человеку, которому срочно понадобилась одежка на банкет.
- Подожди-подожди, - ввязалась Сакура, - ты отдал костюм кому-то другому?
- Ну, да… Просто Саске пришел какой-то грязный и попросил…
- Саске?! – громко выкрикнув, Ино буквально почувствовала, как ее челюсть упала куда-то под ноги.
- Обо мне говорите? – услышав свое имя, к тройке подошел недавний собеседник Сая.
Выглядел он, мягко говоря, не очень: измученный вид, поцарапанное лицо, пластырь на щеке. Именно на той щеке, которую вчера резанула Сакура. Ранения совпадали, чего не было заметно на чистом лице Сая. Теребя спичку губами, Учиха автоматом осмотрел блондинку, так как именно она кричала его имя, и несколько передернулся, когда наткнулся на знакомый женский аксессуар в женской ручке. Черные пряди волос не настолько скрывали глаза, чтобы спрятать удивление. Подняв взгляд, парень уставился на Яманаку, догоняя всю суть ситуации, но его отвлек жуткий грохот подноса, что уронила рядом стоящая девушка, которую до этого он-то и не заметил.
Выпустив из рук трехнедельную работу своей подруги, Сакура даже глазом не мигнула. Своим видом она говорила, что перед ней предстал выбравшийся из ада сам Дьявол для того, чтобы украсть ее душу и терзать до самой высшей планки безумия. Казалось, она на глазах уменьшается и скоро станет настолько микроскопической, что ее можно будет раздавить башмаком. У Харуно все плыло перед глазами и слишком быстро развивалось, будто вся реальность - это кинофильм, а она - лишь маленький участок замедленной съемки. В разум вселился свирепый зверь под названием страх. Даже здесь, при большом количестве наблюдающих, она до сумасшедшего состояния боялась его. Возможно, потому что она узнала имя или заглянула, наконец, в поглощенные тьмой глаза - она не знала. Знала лишь одно – нужно сматываться.
Повернувшись на сто восемьдесят градусов, она в скором темпе похромала подальше от опасного монстра, будто он, подобно хищнику, вот-вот накинется ей на спину. Ино не смотрела как вслед убегающей подруге, так и на свой разбитый труд, что валялся на полу рядом с Саем, который единственный не понимал, в чем дело. Она тщательно разглядывала Учиху Саске, ведь теперь он представился ей в новом свете. Черном, грешном и жестоком. А тот глядел на удаляющуюся особу, осознавая, кто именно был в парке, кто именно был вчера в комнате и дрался с ним, как нехилый мужчина, ибо ранее он не знал имени этой особы. Он и подумать не мог, что та девушка из парка учится в его университете, но то, что ею оказалась Харуно Сакура, стало сущим шоком. Странная. Ненормальная. Ранимая. Недотрога. Безумная. Девственница. Девственница?
Осознание ударило в мозг, отчего все поплыло перед глазами. Тяжелый воздух заставлял сглотнуть тяжелую ситуацию. Черные брови резко насупились. Из-под них блеснули скрытые крупинки тайных действий или добрых, или лихих. Ринувшись вперед, парень побежал по коридору, расталкивая широкими плечами всех мешающих на пути. Он искал ее. Ту, которую он ранил. То ли тело, то ли душу. А может, и то, и другое.
Свет в конце тоннеля. И этот свет являлся выходом, к которому неуклюже приближалась Харуно. Хромая, как грамматика первоклассника, она все время оборачивалась, проверяя, не преследуют ли ее, и, конечно же, заметила вдали своего монстра, который будто играл ковбоя в старых фильмах. Еще мгновение, и вытянет оружие, одним движением пальца пустив ей пулю в лоб. Еще мгновение, и бык ринется с места, оставляя после себя пыль пещер учебных стезей. Еще мгновение, и его глаза нальются кровью. В носу образуется кольцо. На голове вырастут рога. Еще одно мгновенье, и она умрет. Умрет от собственного страха.
«Учиха Саске, Учиха Саске! Господи, я же знала, что он - дрянь, но не думала, что настолько. Он знал. Он знал, что это я. А может, специально и выследил. Знал, что я девственница. И сделал это ради стеба. Ради глума надо мной. Почему? Почему я тебя так боюсь, Учиха? Теперь. Когда знаю твое имя. Что ты теперь готов сделать со мной, когда я знаю его?»
Выбравшись на свободу, то есть на улицу, студентка катастрофически медленно стала спускаться по ступенькам. Нога давала о себе знать. И тупоголовому было понятно, что ей не убежать, но так не хотелось снова столкнуться с ним. Снова взглянуть в эти наглые не только внешне черные глаза. Ощутить его колючую и холодную ауру, вспоминая все те мерзкие моменты, связанные с этим человеком.
Из-за дверей показалось столь ненавистное ей лицо, которое взглядом пускало электрические сигналы сквозь воздух и под видом глупой паники дождем проникало в сознание Харуно. Охвативший ужас управлял ее телом и шептал новые действия.
Украв скейтборд у какого-то рекламщика, что сейчас бежал следом вместе с Саске, девушка попыталась ехать на сей доске с роликами, но в таком случае вся тяжесть тела шла на раненую ногу. В метре от нее проезжала машина, и для Сакуры это выявилось ничем другим, как шансом убежать от собственного бедствия, ухватившись за бампер, и удалиться от грязного брюнета на маленьких колесиках чужого атрибута. Наблюдая за Учихой, который никак не сдавался с бегом, Харуно не заметила, как впереди дорога резко поворачивала вправо, по которой и проехал автомобиль. В одно мгновение женские ручки соскользнули с чужой собственности, как, в принципе, и ноги - из-за попавшегося на пути сучка, и студентка покатилась с небольшого обрыва в сторону уже давно заброшенной стройки.
Процесс падения наконец-то прекратился, и стоило лишь открыть глаза, как сразу же захотелось их закрыть. Наверху показался чертов Учиха, и, судя по всему, он намеривался спускаться к ней. Тело просто пищало от боли. Казалось, оно само по себе начало разлагаться. Что уже говорить о проблемной ноге, так это из области «операция без наркоза», но, так или иначе, Харуно поднялась в вертикальное положение и даже смогла сделать пару шагов. Вокруг стояли недостроенные стены, валялись железные бляхи, остатки старых окон, поломанные кирпичи, кучи щепок и прочее. Перед девушкой открывалась большая яма неведомой глубины, ибо чернота скрывала ее тайны, а по ее диагонали лежала длинная, но довольно-таки тонкая доска.
- Харуно! – послышался знакомый голос сзади, на источник которого зеленоглазая сразу обратила свой взор.
- Не приближайся, - заявила она, вытянув руку в знак опасения.
- Я хочу лишь поговорить.
- Я не собираюсь ни о чем с тобой говорить, дрянь! – уже криком выразилась девушка, ступив шаг назад. – Не подходи ко мне.
- Да успокойся, дура. Ничего я тебе не сделаю, - Саске медленно начал приближаться, на что та забралась на доску. Послышался скрип.
- Так же ничего не сделаешь, как и тогда? – еще пару шагов, и она оказалась на середине доски. На середине ямы.
- Я не знал, что это ты…
- А что это меняет?
Сакура случайно посмотрела вниз и сглотнула. Координация вмиг куда-то исчезла, будто она впервые встала на ноги, а само тело начало шататься так, словно она обставлена мощными вентиляторами, что сами собой включаются по очереди. Соскользнув с предмета, служивший в данный момент полом, Харуно все, что успела сделать, так это закричать во все горло и ухватиться за негладкую доску руками, повиснув на ней. Адреналин разрывал изнутри, а жизнь как-то странно пробежала перед глазами. Учиха, не дремля, прошелся маленькими шажками по тому же куску дерева и протянул руку висящей и кричащей девушке.
- Хватайся!
- Ни за что!
- У тебя нет выбора, идиотка! – в бешенстве заявил парень, дожидаясь ответа.
Но, как ни крути, у Харуно и вправду не было выбора, и ей ничего не оставалось, как схватиться за руку помощи в буквальном смысле. Но стоило молодому мужчине лишь приложить усилие, чтобы вытащить девушку, как послышался шумный треск под ногами, а после него еще один. Сакура, учуяв неладное, начала пищать в плену сумасшествия, а Саске, взглянув вниз, успел проследить, как доска разламывается на две части, и открывается пусть во мглу. Два тела с криком полетели вниз. Полетели в неизведанное. Полетели в Ад.

192

Глава 16. Поцелуй ужаса
Наблюдая, как упрямые лучики солнца красиво пробиваются сквозь щели листвы, Карин стояла во дворе кафешки, опершись попкой о край столика. Закусив краешек губы, она детально обдумывала намечавшийся разговор, один из участников которого уже минут десять как опаздывал. За это время она успела принести два коктейля и всыпать в один из них тайное лекарство, чтобы проучить вредного Казанову местного пошива. Стоило лишь вспомнить его образ, как он тут же появился на горизонте, на что та недовольно скривила лицо, словно алкоголик перед лимонадом, и уселась за столик.
- Какая милая рожица. Почаще надевай ее на свою харизму, - подкол вместо приветствия – уже вошло в привычку сего беловолосого парня.
- Ты опаздываешь как баба. Не видела бы я твоего пениса – и правда подумала, что ты ею являешься.
- Не видела бы ты моего пениса – не кричала бы: «Еще! Еще!»
- Ты как всегда сволочь, - Карин посмотрела в хитрые фиолетовые глаза и как можно неправдоподобнее улыбнулась. – Может, сядешь? Выпьешь со мной коктейль?
- Коктейли для девок. Ты бы еще трубочку всунула, - возмутился Суйгетсу, но все же уселся на стул.
- Угу. Я бы всунула трубочку… куда-то поглубже, - чуть усмехнулась однокурсница парня. – Ну, давай, побудь хоть один день моей подружкой.
- Только в том случае, если ты лесбиянка, - студент с намеком дернул бровью и из-за недоверия взял стакан девушки, вместо своего. – Чего звала то?
Студентка откинулась на спинку кресла и ладонью потерла шею, будто на ней прячется укус пчелы или Дракулы, но молодой мужчина знал, что собеседница просто подбирает слова для обсуждения волнующей ее темы. Какой именно – он тоже догадывался.
- Слушай, - с серьезным видом начала она, - давай договоримся. То, что произошло вчера… Давай это будет в прошлом? Хотя нет. Этого вообще не было. Забыли, хорошо? Как ужин в пиццерии. Спасибо, было очень вкусно, приходите еще… Нет, не приходите еще.
- То есть это было для тебя лишь вкусной пиццей?
- Твой вклад составляется лишь в яйцах и сосиске, чуть заправленные майонезом…
- Ой, да ну! – Суйгетсу прямо взорвался на месте. - Тогда шеф-повар из тебя никудышный, когда заставляешь сосиску самой лезть в духовку и там запекаться! – от мужского крика засуетились посторонние обедающие посетители.
- А никто и не просил лезть, урод! – Карин вскочила и вдавила ладони в поверхность стола, пытаясь уничтожить Хозуки лазурным взглядом Супермена. – Все, что хотела, я сказала, - она вышла из-за столика и подалась прочь.
Но ей прокричали вслед:
- Все равно я знаю, что эта пицца – лучшая в твоей жизни! И сегодня ею будет наслаждаться другая, слышишь? Я люблю пробовать разные специи и поострее! – в знак завершения речи парень залпом выпил коктейль и с шумом поставил бокал на стол.
Слушая брошенные в спину слова в совокупности со звуком своих шагов, девушка не останавливалась. Вкусные запахи кафе постепенно утрачали свою насыщенность, легкий ветерок поднял тополиный пух с асфальта и несколько пушинок бросил на женское личико, как бы приукрашивая на нем скрытую улыбку.
- Сегодня ты наешься специями сполна.

***

Сепаратный сладкий творог, маленькие кусочки спелого банана и ложка густой домашней сметаны – считалось роскошью для студенческой жизни. Но одна особа позволила себе ее, объясняя мгновенное похудение кошелька фразой: «Сегодня можно». Конечно можно. Что, как не плотно набитый желудок, оседлает нервы, которые устроили дикие скачки в голове из-за всеобщего разглашения о непристойных деяниях блондинки с одним языкатым брюнетом. И под словом «языкатым» не имеется в виду, что он им ловко владеет в брачных играх, по крайней мере, Темари этим не баловали.
- Как он мог? Как он посмел? – помешивая однородную кашицу в глубокой пиале, сквозь зубы цедила темноглазая девушка.
Распятая под ногами гордость просто кричала от возмущения. Чувство, будто случился заскок в старых механических часах. Утрата детали. Утрата терпения. И все скрипит, ломается, рушится. Хотелось сгрести эти осколки, этот мусор в кучу для образования чего-то однородного и здравомыслящего. В результате выходила куча, но не того, что нужно. Тревога и обида, подобно барабанным палочкам, стучали по мозгам, будто пытались выбить из него несколько звонких звуков. И даже такая вкуснятина из творожного десерта, которую Темари просто обожала, не могла утихомирить марширующую в революции психику. Одно движение руки – и сладкий десерт уже играл частичную роль интерьера, красуясь на старых обоях комнаты, и лишь посудина своим плавным ползком вниз могла сказать, что время не остановилось в слайде из жизни.
- Сволочь! Не мачо, а чмо! - слова гнева были прямо-таки пропитаны жарким огнем драконьей пасти.
- Темари, а Карин есть? – в комнату ворвалась веселая девушка среднего роста с коричневыми волосами, которые были ухоженно уложены в гульки.
Плавные черты лица представляли ее как ангела, а заразительная улыбка, судя по всему, не одного заставила взглянуть на свои проблемы с оптимизмом. Она казалась волшебной палочкой, которая всегда приносит краски, радость и веселье. Как радуга без дождя. Как торт без калорий. Как алкоголь без горечи.
- А нахрен тебе Карин, Тен? – нахмурившись, как ребенок на горшке, пробубнила та, падая на кровать носом в подушку.
- Мне кажется или раньше этой блевотины на вашей стене не было? – шатенка покрутила носом, заметив что-то гадкое.
- Тебе кажется. Она всегда радовала наш глаз, но лишь сегодня я решила размочить ее сухую дряхлую сущность.
- Нифига себе! – Тен-Тен удивленно вытаращила глаза, будто узнала, что с концом света Майя ошибались. - То есть вчера ты переспала с мужиком, а сегодня у тебя уже токсикоз?
- Вот фантазерка. Да не рвало меня. Просто хочется крушить все и вся вокруг, а еще лучше – придушить одного человека.
- А хочешь я тебе дам его телефон?
- А ты разве знаешь, о ком идет речь?
- Об одном симпатичном гении, разве не так? – шатенка кокетливо дернула бровками. – Мы с ним как-то вместе в баре подрабатывали, потому и знакомы.
Хлопнула дверь комнаты, и Собаку снова осталась одна. Снова со своей ненавистью и несдержанностью. Рассматривая свой маникюр с рисунком шахматной доски, который на досуге ей нарисовала Ино, она потерла экран сотового телефона, на котором были изображены цифры. Нажим на клавишу с зеленой трубкой, и сразу же – с красной. Не хватает духа даже позвонить. На языке крутилось одно и то же слово – «сволочь». Пальцы привычно быстро напечатали его, после чего выскочило уведомление: «Ваше сообщение доставлено».

***

Средь мелких крупинок желтого песка и камней давно застывшего цемента синица заметила ячменное зернышко и приземлилась на землю. Спокойная обстановка успокаивала маленькое трусливое сердечко. Где-то очень далеко, словно в другом измерении, тарахтел мотор автомобиля, где-то вблизи ворсинки колышущейся травы перешептывались между собой, будто обменивались свежими сплетнями. И где-то внизу из какой-то глубокой ямы слышались девичьи стоны боли:
- А-а-а… Черт. Черт! Как же я тебя ненавижу, Учиха.
- Убери свою тяжелую тушу, а то такое ощущение, что с меня скоро слепят вареник.
- Господи, - искать силы, чтобы не прикасаться к самому ненавистному человеку, Харуно было крайне сложно. – Господи, как же больно, - в действие шли лишь руки.
Они помогли сползти с горбика, называемого общей массой Учихи, и упасть на что-то катастрофически холодное.
- Мученица, думаешь, тебе одной паршиво? Скажи спасибо, что вообще смягчил твое падение, – возмущенный студент принял сидячее положение, потирая свой мокрый затылок, который он, скорее всего, разбил при падении.
- Мразь! Дрянь! Тебе спасибо? Да я, скорее, себе язык отрежу, - прижавшись к рельефно колючей стене, Харуно пыталась всмотреться в образ парня с помощью проникших сверху лучей. – Подставился, чтобы смягчить падение! Да в гробу я видела твою помощь, герой, блин, хренов! Я даже подняться нормально не могу из-за раны, которую ты мне, кстати, сделал. Что же говорить о другом…
- Да больно нужно мне подставляться под тебя. Не сочиняй сказок. Я всего лишь не успел среагировать, - Саске подошел к Харуно и, схватив ту за руку, заставил ее резко встать, отчего девушка даже не поняла сразу, что с ней сделали. – И нож, кстати, не мой был.
- Н-не смей прикасаться ко мне, - зеленоглазая толкнула мужские плечи. – Мне гадко от тебя. Я тебя не боюсь, слышишь? В этот раз у тебя ничего не выйдет. Даже в таких идеальных для этого условиях, - она пыталась держать его тело на расстоянии, но брюнет схватил за тонкие руки и в форме креста насильно прижал их к девичьей груди.
- Успокойся, дура! Никто не будет тебя насиловать. По крайней мере, здесь и сейчас... – последние слова были брошены с шуткой, но для Харуно они как горящая спичка в канистре бензина.
- Ах ты ж подонок! Я тебя кастрирую, понял? Собственноручно кастрирую и буду украшать твоими прелестями рождественскую елку, - все попытки выбраться были потрачены впустую, причем результатом неудачи являлись куски каменной породы, которые больно впивались в спину.
- Я сказал, успокойся! – повышенным тоном заявил парень, хорошенько встряхивая немощную Харуно. – Я не собираюсь тебя насиловать и извиняться, в принципе, тоже. Так что смирись и заглохни, наконец.
Чувство ненависти, безысходности и враждебности заострились до максимума и больно воткнулись в душу, отчего даже в глазах помутнело. Она шумно хватала влажный воздух, будто в нем содержатся лечебные экстракты с функцией исцеления, и всматривалась во враждебный образ перед ней. Столь знакомый. Но лишь сейчас Сакура смогла разглядеть человека в его природных красках даже в таком блеклом освещении. Его истинное лицо, а не лживую маску. Его черную сущность по ту сторону красивой упаковки. Осознание его имени и его варварских деяний осветили мыслительную функцию. А ведь он виновен во всем. В своих жестоких подколах и их последствиях. В несдержанности инстинкта, в настойчивости, в жесткости, в применении силы. Воспоминания на мгновение заставили перенестись в тот парк и снова ощутить на себе унижение, ничтожность и боль. На глаза напрашивались предательские слезы, но их хозяйка запретила им показываться и, подчеркнув линию под своими эмоциями, плюнула в лицо темноволосого пленителя богатую дозу слюнной жидкости.
Мгновенная смерть, о которой твердила женская интуиция, не произошла. Спасителем здесь послужил зазвонивший телефон в кармане, который отвлек Учиху от жестокой мести, каким-то чудом заставив его расслабить хватку. Студентка не спешила подключаться на провод. Перед тем как нажать кнопку ответа, она позволила себе несколько секунд передышки, ощущая столь холодный и многословный взгляд близко стоящего к ней мужчины. Этим она говорила, что не боится. Что она изменилась и теперь способна на контрудар… Способна на месть.
- Алло, - наконец, ответила зеленоглазая особа, когда человек всех ее бед отошел, шерудя спортивной курткой. – Алло!.. Ино, это ты? Тебя не слышно! Алло!.. Да, все хорошо!.. Я говорю – все хорошо!!! Но, Ино, послушай внимательно, мне нужна твоя помощь!!! Меня слышно?! Ино?! Мы на стройке!!! Приведи помощь! Алло?! Алло?!.. Ино… - последнее слово было издано шепотом и больше для себя, как клей на треснувшие надежды.
Разговоров не было, но и не факт, что они были нужны. Писк телефона говорил сам за себя – плохая сеть. Прижимаясь к ледяной стене, холод которой уже почти парализовал всю спину, Сакура застыла в раздумьях, которые явно не были насыщены оптимизмом. Спустя несколько минут она решилась спросить:
- Твой тоже не ловит? – но ответ не последовал так быстро, как хотелось бы.
- У меня нет его с собой.
- Ты серьезно? Да в наше время даже бомжи ходят с мобильниками! – в женском голосе почувствовалась паника.
- Это лишь вы, девчонки, так думаете, а парни могут и обойтись без надоедливых звонков.
- Ты как абориген безлюдного острова, хотя аборигенам не нужен телефон только из-за того, что вышки по близости нет, а ты… ты…
- Хватит! – не выдержал брюнет и вырвал из тонкой ручки телефон. – Дай сюда.
- Эй, - возмутилась та.
- Нужно осмотреть всю задницу, в которой мы очутились.
Экран электронного механизма засветился, выхватывая из темноты тайные стены подземелья. Большие блоки будто наблюдали за этими двумя, внушая враждебное отношение непрошенным гостям. Влажный холодный воздух заставлял несколько насторожиться, а звук медленно капающей жидкости – наморщиться в раздражении.
Картина престала не из лучших. Как выяснилось, яма оказалась не ямой, а неким туннелем, причем, как вперед, так и назад. В их дали таилась жуткая темень, создающая образ заждавшегося зверя. Воображение уже само по себе давало услышать предвзятое рычание некой огромной зубастой пасти, но это лишь выдумки. Лишь языки страха.
- Где мы? – шепотом, будто их кто-то мог услышать, спросила Сакура.
- Не знаю. Какой-то туннель. Я, конечно, не знаток, но что-то мне подсказывает, что эти стены не нашего столетия.
- Что ты хочешь этим сказать?
- То, что здесь не вели никакую стройку. Это была показуха и фальшь, чтобы скрыть свои настоящие деяния в этой области, - парень уверенно пошагал вперед, отчего Харуно начали обнимать руки тьмы. – Думаю, здесь проводили раскопки. Только вот нашли ли они то, что искали?
- Учиха, куда ты? Разве мы не должны под этой дыркой ждать помощи?
- Сколько ты собираешься ждать, Харуно? День? Два? Или неделю? Может, лучше спросишь это у своей больной ноги? А где факт, что вообще кто-то придет? Я уверен, что Ино нихрена не поняла из сказанного тобой. Не будь наивной. Каждая минута может быть дорога и сейчас нужно лишь надеяться на себя.
- Я не пойду туда, - лишь от одной мысли на спину полезли мурашки. – Я останусь здесь. Ждать, - осознание ситуации, что она будет здесь одна, заставило все тело трястись в ужасе.
- Оставайся, - ровно ответил тот, продолжая отдаляться. – Но телефон я не отдам.
Темнота вокруг девушки постепенно сгущалась, вонзая в сердце копья страха. Быстрое дыхание олицетворяло пик паники. Казалось, вот-вот – и кто-то цапнет за спину. Утащит в свое логово, а крика жертвы даже никто не услышит. Хотелось пищать от ужаса. Студентка сама себе закрыла рот рукой. Даже боль в бедре казалась не столь важной по сравнению с чувствами, которые она сейчас испытывала.
- Учиха? – негромко кинула она в отдаляющееся облачко света.
Ответа не последовало.
- Учиха?
Повторение не дало результатов. Осознание, что желание услышать хоть слово, хоть звук от того человека, к которому испытывается жгучая ненависть, давило на гордость, но чувство самосохранения давало свое. Давало волю мольбам о помощи.
- Саске… - студентка медленным шагом поплелась в ту сторону, где скрылся единственный человек в этой страшной области.
Раздумья и колебания длились слишком долго, потому света от телефона не было видно вовсе, а это значит, что вокруг была поглощающая мгла. Казалось, она пожирает тебя. Не было видно ни пути, ни своих рук – ничего. Оставалось идти на ощупь. По стенам. По подсказкам интуиции. Чтобы не упасть в обморок от страха, Сакура считала секунды, переходящие в детскую считалочку, но слезы уже сами собой наворачивались на глаза. Держать себя в руках не было сил. Давление на нервы создавало сбои на уровень безумия. Холод высасывал душу.
- Саске! – крикнула она в полголоса, позволяя слезам покатиться по щекам.
Из ниоткуда появился свет, лучи которого постепенно становились ярче. Теперь зеленые глаза заметили перекресток коридоров, и из-за угла показалось знакомое лицо молодого мужчины.
- Что? – обыденно спросил Учиха.
- Какого черта ты меня бросил? – быстро вытерев слезы, каким-то измученным голосом спросила Сакура.
- А чего я должен с тобой сюсюкаться? Не хочешь идти – не нужно. Или ты уже передумала?
- Господи, я такого паразита еще в жизни не видела. Ненавижу тебя, Учиха. Ненавижу, - для подтверждения своих слов, девушка начала бить студента в грудь, но тот грубо схватил за одно из запястий и прижал хрупкое тело к стене, сурово вглядываясь в женские глаза.
- Ты закончила? Может, продолжим свой путь? – в ответ послышался недовольный вздох и кивок.
- Давай выберемся отсюда.

***

Недоуменно взглянув на экран телефона и на рядом сидящего на полу Сая, Ино недовольно нахмурилась. Тот же застыл в ожидании, желая услышать долгий рассказ о приключениях Сакуры, Саске и всех, кто еще был замешан.
- Что-то я ничего не поняла. Откуда такие помехи? И смылась ли она от Саске?
- Так ты дозвонилась до нее или нет? – брюнет продолжил собирать остатки разбросанной экзаменационной работы Ино, чем он, собственно, и занимался до этого времени.
- Она сказала, что все хорошо… Но меня насторожили эти помехи. Может, она не все сказала, что хотела. А может, ее держат в плену? В каком-то холодном подвале? Связанной и с кляпом во рту?
- Ну у тебя и фантазии, Ино. У меня тоже, порой, нет связи и что? Это повод думать, что у меня кляп во рту? – парень улыбнулся столь теплой, столь нефальшивой улыбкой, что Ино прямо-таки засияла на глазах.
- Знаешь, Сай… Я ведь столько плохих мыслей уже про тебя подумала, когда мне сказали, что ты был Зорро… - она подсела к юному художнику и склонила голову ему на плечо. – Прости меня за это.
- Тебе не стоит извиняться…
Заправив чужую длинную прядь за ушко, Сай на пару минут задумался о своем счастье. О том, насколько он рад сидеть вот здесь посередине коридора с такой очаровательной красавицей, с которой ему уютно и тепло.
- Слушай. Если ты не был тем Зорро, то где ты пропадал во время вечеринки?
- Думаю, сегодня я смогу тебе показать, над чем я работал, - на студента уставились удивленные голубые глаза в предвкушении.
- А лучшего места не могли найти? – мимо пролетела красноволосая недотрога.
- Карин! – кинула вдогонку Ино.
- Потом поговорим, меня Орочимарушка вызывает, - студентка экономического свернула за угол по направлению к нужному кабинету.
Когда она его нашла, то завалилась без стука в помещение, на удивление, пустое. Не было ни преподавателей, ни студентов, ни даже рыбок в аквариуме. Аквариум. За ним лицом к окну кто-то стоял. Карин это заставило насторожиться. Она подошла к столу педагога, не отрываясь от силуэта человека.
- Орочимару-сенсей? – студентка сглотнула, человек даже не пошевелился. Может, это статуя для интерьера помещения?
- Нет, - человек посмотрел из-за плеча. – Ты меня разве не узнаешь? Думаю, для этого мы были достаточно близко знакомы ранее.
Карин даже открыла рот от удивления. Как же она не хотела встречи с этим человеком, к тому же, сама встреча произошла по его инициативе, на что интуиция просила остерегаться всех выходок. Мужчина с пепельными волосами, которому было лет за двадцать, подошел к столу и бесцеремонно уселся на стулпедагога, сверкнув круглыми очками и расставив ноги, будто он у себя дома. Неожиданно в кабинет ворвался сам профессор Орочимару с большой кучей толстых папок. Будто не замечая этих двоих, он положил кучу макулатуры на свой стол и так же быстро удалился, как и вошел. Карин впала в шок от поведения своего учителя при столь невежливом отношении к его персоне со стороны Кабуто.
- Это видела только я? – женские бровки продолжали красоваться на лбу.
- Нет, просто у нас с Орочимару довольно-таки хорошие отношения.
- Так вот как ты устроился сюда на работу, - студентка уселась прямо на стол и скрестила руки на груди, положив ногу на ногу.
- Не строй из себя слишком умную, Карин. Мы двое знаем, что это не так. Я позвал тебя для одного договора. Было бы хорошо, если бы ты приняла его условия …
- Условия договора? А если я не соглашусь с ними? – девушка понимала, что попадает в задницу и что выбраться из нее будет непросто.
- Тогда можешь готовиться к отчислению.

***

Неведомо, сколько времени – или около получаса, или уже около нескольких часов – двое студентов бродили коридорами старого подземелья в поисках выхода. Истощение чувствовал даже парень, что уж говорить о девушке, уже раз десять он пожалел, что отказался от завтрака, который предлагал ему Шикамару. Выдыхая последние силы, Харуно споткнулась и рухнула на землю.
- Не могу. Не могу больше, - было уже наплевать на свой жалкий вид. Сейчас волновало лишь одно – отдых.
- Мы не должны здесь засиживаться, - Учиха помог той сесть и перевязать растрепавшуюся повязку на бедре.
- Знаю, но мне нужно хоть немного отдохнуть. Нет сил больше идти. Я не спала всю ночь, а из еды съела бутерброд с маслом, - девушка прислонилась к стене, откинув назад голову. – Здесь ужасно холодно.
- Даю пятнадцать минут на отдых, а затем снова в путь. Выход уже где-то близко, - накрыв женские колени своей курткой, Учиха сел невдалеке.
Повисла пауза, не давящая вовсе. Пока Саске делал пробы дозвониться хоть кому-то, Сакура детально его разглядывала. Сначала заинтересовала его футболка, на которой была нарисована паутина с пауком и его жертвой – мухой. Как раз в шкуре этой самой мухи девушка успела побывать. А паук… паук делал вид, будто ничего не произошло. Но это же не значит, что она забыла? Нет. Его судьбу муха уже продумала. Однако вот такие ситуации рвут всякие планы. Ведь он ее не бросил, он помог, он успокоил, не изнасиловал, в конце концов. Хотя к этой теме они так и не возвращались.
Его лицо освещал дисплей телефона: грубоватые мужские линии лица, внимательные черные глаза, на которые интересно падали прямые пряди волос, серьезные губы. Губы… именно они ее целовали? Тогда. Как прощание. Как благодарение. Как в последний раз. В меру выпуклые. Четкие. Выделяющиеся. Такие губы захотелось запомнить. Их каждый изгиб каждый миллиметр. Может когда-то она их поцелует. В последний раз. Когда они станут вечно-холодными.
- Что настолько интересен?
Сакура подняла глаза и заметила, что за ней, оказывается, тоже наблюдают. Почему-то было наплевать, что ее подловили за созерцанием. Она в ответ помахала головой и иронично улыбнулась:
- Саске, знала бы я, что это был ты…
«То давно был бы мертв», - фразу она закончила лишь в мыслях.
- Харуно, - он на четвереньках подлез ближе, - заруби себе на носу: то, что произошло, не было изнасилованием, поняла? Ты, может, запамятовала, что первая ко мне полезла? Ты первая заварила кашу, я, в свою очередь, вкусно поел.
- Да я понятия не имела, что это ты! А знаешь почему я к тебе полезла? Потому что ты меня опозорил перед всем универом из-за моей девственности. Ты заметил, козел, что снова виноватым выходишь?
- Да не над одной тобой я глумлюсь. Остальные же почему-то не кидаются на шею незнакомцам.
- Не делай из себя невинного ангелочка, Учиха! Когда я убежала, то ясно дала понять, что не хочу этого! – размахивая руками, возмущенная и оскорбленная особа не заметила, как выбила свой же телефон из чужих рук.
- Тихо, - брюнет сменил выражение лица на какое-то слишком внимательное.
- Я этого так не оставлю, - слова не воспринялись нужным образом.
- Слышишь?
Мгновенно проснувшись от увлекательных разборок, Харуно смочила губы и прислушалась. Вдали и правда были слышны чьи-то голоса. Голоса? Здесь? В Богом забытом месте? Спину будто подставили под ледяной водопад с маленькими колючими дротиками. Ураган скверного ужаса срывал все листья здравомыслия и почки контроля с дерева самообладания. Воображение сошлось на уровень галлюцинаций. Зимний ветер внутреннего мира был настолько мощным, что сносил стены оставшихся руин и в нем, и, как казалось, в реальном мире. Вокруг все рушилось, как при землетрясении или торнадо. Казалось, что ее внутренние органы пожирает пыль с разъедающим эффектом, а в тело вселилась еще одна душа, создавая этим ужасный дискомфорт и невыносимое давление на психику.
Сакура быстро заморгала, пытаясь прогнать настойчивую панику. Руки тряслись как при болезни паркинсона, приоткрытые губы вместе с шумным дыханием начали издавать какой-то писк. Темноглазый брюнет, заметив реакцию близ сидящей, мгновенно схватил телефон и, приложив палец к девичьим губам, мол, молчи, а то нам будет худо, выключил его.
Шаги становились громче, а удары двух сердец учащались. Присутствовала боязнь даже дышать, что уже говорить про кашель, плач или разговоры. Выхода не было. Оставалось лишь сидеть, слушать и воображать действия незнакомых людей. Конечно, были идеи, что, возможно, это какие-то работники, или, может, подростки, что любят полазить по таким вот экстремальным местам, которые знают где выход и без проблем покажут его. Но хотелось как-то застраховаться. Ведь пенсионерка с палочкой или дамочка с собачкой не выбрали бы эту «канализацию» местом для прогулки.
Разговоров уже не было, как и шагов. Они остановились. Послышался грохот. Будто что-то упало на пол. Или это что-то туда бросили? Шелест целлофанового пакета и лишь одно слово: «Уходим». Все эти звуки до жути настораживали и вгоняли в пожирающий страх. Сакура вцепилась в плечо Саске и как можно крепче сжала его, будто он поможет ей справляться с собственным безумием. Шаги отдалялись, и со временем их уже почти не было слышно, потому недотрога отобрала телефон у парня и побежала в сторону, где раньше были неизвестные люди, а может, и вовсе не люди. Учиха лишь успел подняться на ноги, как услышал бесконечный крик с эхом своей напарницы несчастного путешествия. Она кричала во все горло. Что есть силы. Что есть мощи.
Следуя по бешенному голосу, брюнет нашел Харуно с телефоном в руках, свет которого позволял увидеть на полу молодое женское тело. Стройная фигура, красивые ноги, вечернее платье, вот только на груди была огромная дырка и не только тканевая. Красные разводы в округе и торчащие куски мяса. У этой девушки отсутствовал жизненно-важный орган. Отсутствовало сердце. Части ребер были начисто обтерты и сломаны, части затронутой груди раскинулись как лоскутья ткани, и даже не конфискованные органы выглядывали сквозь огромное отверстие.
Учиху парализовала бы такая картина, если бы не гул Сакуры. Она все еще кричала, как сумасшедшая, и он находил это схожесть с симптомами шока. Схватив ее за плечи и закрыв рот, парень пытался унять девушку:
- Перестань. Они не так далеко ушли, чтобы нас не услышать, - одно он понимал точно – нужно сматываться.
Схватив за руку до смерти перепуганную особу, Саске побежал в один из коридоров, куда глаза глядят. Хотя глазам-то и не было куда глядеть, ведь голодная темень сожрала все абсолютно. Оставалось бежать на ощупь. Бежать в никуда. От преследующих шагов… Шагов их смерти.
Сакура передвигала ноги ровно настолько, насколько ее тянули за руку. Будь она сейчас в самосознании, то, возможно, давно бы упала из-за боли в ноге, но сейчас в нее вселился шок. Сейчас она была железным роботом. Однако организм не оснащен вечной энергетикой. Усталые ноги подкосились, и девушку на автомате протащили по земле несколько секунд. Раздумывать не было времени, и Учихе ничего не оставалось, как тащить лишний груз на своих двух. Его скорость значимо уменьшилась, когда он взял на руки женское истощенное и к тому же раненое тело, но иных вариантов не было. Бросить ее здесь казалось варварством даже для него.
Коридоры. Блоки. Коридоры. Затхлый запах. Холод. Звуки преследования. Какие-то ступеньки. Снова коридор. Снова ступеньки. Маленькое окно, больше похожее на форточку. Вот он. Выход. Или уже обман собственного рассудка? Просунув в стенное отверстие сначала женское тело, затем – пропихнув свое, молодой мужчина, задыхаясь, обратился к Харуно:
- Сакура, - он потряс ее за плечи, но та смотрела в землю, как бронзовый монумент. – Сакура, очнись, - парень взял женское лицо в свои руки и обернул к себе.
Ее глаза затянулись странным цветом. Вместо обыденного салатового – темно-болотный, а зрачки были как минимум в два раза увеличены в размере. Хоть на улице успело стемнеть – или же просто тучи затянулись, предвещая угрюмый дождь, - Саске видел, насколько были блеклые ее губы, как и все лицо в общем. Ее кожа полностью пропиталась ужасом, в каждой клетке пряча боязнь смерти. Потеря рассудка. Помешательство. Шок. И чтобы подобно фантому выгнать его из сего тела, Учиха дал жесткую пощечину Харуно и снова стал всматриваться в ее глаза, как бы ожидая результата:
- Сакура.
Зрачки сдвинулись, веки опустились, глаза моргнули и теперь смотрели на рядом сидящего человека.
- Т-телефон, - еле слышный хриплый, будто мертвеца из гроба, голос вылетел из-под полусухих уст.
- Что?
- Телефон… Мой телефон остался возле трупа.
- Что? Ты… ты серьезно? – после такого заявления у Учихи реально поехала крыша, но девушка, находясь все еще в состоянии некого транса и не замечая его тон, неуверенно кивнула.
Нервы от напряжения уже дребезжали. Чтобы как-то их унять, парень поднялся на ноги и ударил кулаком о стену, еще больше причиняя себе ущерба. Ведь он отлично понимал – если телефон найдут, то им двоим конец. Если находчиками окажутся преступники, конец придет в прямом смысле. Если ими окажутся простые гражданские лица – решетка гарантирована.
- Слушай, Сакура, - брюнет сел на корточки и пошлепал ту по щекам. – Ты сейчас встаешь и идешь прямиком в общагу. Поняла? – та покладисто кивнула. – Прямиком. Без поворотов и кругов. Давай, вперед, - он помог встать Харуно на немощные ноги.
- А ты? – вяло спросила она.
- За меня не беспокойся, завтра увидимся. Иди.
Проследив, как женская фигурка отдалилась и постепенно уменьшилась в размерах, брюнет потер нос перед опасным подвигом и снова нырнул в окно бесконечных коридоров и бесконечных переживаний. Во мглу смерти.

193

Глава 17. На ощупь

Ибо пришло его законное время, таинственный вечер расправил свои величественные черные крылья и положил их на верхушки высоких домов суетившегося города. Шумный разбушевавшийся ветер принял престол империи погоды, меняя направление настойчивого и непоколебимого дождя, звук которого громко отбивался от окон комнаты общежития. В своем уютном логове, будто в надежном недоступном коконе, под теплым и немного тяжелым одеялом сладко спала особа женского пола. Кончики светлых прядей чуть выглядывали из-за постельной принадлежности, будто находились на вахте и докладывали всю разведанную ситуацию своей хозяйке. Из частей тела виден был лишь нос, из которого слышалось не тихое посапывание с переливом тонкого свиста.
Неожиданный помпезный звук мобильного телефона заставил буквально подпрыгнуть плененное рефлексами хрупкое тело с отдаленным рассеянным разумом и неуклюже грохнуться на жесткий пол. Как по команде, в помещение тут же ввалилась соседка по комнате ранее спящей, лениво приподнимая правую бровь при предъявленной картине, будто это уже не впервые.
- Темари, знаешь, есть такой предмет домашней обстановки, служащий для спанья. Представляешь, некоторые люди им пользуются? Сама попробовать не хочешь? – начала вошедшая, вынимая домашнюю одежду из шкафа.
- В ином случае моя туша будет тебе мешать свободно передвигаться по территории? – шуткой на шутку ответила та, дотянувшись до телефона и открыв новое СМС-сообщение:
«Вы настолько хорошо меня знаете?»
- В ином случае буду тебя пинать, как мяч на футбольном поле… - выкинула Карин, просовывая голову в шейное отверстие любимой хлопковой футболки. – Я так поняла, ты сегодня раньше пришла, да? Загрязненная репутация загородила просвет мыслям для обучения?
- И не говори. Нет ни единого желания чем-либо заниматься, - клацая по клавишам телефона, недовольно, будто все это ее обходит стороной, промямлила Собаку.
«Достаточно хорошо, чтобы знать, из какого липкого и противного теста ты сделан».
- А у тебя как? Вижу, охотник все еще держит прицел на своей недалеко скрывшейся антилопе, - завуалировав текст, блондинка подняла взгляд на подругу, которая в это время поправляла короткие шортики, едва прикрывающие ягодицы.
- Хм, антилопа уже давно наточила рога для этого самоуверенного охотника, и, думаю, сегодня он почувствует их остроту, - Карин обернулась к источнику звучания мелодии, что шел из телефона соседки.
- И какая же месть постигнет нашего стволовладельца? – все так же продолжая сидеть на полу и укутавшись в одеяло, Темари вновь открыла электронный конверт, мигающий на экране аппарата:
«То есть твои руки даже успели пощупать мое тесто? Учитывая этот факт, поиски твоей личности значительно сократятся. Или же может ты самовольно скажешь свое имя?»
- Запихнула в его проклятую глотку немалое количество Силденафила, так что пожизненный стояк ему теперь обеспечен. Не завидую я тем девицам, которые лягут к нему в постель, ибо затрахает до смерти и не заметит. Долгое время секс ему будет сниться в кошмарных снах, подталкивая желудок на поглощение пищи обратного действия, - тонкие губы не сдержали скрытую злорадную усмешку, которую собеседница так и не заметила.
- Или же ты обеспечила ему незабываемую ночь, полную разврата и групповых оргий, - увлекшись своим занятием, Собаку не удостоила подругу своим взглядом темных глаз.
«А ты меня разве еще не узнал? Я бабка Матрена, которая собирается хорошенько надрать тебе задницу метлой мозговправкой».
- С кем ты так увлеченно переписываешься? – собрав свои красные волосы в хвост, Карин уже намеривалась выхватить у блондинистой подруги предмет ее внимания, как дверь внезапно издала звук настойчивого стука, заставляя жителей комнаты открыть непрошенным, как это бывает зачастую, гостям.
Темари приподнялась лишь для того, чтобы усесться на край своей кровати, с которой совсем недавно свалилась, и лениво проследить за своей плетущейся к дверям соседкой. Руки заметно ощутили вибрацию, несущую благую или не очень весть.
«Ну, так давай встретимся, чтобы ты могла надрать мне мою задницу».
На этих словах Собаку пожалела, что вообще начала переписку с бывшим партнером по сексу, которая заметно начинала ее незримо раздражать. Телефон она бросила на подушку, не желая больше что-либо отвечать наглецу без комплексов, и обратила свое внимание в другое русло, что таилось по ту сторону входных дверей.
- Здравствуйте. Можно мне Карин? – вежливым и ровным голосом спросила молодая красивая женщина с грязно-синими волосами, собранными в колючий хвост и темными, несколько строгими глазами.
- Она перед вами, - недоуменно промямлила студентка, оглядывая зеленое платье незнакомки с огромным цветком камелии на левом бедре.
-Вам передали посылку, - женщина протянула запечатанную охровой бумагой небольшую коробку.
- Что еще за посылка?
- Вы должны знать, - удивилась та, - она от человека по имени Кабуто.
- А-а-а… - озадаченное лицо сменилось на маску некого испуга. – Что? То есть здесь?.. Вы что? Я же отказалась с ним сотрудничать. Я не возьму этого, - тыкая пальцем на предмет в чужих руках, растерянно заявила Карин.
- Я не хочу проблем. Просто возьмите и разбирайтесь с ним сами, - насильно впихивая коробку, темноволосая особа насупила брови, отведав привкус трудностей.
- Нет уж. Ступив в грязь, потом хрен вымоешься. Я не собираюсь принимать участие в подобном. Так Кабуто и передайте, - некрасиво хлопнув дверью перед носом визитерши, Карин невесело посмотрела куда-то вниз, прекрасно понимая, что ее проблемы только начинаются.
Затаившись, как мышка у кошачьей миски, Собаку тихонько подслушивала разговор по ту сторону комнаты и, когда он закончился, не осмелилась спросить подругу, в чем дело, а когда же все-таки решилась, телефонная мелодия со стороны подушки закричала о том, что она тоже имеет право на чужое внимание. Желая выкинуть в окно свой незаменимый аксессуар, блондинка схватила его и, не одолев давление интереса на мозги, открыла сообщение:
«Я так и думал. Типичная поклонница, умеющая лишь бубнить я и угрожать».
Темари заскрипела зубами от злости, а лицо залилось краской, будто она уже два часа как сидит в удушающей паровой бане. Особенно ее вывело слово «поклонница». Значит, он считает себя популярным перцем? А не пора ли подрезать этот самый перец?
«Через полчаса возле супермаркета «Банкет» южного района. Не опаздывай!» - напечатав сообщение, светловолосая студентка напялила тесные джинсы, пропихивая в их карман телефон. Затем, схватив бардовый зонтик и светло-серый жакет фирмы «Vans», с серьезным видом выбежала из комнаты, на ходу бросая подруге о том, что она идет подышать свежим воздухом в столь прекрасную погоду. Карин лишь оставалось посмотреть в окно на эту самую «прекрасную погоду» и пожать плечами. Так или иначе, сейчас ее интересовали другие проблемы, которые она решила избежать при помощи вытянутой из тумбочки краски для волос глубоко-черного цвета.

***
Наблюдая за грехами жителей, за их хрупкой выдержкой перед искушающими соблазнами, за циничными и эгоистичными поступками столь низких существ, как человек, сам владыка неба снова и снова освещал местность своим грозным взглядом молнии, заставляя ее в страхе вздрагивать от кашля грома. Изливая свой гнев в слезах болотных русалок и холоде внеземного ледяного царства, он не был настроен успокаивать свою разбушевавшуюся сущность на темных простынях густой ночи.
Прикрывшись большим зонтом, не особо защищающим от ловкой стихии воды, на крыше пятиэтажного дома стояла парочка фигур мужской и женской комплекции. На лица наползла невидимая скатерть кислой маски из-за столь неприятного ощущения промокшей прилипшей одежды к телу. Легкое платье девушки уже было подобием некого облегающего, не скрывающего женские прелести комбинезона, а расплывшаяся косметика глаз создавала образ плачущего клоуна. Казалось, что стук ее зубов перекрывает даже шум разгневанной грозной погоды, что уже говорить о судорожно трясущемся теле, через которое будто неоднократно проводили электрические разряды.
- Сай, я уже не могу, - заныла блондинка, засмаркивая последнюю ниточку надежды на спасение от всепоглощающего холода.
- Подожди, сейчас, - ответил юноша, уставив предвкушающий взгляд куда-то вдаль.
- Мне холодно, пошли домой, - Ино казалось, что еще секунда – и она превратится на надгробных крест собственной могилы.
- Ну, сейчас… вот-вот должно появиться, - кусая губы, ответил он тоном нервных зигзагов.
- Знала бы я, что таков будет твой подарок, настояла бы, чтобы ты оставил его себе, - придерживая зонтик своего бойфренда, ответила недовольная особа, когда тот, приподняв край рукава, полез разузнавать, который час тикает в столь неуютном и несправедливом мире.
- Уже должны включить эти проклятые фонари!
Парень лишь успел взглянуть на нечеткое лицо блондинки, как новый порыв ветра с возросшей в несколько раз силой кулаком ударил в ковш зонта, смещая женское тело в свое направление. Резко ужаснувшись за жизнь своей драгоценной девушки, брюнет схватил за талию орущую от хлынувшего на плечи ледяного дождя и неодолимого страха упасть вниз некогда бывшую красавицу, все еще державшуюся за рукоятку уже вывернутого приспособления от дождя, и потянул подальше от края крыши, заставляя ее разжать кисти. Играя роль воздушного одуванчика, зонт поднялся в темное небо и скрылся в его мгле.
Теперь трепет зубов передался нервам. Разгневанно откинув от себя мужские руки, Яманако широкими шагами босса направилась на поиски укрытия и спустя несколько минут уже сидела на чем-то мягком под крышей старого невероятно тесного сооружения. Услышав скрип двери, оказавшейся здесь к большому счастью, она подняла взгляд на знакомую бедственную и столь несчастную рожицу своего возлюбленного, частью которой уже казались прилипшие, будто нарисованные, черные волосы.
- Можно к тебе? – не вламываясь в убежище, а все так же продолжая сидеть под фонтаном дождя, спросил Сай.
- Заваливайся, горе ты мое, - блондинка улыбнулась при виде парня, с носа которого стекала немалая струйка воды, придавая ему сходство с Пиноккио.
Несколько в спешке, будто только сейчас почувствовав насколько неприятен пронизывающий душ, темноволосый молодой мужчина небрежно ввалился в коморку, не заметив при этом, что уселся на чью-то ногу. Но, почувствовав чужеродное движение под своей пятой точкой, сразу же принял вертикальное положение, создавая глухой стук своей макушкой при столкновении с потолком. Выполняя роль попрыгунчика, он автоматом упал на прежнее место, которое снова заняли нижние конечности Ино ради столь простой, но такой недосягаемой цели – умоститься поудобнее и занимать меньше пространства. Богато усевшись прямо на женское бедро, Сай снова вскочил в незнании, куда ему деться – на чердак или сквозь землю провалиться. Попытавшись перелезть через эту самую часть женского привлекательного тела, он начал заваливаться назад, увлекая за собой Яманаку. Учуяв чужой тихий вскрик неожиданности, брюнет успел использовать руки для опоры, что вышло и у его музы. Таким образом его нос по инерции прижался к теплой и такой ванильно-ароматной шейке. Нырнув на пару секунд в океан забытья и забвения, он медлительно, будто наслаждаясь каждым мигом столь эксклюзивным моментом, кончиком носа провел по нежной гладкой коже в направлении ушка. Но глубокий вздох полулежащей особы заставил проснуться начинающего художника от кратковременного сна невероятно тягучих ласк с зарождающейся волей инстинктов и впасть в краску до самых ушей, сменяя свой бледный оттенок лица. Хотя во всепоглощающей темноте и так не было ничего видно, Ино явно ощущала на себе удивленный и невероятно смущенный взгляд. Она почти физически ощущала его прикосновение на своем лице, языком которое облизывали немые слова изнурительного оправдания. Недолго думая, приняв достаточно удобное сидячее положение, парень вздохнул всей грудью, создавая впечатление некой подавленности.
- Сай… - положив руку на мужское, не выделяющееся сильной мускулатурой плечо, пыталась подбодрить юношу Ино. – Пора знать, что я встречаюсь с тобой не из-за подарков…
- Просто я себе представлял это несколько иначе… Я ведь старался, а этот проклятый дождь все испортил, - обреченно положив руки на выставленные колени, ответит тот.
- Сай, ну, в самом деле, перестань уже, - блондинка зашевелилась, чтобы подлезть поближе для объятий, но ненароком почувствовала, что зацепила какой-то инородный и, как ни странно, не холодный объект.
Внезапный кошачий визг с ног на голову перевернул весь внутренний мир Яманаки, заставляя ее кричать, как сирена украденного автомобиля. Метание из стороны в сторону не менее перепуганного животного, первого нашедшего это уютное местечко для укрытия и мирного сна, ошарашили не только девушку, но и представителя сильного пола, который понятия не имел, что происходит и кто потревожил их тесный и приватный уголок. Пытаясь не оглохнуть от зова тревоги из уст своей девушки, Сай умудрился приоткрыть скрипящую дверь, с помощью чего пушистое существо проскользнуло через предоставленную щель на улицу, но его попутчица продолжала кричать в неосведомленности об изгнании истребителя мышей из их скромного уединения.
Схватив за женские мокрые плечи, парень слегка встряхнул Ино, твердя, что когтистая опасность миновала, и, случайно не рассчитав силы, повалил молодую особу на спину, автоматом нависнув над ее телом. Девушка напряженно сглотнула от изумления, которое вызвало не так чужое влажное дыхание на ее щеке, как странные укусы изнутри, реакцией чему было столь тесное прикосновение его тела с ее. Такие мягкие приятные уста прикоснулись к кончику женского носа, медленно продвигаясь к своей поставленной цели. Подобно неизвестному бурлящему котлу с алкоголем, что-то невыносимо обжигающее разлилось по телу Яманаки, когда она ощутила сначала нежный и осторожный, а после страстный и полный желания поцелуй. Без сомнения, они целовались и ранее, но сейчас это было совсем по-другому. Будто раньше они играли без козырей и лишь сейчас нащупали нить удачи и искреннего счастья.
Облизывая каждый участок кожи на прекрасной шейке, Сай вел себя довольно решительно и уверенно, но на самом деле он неистово боялся своими действиями испугать или, более того, навредить такому нежному и даже, как ему казалось, божественному существу. Ему хотелось вновь и вновь прикасаться к ней, целовать каждый сантиметр оголенного нежного и прекрасного тела. Оберегать, чувствовать, любить. Любить настолько искренне и обреченно, чтобы сами небесные ангелы изумились такому поклонению и восхищению земному человеку. Он прекрасно замечал, как она тихо вздрагивала при каждом его касании. Прекрасно ощущал ее наивную стыдливость, когда стягивал с утонченного тела мокрое короткое платье. Искусно и кропотливо, как кисть по холсту, бережно облизывал аккуратный животик. Сейчас он знал, что все отдаст ради того, чтобы изысканная прекрасная нимфа была счастлива. Чтобы она не жалела о проведенном с ним времени в прошлом и сейчас… И чтобы замеченное утром искусство на стене противоположного дома вызвало на ее лице блистательную улыбку. Кропотливая и длительная работа искусства в виде портрета голубоглазой молодой красавицы, скрывающей свой задумчивый взгляд под золотыми локонами длинных волос.

***

Спрятавшись в тени небольшого сквера продуктового супермаркета, затаившийся шпион, подобно тактичному маньяку, выжидал появление своей жертвы на освещенной окнами и мерцающими вывесками части улочки. Кроме того, что из-за своего слежения Темари пришлось сложить зонт, добровольно принимая холодный и, мягко говоря, неприятный душ, появились еще подозрения о действительной консистенции того прилипшего к обуви куска густой массы, ранее считавшейся грязью. Вот уже около двадцати минут, не считая времени прогулки в точку назначения, она ожидала увидеть сидящего на скамье супермаркета одного человека, которого готова была разорвать в клочья при первой же возможности. Но каждая минута ожидания разбивалась в небытие, как и однообразные капли дождя на тех же мокрых лавках магазинного дворика. Людей поблизости не просто не было – они будто мгновенно вымерли. Не то, что сейчас был час пик для покупок, просто девушке стало бы гораздо спокойнее на душе, если бы ей удалось лицезреть активного старикашку, которому приспичило на ночь отведать бутерброд с колбасой.
Правдивые догадки стучались в мозг без права пропуска. Он не придет. Правильно, а что еще можно было ожидать от такого масштабного трепла, как Нара? К тому же она даже не была уверена, что выйдет ему навстречу, что выплюнет ему в лицо все таившиеся ругательства с подтекстом обиды и что засунет свой длинный зонт в его за… закаменелые принципы. Вытянув телефон, Собаку хотела было взглянуть на время, как сразу же уловила СМС-сообщение:
«Есть новости. Приходи ко мне прямо сейчас. Канкуро».
Быстро заморгав, будто пытаясь развеять осиный рой тяжких мыслей, особа, похожая сейчас больше на мокрую курицу, нежели на человеческое существо, оглянулась, не осознавая того факта, что ищет его фигуру. Зона надзора не изменилась, потому она смело развернулась и быстрым шагом направилась в район места жительства младшего брата. Смешно получается, когда шпионка, заранее заявившаяся для слежки за объектом, сама же им и оказалась.

***
Натянув на мокрую кожу блажено-сухую майку, найденную в шкафу своего второго дома, Темари зашла в кухню, где высокий молодой парень готовил горячий чай с корицей. Тепло, уютно и приятно. Даже само освещение дарило некую заботу, смазывая нервы целительным бальзамом. Кинув подозрительный взгляд на сестру, Канкуро приподнял правую бровь и продолжил свою деятельность, начиная разговор:
- Ты по пути ко мне так промокла или надумала на досуге шопингом заняться?
- Не поверишь, занималась увлекательным занятием – сидела на крыше и писала на прохожих, пока они не поняли, что это не дождь, - плюхнувшись на мягкое сидение кухонного уголка, ответила та, отведывая смородиновое варенье в пиале с помощью пальца.
- Как ты могла? На крыше же скользко, - мешая сахар в чашке, что формой и видом напоминала героя мультфильма – Микки Мауса, подшутил темноволосый парень, тоже принимая сидячее положение. – Темари, я сегодня кое-что узнал, - контрастно изменив тон, серьезно начал Канкуро, - касательно наших поисков.
- Да я поняла, что ты не чай меня позвал пить, - последовав примеру брата, девушка откинула шутки в сторону, отводя взгляд и отпивая глоток байхового напитка.
- Однако и новостей у меня не так много, как хотелось бы, - замявшись, крепко сложенный молодой мужчина посмотрел в темные с искорками надежды глаза. – Просто я обещал, что о любой мелочи ты будешь уведомлена… В общем, один человек с тяжким трудом и с помощью немалой взяткой признался мне, что ЕГО не раз видели в дешевой забегаловке «Bitter lemonade».
- Господи, я знаю, где это. Я там была… - с лучезарной улыбкой и безгранной радостью выдала Собаку, как ее перебили.
- Но, кроме того, мне сказали, что с ним лучше не связываться. Что он состоит в группе очень плохих людей, всей душой пропитанными проклятьем Ада, и что Гаара не выделяется из них особой теплотой… - растягивая слова, шатен перешел чуть ли не на шепот. – Потому прошу не соваться туда… Хотя бы пока. Пока я не разведаю всю обстановку.
Сглотнув переваренную информацию, Темари задумчиво опустила взгляд на пар чая, медленно облизывая губы, все еще принадлежащие привкусу летних плодов.
- Но ведь ему нужна наша помощь. Мы просто обязаны вытянуть его из того дерьма, в которое его угораздило вляпаться, - крепко сжав чайную ложку, прохрипела девушка.
- Не нужно спешить. Я не прощу себе, если потеряю и тебя. Я прошу лишь подождать…
- Мы уже два года ждем. Сколько еще придется? – было четко заметно, как волнистый женский голос покорежили эмоции.
- Совсем чуть-чуть, - погладив плечи сестры, прошептал Канкуро. – Мы уже близко.
Отдалившись от девушки, напоминавшей восковую статую знаменитости, хозяин квартиры схватил черный пиджак, натягивая его поверх полосатой рубашки. Не зная, за что, но он ощущал чувство вины, давящее на родственные узы. Одернув воротник и напялив на свою коротковолосую шевелюру джинсовый берет, Собаку мужского пола подошел к столику, чтобы позволить себе последний глоток чая перед уходом.
- У меня выступление. Нужно идти… - спокойно оповестил он и, потрепав светлую голову, добавил: - Все образуется, Темари. Не успеешь оглянуться, как мы будем втроем сидеть за этим столом, рассказывая друг другу чудные истории. Не бери в голову. В морозильнике твое любимое мороженое – побалуй себя, - и, уловив в ответ отчаянное молчание, побрел в прихожую.
- На улице холодно. Одень куртку, - как-то автоматом вылетело из полусухих уст все еще застывшей девушки.
Нависшее полотно тишины прорезал хлопок входных дверей, разбудив Темари из глубоких рассуждений. Как перед далеким плаванием, вдохнув полной грудью, она уверенно поднялась на ноги после очередного глотка в меру теплого чая и, вытянув свое любимое мороженное в хрустящей вафле, которая, кстати, уже хрустящей не являлась, кругообразным движением распечатала его. В столь поздний час поглощать такое количество калорий не входило в планы строгой диеты, потому, дабы утихомирить свою разбушевавшуюся самокритику, Собаку начала вчитываться в содержание продукта, а особенно – в его энергетическую ценность. Учуяв звонок, она, не открывая глаз от глянцевой бумажки, поплелась в небольшой коридорчик и отворила дверь.
- Куртку забыл? – краем глаза заметив вошедшую в помещение тень, Темари протянула данный предмет одежды визитеру, продолжая вчитываться в слова мелкого шрифта и лизать мороженное.
- Да нет… Я на сеанс жопонадерательства к бабке Матрене, - проследив, как протянутая куртка приземлилась на уровень ступней, ответил нехило сложенный брюнет.
Собаку, в замешательстве от несоответствующего голоса как бы брата и заявленных слов, лишь сейчас подняла глаза на вошедшего человека и буквально подпрыгнула на месте от неожиданности.
- Что ты здесь делаешь? – единственное, что она могла выдавить из себя.
- Ты же мне сама встречу назначила, - обратив внимание на несколько открытый наряд девушки, ответил Шикамару.
- Убирайся сейчас же! – задыхаясь от возмущения то ли из-за предоставленной чести снова лицезреть эту наглую рожу, то ли от неприятного ощущения быть субъектом столь пошлого созерцания, выплюнула блондинка, пытаясь выпихнуть за двери недавно выросшую стену на ее пороге.
- А тебе не говорили, что вот так выгонять гостей некрасиво, - упираясь и отодвигая девичье тело вглубь квартиры, подметил широкоплечий парень с черными и до нитки мокрыми волосами.
- Какой ты, нахрен, гость?..
Выслушивать «любезные» приветствие Наре не пришлось, так как за спиной вдруг без звонка и стука открыли дверь, и лишь успела клацнуть защелка, как Темари схватила Нару за пропитанные дождем рукава и буквально швырнула мужскую фигуру на вешалку, одним движением руки накрывая его рядом висящей дубленкой и придавливая своим телом.
- Ты права. Куртка не помешает, - ступив на порог, подметил хозяин квартиры, использовав совет сестры хоть и с буквальным опозданием.
- Ды-а… - размахивая руками, ответила та, надеясь, что неяркое освещение спрячет чужие ноги за ее телом, которые не в силах скрыть дубленка. – Она… а вот она, - девушка тыкнула пальцем в пол.
- Оу, - подбирая свою черную кожаную куртку, удивился брат. – Что она здесь делает?
- Да я это… - Темари напряженно облизала губы. - Хотела примерить… и переубедить себя, что мне кожа к лицу.
Выражение лица работника театра резко менялось на глазах с солидного удивленного облика на мину заблудшего привидения.
- С каких пор ты неравнодушна к коже? – шерудя ключами, спросил ее брат.
- Ну, какая тебе разница? Я же всего лишь померить, - оттолкнув неуверенность в сторону, блондинка прекрасно вошла в роль, не обратив внимания на тиший смешок позади себя.
- Ладно, черт с тобой. Побежал я, - выйдя за двери, кинул Канкуро. – У тебя ключи с собой?
- Э-э-э… нет.
- Тогда я тебя закрою, хорошо?
- Х-хорошо, - пожав плечами, выплюнула Темари.
Сейчас она была готова все сказать, лишь бы ее брат побыстрее ушел, так и не заметив виновника изуродования того прекраснейшего платья театральной собственности. Да и вообще, чтобы не заметил мужчину. С ней. В его доме. Но лишь спустя минуту, услышав щелчок двери и почувствовав толчок в спину, блондинка опомнилась и ошарашено осознала в какой глупой безумной и катастрофически неловкой ситуации они оказались. Ведь теперь то «гостя» не выгонишь, а когда брат придет, то он точно заметит домашнего орангутанга, которого за время его отсутствия успела приютить сестра.
- У тебя правда нет ключа? – Нара со странной настороженностью приподнял бровь.
- Да что ты, конечно же есть! – в приступе нервного срыва закричала девушка. – Он у меня в заднице торчит, как у заводного мишки! – пытаясь не постигнуть доли Самсона и не разрушить стены сей заключенной крепости, Темари снова зашла на кухню и встала перед окном, быстрыми движениями облизывая свое подтаявшее мороженое, будто таким образом ее мозг заморозится и разум утонет в долгой спячке.
Чувствуя долю вины, Шикамару спокойным шагом подошел в светловолосой особе, созерцая рисунок богатой молнии на кусочке неба в проеме окна. Нависшее давящее молчание никто не решался поцарапать даже глубоким вздохом. Из семян обреченности зарождались неприятные ощущения дискомфорта и напряжения. Подловив взгляд темных с искорками дьяволицы глаз, Нара посмотрел чуть ниже – на губы и язык, что так лакомо облизывал шарик ванильного мороженного. Воспоминания чего-то знакомого, явно смахивая на странное дежа-вю, защекотали разум, а когда подступила истина, мужскую сущность кинуло в жар, снова побывав в шкуре «подопытного» желания Саске. Заметив изменившуюся мимику мужского лица, блондинка широко раскрыла глаза, осознавая, как тесно друг к другу стоят три вещи – она, он и сливки.
Теперь стало еще больше неуютно. Глухое молчание буквально позволяло слышать противное чавканье неловкости, пожирающей все остатки здравомыслия. Обоим хотелось провалиться сквозь землю, дабы не находиться наедине с бывшим партнером неосмысленно случившейся близости. Не в силах больше терпеть столь тягучее давление на психику, Темари развернулась и быстрым шагом направилась к кухонному столу, за которым недавно попивала чай с Канкуро. Но преодолеть сей «далекий» путь ей помешал звук очередного грома и мерцание освещения, которое после своего новогоднего выступления окончательно погасло. Послышался грохот, будто на пол упало что-то тяжелое в совокупности со звонкой посудой и громким недержанием:
- Обалдеть, пиздатая ночка!

194

Глава 18. Взаперти

Большой палец мужской руки чиркнул по вечно обитающей в кармане зажигалке, в мгновение осветившей стенную плитку, кухонную мебель и лица обеих особей разного пола. Контрастные глубокие тени искажали реальность, будто настоящую обстановку подменили во время моргания лампочки ее злым двойником с тайным блеском недосказанности и пылинок подозрительных замыслов.
- Ты как? – заботливо спросил Шикамару, подняв зажатую меж пальцев зажигалку над распластавшимся под столом стройным телом.
- Если говорить на языке деловитых модниц, то сломала ноготь, - ухватившись за гладкую поверхность стола, Собаку не спеша приняла вертикальное положение, сразу же вытирая локоть, угодивший в разлившееся варенье.
Подняв его съедобную часть в аккуратной мисочке, потерпевшая особа принялась за уборку мини краха. Собрала осколки разбитой посудины и вытерла лужу на полу первым попавшимся под руку полотенцем, после чего отправилась на поиски свечки в настенных шкафчиках. Спустя минуту скромную кухню уютно озаряло желто-оранжевое пламя воскового столбика. Подпирая свои ягодицы еще теплой плитой, на которой совсем недавно закипал чайник, явно не в лучшем настроении девушка опустила взгляд на плитку пола, однозначно не разглядывая ее геометрический рисунок, а, скорее всего, рассуждая, насколько она ненавидит этот мир. Нара, как бы между прочим, встал напротив нее, не решаясь завести разговор. Когда достойные мысли достигали мозга, красивые мужские уста открывались, но звука так и не издавали, ибо за эти доли секунды все запланированные слова разъедали предательские сомнения, возвращая все к началу. Поражаясь своему незнанию женской натуры, Шикамару удивленно поднял брови, все так же разглядывая блондинку, как та неожиданно вскрикнула:
- Так, хватит!
- Что? – в разгневанных глазах Нара заметил, как его содрогание тела не осталось незамеченным.
- Хватит на меня пялится, как антибиотик на подорожник! Я тебе не доска объявлений, чтобы читать в открытую и, по возможности, отрывать листики! – во власти неведомо откуда взявшегося гнева Темари интенсивно жестикулировала руками, не задумываясь, что ее действия не так далеки от хлесткой ненарочной пощечины. Хотя, может, и задумывалась.
- Эй, женщина-дикобраз, успокойся, - ошарашено выплюнул тот, незаметно отступая пару шагов назад во имя безопасности. – Может, ты и доска, но точно не для объявлений.
- Значит, я еще и доска? – накинулась она с кулаками, которые легко парировали. – Ты посмел выследить меня, явиться в этот дом и еще толкать оскорбления в мой адрес, являясь в то время самым мерзким трепалом, какого свет не видывал? Если пропажа электричества – твоих рук дело, я даже ничуть не удивлюсь, ибо знаю, что такой конь педальный с хвостом на голове, как ты, уж точно на такое способен!
- Откуда столько ненависти? Ты страшнее даже моей матери, - процедил парень, оттолкнув от себя с растрепанной прической молодую женщину. – Уж не из-за того ли ты кипятишься, что по универу ходят слухи о наших приватных похождениях?
- Они бы и не гуляли по его стенам, если бы кое-кто не открывал свою грязную пасть! – разгневанно сверкнув глазами, Темари схватила свой теплый недопитый чай и плюхнула его остатки на лицо напротив стоящего человека.
Приоткрыв веки, которые под управлением рефлексов были вовремя закрыты, Шикамару облизал губы, будто пробуя чай на вкус и устремил на девушку нестерпимый отравляющий взгляд. Его не так задело неприятное чувство обволакивающей вылитой жидкости, ибо он и так пришел сюда, мягко говоря, не совсем сухой, как сам жест пренебрежения и презрительности в его адрес. Не церемонясь, он тут же схватил вторую почти полную кружку на столе, с которой недавно отпивал напиток сам хозяин квартиры, и отомстил Собаку тем же подарком, правда, чуть промахнувшись. Быстрые действия не давали возможности прицелиться, но на женской тонкой шейке и округлой груди теплому чаю с корицей сиделось ничуть не хуже, чем на лице. Сухая майка моментально пропиталась влагой, демонстрируя детальные роскошные изгибы женской груди и бугорки сосков, ясно давая понять, что это тело не оснащено бюстгальтером. Расширенные ошеломленные глаза, как у Темари, так и у Шикамару были подобны пятакам, расплющенным колесами поезда. Сплетенные чувства смущения, стыда, гнева, замешательства и у некоторых даже восхищения создали зимнюю метель из крупинок паралича, но, ненадолго погрузившись в забвение, Нара проснулся первым, осознавая, насколько дерзко он поступил.
- Извини, - выплюнул он, кинувшись тут же вытирать промокшую майку стоящей с открытым ртом Собаку. Видимо, каждые действия парня все глубже загоняли ее сознание в шок.
Заметив, что ее грудь перестали растирать, девушка посмотрела на брюнета все такими же широченными глазами, будто они уже никогда не вернутся к прежнему виду, и перевела взор на полотенце, зажатое в мужских руках и измазанное густым смородиновым вареньем, которое она недавно вытерла с пола. Собственно, и ее белая тесно-облегающая майка была уже испорчена темными ужасными пятнами сладкого сиропа.
- Ах, ты ж, подонок, - тихо, будто намериваясь совершить нечто страшное, произнесла темноглазая студентка, набирая воздух в грудь.
- Да ты что, я не специально, - поняв зловещее выражение лица девушки и столь смешные выскользнувшие с губ собственные слова, Шикамару отошел к окну, пытаясь самого себя убедить в том, что его намерения не являлись позывом прихоти.
- Я тебе сейчас позвоночник сломаю не специально! – подобно грозовой туче, Темари двинулась в сторону высокой мужской фигуры, швырнув грязное полотенце под ноги.
На часах клацнуло лишь три секунды, как Собаку уже лежала на полу, головой насильно уложенная на чужие колени.
- Почему я не удивляюсь твоему подозрению о лице источника сплетен? – цокнув языком об зубы, деловито начал Шикамару, удерживая женские плечи.
- То, что и так ясно, называется не подозрением, а фактом, - упрямилась та. – И если еще хоть раз применишь силу против меня, я вызову полицию.
- Вызывать ее будешь через астральное измерение или силой мысли?
- Ты смотри, нашелся умник жабьего пруда, - язвительно выплюнула та, откинув, наконец, чужие властные руки и отползая на четвереньках, при этом на блюдечке предоставляя вид своих округлых форм.
- Скажи, ты и вправду думаешь, что это я растрепал о наших приключениях на вечеринке? – не удержавшись от созерцания аппетитных ягодиц, спросил Шикамару, только сейчас решившись расстегнуть куртку с высоким воротом, так как тело вдруг начал овивать жар.
- А кто ж еще, как не ты? – девушка невдалеке от собеседника уселась на пол, но, почувствовав дискомфорт, примостилась на краю сидения кухонного уголка.
- Сама подумай. Кто нас проведывал в ванной с последующим интимом? – Нара сглотнул и потер мускулистую шею, почему-то говорить стало тяжелее. Темари совсем позабыла, что ее майка все еще мокрая.
Собаку быстро заморгала, развеивая мимику строгой баронессы, неправоту которой никто не в силе доказать, и пропитываясь ролью замешкавшейся, растерянной и сомневающейся в собственных убеждениях скромной прислужницы.
- Девчонки, - подобно бисеринке, соскочившей со стола, звякнула она догадками.
- Я сразу на них подумал, зная натуру недотроги. Ты бы никогда не пустила такой червячок в сочное яблочко нашей студенческой общины, - Шикарару исподлобья взглянул на девушку как-то уже иначе. Таинственно и величественно, подобно правителю империи, которая на центральной площади хочет сжечь ту же Собаку, как местную ведьму или хитрую шарлатанку, а ему лишь остается выбор – подтвердить решение народа или же помиловать обреченную на жестокую смерть.
- Но они ведь нас застали за поцелуем, а не за…
- Ты так говоришь, будто не знаешь, куда приводят языки сплетниц.
- То есть они выдумали то, что на самом деле является правдой? – Темари устало вздохнула и кончиками пальцев потерла глаза.
- Выходит, что так. Так что я в некотором роде жду извинений, - заметив, как девушка издевательски хмыкнула, Нара поднялся на ноги, проследив, как упрямица мелькнула перед ним и исчезла в проеме арки со словами:
- Ну, жди, а я за полотенцем.
В то время как непрошенный гость широкой ладонью быстро водил по свечному огоньку, Темари успела на ощупь найти сухую футболку и облачиться в нее, правда с первого раза вышло задом наперед, но тело почувствовало, что что-то не так, и ошибка в скором времени была исправлена. Услышав вой привидения со стороны кухни, она пошла к источнику света и, прочертив путь до конца, бросила миниатюрное мягкое полотенце на голову Нары.
- Что за леший завелся в наших степях? – успела она договорить вопрос, как сразу же напрягла все рефлексы из-за скользкой плитки под ногами, которую смочили двое сумасшедших байховым напитком.
- Тебя, похоже, не испугаешь такой мелочью.
- И не мечтай.
- Хорошо, что нервные клетки не восстанавливаются, уж больно они нервные.
- Ты на что намекаешь? – со стрелой подозрения спросила та, раздуваясь, как петух при драке.
- Ты слишком враждебная, колючая и недоверчивая, – в темных глазах Шикамару заметил ростки удивления, но, присмотревшись, он понял, что такое же «удивление» у снайпера с нацеленной на тебя пушкой.
- Это тебе я доверять должна, что ли? – вопросом на вопрос ответила Собаку, в то время как широкоплечий с крепкой комплекцией тела человек снял куртку и вытер влажное лицо предоставленным полотенцем.
- Говорю в общих чертах. Ты слишком агрессивная и вспыльчивая.
- Вот, блин, дедушка-психолог пожаловал ко мне в гости, а я, дура, приняла его за андроида обезьяньего авторства, - с ядовитой язвительностью выплюнула та, не имея больше желания выслушивать критику о своем характере. – И что теперь? Проведете для меня сеанс «Дышите глубже и почувствуйте дух прекрасного»?
- Сеанс не сеанс, но один метод могу продемонстрировать, - Шикамару создавал ветер с помощью полотенца, предварительно схватив его за оба конца.
О подобных вещах Собаку даже слышать не хотела, не то чтобы применять на себе, и все ее противоречия мало не оказались для инициатора трагично, если бы тот силой не усадил упрямую и царапающуюся дикарку на кухонную мебель, а сам присел рядом на корточки.
- Да успокойся ты, в самом деле, не резать же тебя буду, - выпалил юноша, серьезно уставившись на сидящую недовольную особу и осторожно убирая руки от ее плеч.
Темари посмотрела на молодого мужчину. Раскинутые вширь плечи представляли мужество и храбрость, выпуклые мышцы на шее – накаченную силу, прямые и жестковатые черты лица – превосходство. В черных озерах глаз господствовало спокойствие и адекватность с отблеском непонятного ей добродушия. Он казался ювелиром перед неотесанным топазом, тем, кто в состоянии создать изысканный сияющий бриллиант, заботясь и оберегая его, как нечто совершенное и очаровательно-красивое. Возможно, замеченное в его взгляде является лишь фальшивой иллюзией, но Собаку заставила себя напряженно вздохнуть, ибо он казался ей явной противоположностью взора ее отца. Ее разбитого прошлого.
- Учти, если меня начнешь лапать, обнюхивать или просто голодно разглядывать…
- То ты оторвешь мне яйца. Договорились, - прервал ее студент.
- Вообще-то я планировала надрать тебе мягкое местечко, пока оно не станет таким уж мягким, но твой вариант мне тоже нравится.

***

Язык увлажнил полусухие губы, которые тут же сдавили сосок. Желание скользкого жаркого тела снова взорвалось в фейерверке, разливая по жилам кровь уже другой консистенции. С крупинками огня, лавы и вязко-сладкого сиропа. Воля инстинкта оплела руки разума, выгибаясь под ласками мужских уст. Властные пальцы сдавили кожу бедер, фиолетовые игривые глаза изредка поглядывали на ее лицо, чтобы определить реакцию его действий. Хотя вырывающиеся несдержанные стоны из ее рта говорили сами за себя.
Сжимая белые больничные простыни своими длинными утонченными пальцами, Карин таким образом пыталась потушить пожар внутри себя. Но упрямое неодолимое возбуждение, подобно серной кислоте, разъедало все здравомыслящие рецепторы, заставляя преклониться перед своим величием. Заставляя кусать губы от уже, казалось, болезненного желания. Заставляя просить, молить о сладостном продолжении столь наглого и звериного поведения Хозуки.
Неожиданно отстранившись, он потянулся к шкафчику больничной палаты и схватил с него белый халат. Оторвав от его подола приличный кусок тонкой материи, мужские руки приложили его к девичьим губам и, не церемонясь, завязали грубый узел на затылке, закрыв выход необузданным стонам.
- Теперь нас никто не услышит, - его дыхание обожгло ушко, непроизвольно заставляя закатить глаза.
Пряжка ремня клацнула. Ремень – даже он обрушивал на Карин новые волны желания, ибо некую роль он все же сыграл в их первых взрослых играх. И почему-то осознание, что такой атрибут в сильных, а, главное, ЕГО руках разливало шипящий алкоголь внутри всего тела, до кончиков пальцев, до кончиков волос.
Суйгетсу оголил бедра, отчего Карин готова была кричать от сумасшествия. От желания, разрывающего живое тело в клочья. Она привстала и протянула руку до набитой возбуждением и страстью мужской плоти, но, дотронувшись пальцем до головки, успела лишь почувствовать зашкаливающую температуру этого смертоносного оружия, как ее кисть тут же одернули и жестко придавили к постели. Парень повалил девушку на спину и, без отсутствия деликатности, грубо удерживал ее запястья, продолжая играть. Продолжая сладкие пытки.
Твердая сила наслаждения начала раздвигать ее владения. Властно, непрошено, покоряя влагу стенок. Кровь мгновенно превратилась в кипяток, пытаясь выпрыснуть из непробиваемой оболочки фонтаном. Стоны блаженного ощущения бились о тряпочную баррикаду в виде куска медицинского халата, зажатого меж зубами. Конечности онемели от непосильного удовольствия в центре организма.
- Скажи, - даже его голос казался сексуальным. – Я хочу это услышать.
Что услышать? Что сказать, когда рот и так закрывает приличный лоскут тряпки? Властелин женского тела отстранился и вышел не до конца из ее сочных тайн и заветных желаний. Руки повернули ее голову набок и ослабили узел на затылке.
- Скажи, - он опустил повязку с нежных губ, проводя по ним подушечками пальцев.
- Хочу, - Карин даже не ожидала, насколько хриплым и растерянным выглядел ее голос, в отличие от его.
- Не слышу, - мужские пальцы сдавили подбородок.
- Хочу, - вместе с выдохом выдала девушка уже громче и требовательней.
- Не слышу, - его плоть снова проникла в глубь ее сокровенности, заставляя кричать все, что он желает.
- Хочу!!!

Резко распахнув веки и вскочив сидячее положение, Карин оглянула знакомую комнату своего общежития, жадно, будто вор кислорода, хватая воздух ртом, имитируя рыбу, выброшенную из океана на катастрофически горячий песок. По лицу катились капельки пота, ночная сорочка вся пропиталась влагой, тело сотрясалось в жгучем жаре. Некоторое время она тупо пялилась на ковровую дорожку, пытаясь осознать, что слово со сна непроизвольно выплеснулось в реальность ее же криком и вообще понять, что за это был за сон.
Прокручивая моменты снова и снова, рассеянный разум хозяйки комнаты все больше входил в сгусток шокового тумана, пропитанный крупинками того факта, что приснился ей именно Хозуки. Не какой-либо другой однокурсник; не Саске, по которому она так долго стекала слюной; не Кабуто, который, в конце концов, лишил ее девственности, а именно самый ненавистный, самодовольный, наглый и язвительный гад университета. Карин презирала его, потому что оказалась пешкой в его игре, пусть начало было и против ее воли. Картину один штрих не меняет, так или иначе, он получил, чего хотел – уложил недотрогу для поднятия своей самооценки, которая и так разбила бы верхушку стеклянного столбика, если бы ее измерили на термометре.
«Неужели во сне я и вправду его хотела? – не верила собственной слабости Карин, завязывая узел махрового халата на талии. – И все еще хочу? Не какого-нибудь красавчика, не известную знаменитость, плакаты которой развешаны на стенах девчонок, а именно этого чертового мерзкого Суйгетсу. Явись бы сейчас он в мою комнату, я б сама на него набросилась с явными намеками похотливых желаний – зверский, ничего не обещающий трах. Черт, может, позвонить ему? Тьфу, блин, о чем это я? Нужно развеяться».
Кровать Темари все еще была ухожено-заслана, значит она до сих пор гуляет по дождю или же заночевала у брата, как это обычно бывает. Так что волноваться нет повода.
Войдя на кухню, Карин по привычке потянулась к очкам, чтобы их поправить, как вспомнила, что сегодня успела поставить линзы. Если браться за измену внешности, то нужно браться серьезно.
Живот скрутило голодом, будто она и вправду всю энергию потратила на секс, причем в таких истощающих позах, что даже само представление кажется извращением. На плите стоял неаппетитного вида суп, да и кто знает, с какого времени он здесь простаивал. На одном из потертых кухонных столов приютился подозрительный мешочек. Заглянув туда, Карин чуть не упала на месте то ли от радости, то ли от страха. Она нашла сокровище в виде живых раков, болотного цвета поблескивающими и такими аппетитными раками. Возможно, парень одной из девчонок оказался рыболовом и преподнес своей возлюбленной столь «романтический» подарок. Посмев стащить одно такое животное в панцире, Карин поместила его в небольшую кастрюльку и, залив водой, поставила на газ. На самом деле, за всю жизнь ей не попадалась возможность отведать мясо как рака, так и краба, и, собственно, готовить их тоже не приходилось.
- Да нет, в начале дня он вел себя совсем обычно, как кобель, в общем, - на кухню вдруг зашли две жительницы общежития.
- Вау, Карин, прекрасно выглядишь, - заметила одна из них, пальцами расчесывая черные пряди «поварихи».
- Ну, так, а в больницу он из-за чего попал? – отвлекла ее собеседница от похвалы, явно заинтересовавшись их раннее проросшим разговором.
Они поставили чайник на плиту и уселись за стол невдалеке от Карин, отчего та могла их прекрасно слышать.
- Аллергия на клубнику. Не знаю, почему он впихнул в себя столько невоспринимающейся организмом ягоды, может, новый способ самоубийства, но дело не в этом. Самое интересное началось в больнице. Только ты никому не рассказывай, мне одна из работниц по секрету призналась, потому что он учится в нашем универе. То ли виновато побочное действие лекарства, то ли медсестры были в слишком коротких халатах, то ли его организм так реагировал на аллерген, но за время всей этой суматохи его «агрегат» принимал позу «двенадцать часов».
- Что еще за «двенадцать часов»? – не дошло до собеседницы ведущей рассказ, но Карин сразу поняла, о чем идет речь и осознание обеденных действий ударило молотком по голове, отчего в глазах все поплыло.
- О, Господи! Я его убила! – чуть ли не со слезами в панике выкрикнула она и выбежала из кухни.
Две свидетельницы от неожиданности вылупили глаза и пожали плечами, заглянув в небольшую кастрюльку, в которой плавал красный вареный рак.
Забежав в комнату, Карин обратно плюхнулась в кровать, пытаясь глубоко осознать свою вину. Почему она взяла именно клубничный коктейль? Почему не банановый, не персиковый, а именно клубничный? Откуда ей было знать, что у него аллергия на клубнику? В планы никак не входило загнать его в больницу. Больница… Карин задумчиво насупила брови, вспоминая сон. Вспоминая палату, вспоминая медицинский халат, вспоминая белые простыни. Может, это было предупреждение? Или же картинка из будущего? То, чего не изменишь, что однозначно случится. Девушку при одной мысли передернуло, но где-то внутри далеко-далеко за холмами раскаяния и лабиринтами воспоминаний сидело напряженное второе «Я» и зловеще шептало: «Ты ведь хотела отомстить. У тебя появилась идеальная возможность».

195

Глава 19. Это ведь ничего не меняет

- И что я должна почувствовать? – нетерпеливо спросила Темари, обращаясь в темноту, ибо на ее глазах плотно сидела повязка.
- Для начала забудь, что у тебя есть зрение, - спокойным тоном начал Нара. – Забудь, что у тебя есть тело и мысли. Ты должна полностью расслабиться и ощущать себя воздушным фантомом этого суетившегося мира. Ты легкая пушинка, колышущаяся на волнах океана. Ты ничего не видишь, но зато можешь ощущать запах, слышать, чувствовать. Возможно, ты уже что-то слышишь, чего не слышу я…
- Вот, только что я слышала звук грузовика за окном, - перебила его «подопытная».
- Он проезжал слишком близко. Нужно быть глухим, чтобы его не услышать.
- Ну а чего ты от меня хочешь-то? – Темари явно это все не нравилось. - Еще, вот слышу, как трещит огонек свечи.
- Уже лучше, - парень чуть улыбнулся, не отрывая взора от повязки на глазах привлекательной девушки перед ним.
- Крик соседки сверху, даже что-то стукнуло. Возможно, она уронила черпак или кастрюлю.
- Восхитительно, - Шикамару в предвкушении закусил губу и преподнес к женским ноздрям кое-что зажатое меж пальцев. – Понюхай.
- Фу, это что, чеснок? – несколько смешно скривив личико, возмутилась недотрога, беспрерывно вертя головой от погони тошнотворного запаха. - Где ты его нашел? Убери эту гадость.
- А теперь открой рот, - продолжал тот, будто и не замечал реакции девушки.
- Я не собираюсь его есть, придурок, - размахивая руками, Темари случайно ударила юношу, судя всего, по щеке и сразу же успокоилась, ощущая укол вины. То ли ей показалось, то ли она услышала смешок.
- Слушай, мы ведь говорили о доверии, правда? Ну, так хоть раз в жизни доверься мне и открой рот, - его требовательный взгляд она ощущала почти физически.
- Ладно, только потом ты сразу же наденешь эту повязку на себя, - услышав согласие, Собаку повиновалась командующему и, высоко подняв подбородок, открыла рот, как при протянутой орромной ложки великана.
Нижней губы коснулось что-то холодное, и недотрога машинально обхватила губами ковшик чайной ложки. Она ожидала почувствовать противный чесночный вкус, а вместо этого по ее языку растекся блажено-вкусный сироп, который сейчас казался намного вкуснее, чем раньше.
- Ммм варенье, - на прекрасном кругловатом личике девушки, как сокровища на необитаемом острове, заблестела читая искренняя улыбка. Такая, которая до сих пор не открывалась глазам Шикамару. – Надеюсь, оно не с того грязного полотенца? – пальчиком зацепив материю повязки, Темари посмотрела на парня одним подведенным косметикой глазом.
- Нет, ты что. Это остатки с пола, - Нара непроизвольно потянул уголки рта, не в силе не ответить прелестной улыбке напротив сидящей особе.
Стянув преграду зрения с лица, Собаку стало как-то неуютно. Не так от присутствия Нары в помещении, как от впечатления об этом человеке. То ли оно было ложное, то ли правдивое, но сейчас он ей не казался гнусной скотиной общего стада, которой она его считала ранее. Сейчас он выглядел веселым, адекватным, в меру сдержанным парнем. Даже, может, интересным. Чуть-чуть. Как капля в море, но все же она есть.
Только сейчас в мозг, как зомби из ужастиков, начали стучаться воспоминания о недавней близости с этим темноволосым красавцем. Раньше она беспрекословно отгоняла все слайды прошлого, все картинки его жарких касаний, все его поцелуи… безумные поцелуи, которые умеет делать только он. Только он может блуждать языком по твоему рту так искусно и страстно, заливая пеленой глаза, затуманивая чумой разум, выгоняя из него все противоречивые фразы. После его поцелуя слова «нет» уже не существует. Вместо него фонтаном бьется океан желания, волнами без спроса вливаясь в сердце и разливая жар по кровеносной системе во все участки тела.
Собаку мельком провела взгляд по мужским чертам лица, как бы ни на чем не задерживаясь, но память успела сфотографировать желаемую картинку – его губы. Мягкие, приятные, красивые. Именно те, которые совсем недавно касались ее кожи, чуть затрагивая бархат души. Именно те, которые дарили те фееричные поцелуи, проскальзывающие в воспоминания, наверное, даже после гипноза. Именно те, которым она отвечала, которые ощущала, которые жаждала. Или, может, все еще жаждет?
Шикамару несколько растеряло новое выражение лица девушки. Она быстро моргала и бегала смущенными глазами по полу, будто пыталась отогнать какие-то мысли. Чтобы отвлечь ее от такого увлекательного занятия, студент потянул повязку из девичьих утонченных рук, давая понять, что он готов выполнить обещание и надеть теперь ее на свое лицо.
- Надеюсь, ты помнишь, что в конечном итоге я тебя не кормил чесноком, - намекая на благосклонность в дальнейшем, пробурчал парень как бы между прочим.
- Не ты ли пару минут назад говорил о доверии? – не сдержав смешок, она подвинулась ближе и помогла завязать узел под большим черным хвостом.
Ощущая себя гладиатором в тяжелых латах и с наточенным мечом перед хилым безоружным противником, Темари чувствовала себя гораздо уверенней. Она понятия не имела, что будет делать в дальнейшем со «слепым» Нарой, но ей определенно начинало это нравиться, хоть и не признавая этого внутренне.
Перед ней представлялся крепко сложенный мужчина. Плавно поднимающаяся грудь символизировала спокойное дыхание, но и напряжение также присутствовало, если судить по натянутым мышцам шеи, которую открывал приличный разрез черного джемпера с силуэтом воющего волка на фоне полнолуния. Сейчас недотрога имела уникальную возможность разглядеть каждую деталь этого человека, в открытую пялясь на резкие черты его лица, без стыда рассматривать каждый волосок бровей или точечки идеально сбритой щетины.
На Собаку нахлынула волна обжигающего цунами, когда она осознала, что ее неидеальная оболочка, также могла попасть под прицел наглых глаз во время ее «слепоты». Не столь неидеальная, как больше потрепанная и простая. Волосы не торчали в хвостиках, как привыкли видеть окружающие, а распушились на голове, подобно облитым золотым медом юным травинкам пшеницы, и кончиками касались нежной кожи плеч. Тени на глазах уже успели смазаться, остатки вытертой из-за дождя туши засели под нижними ресницами, да и спала она этой ночью паршивенько в связи с недавними событиями.
Повинуясь колючему интересу, она приблизила лицо к большой мужской груди. Ее глаза были настолько близко, что могли разглядеть структуру волокон его одежды. Она ощущала его в своей власти – делай, что хочешь… хотя не совсем, что хочешь, он ведь не был парализован и даже не спящий, а всего лишь лишенный зрения. Собаку протянула руку и остановилась в сантиметре, чуть ли не касаясь его левого плеча. Ощущалось тепло.
- Что ты там делаешь так долго? - издавшие голос столь близкие уста чуть ли не заставили девушку выдать о ее своем существовании прямо под носом у гостя.
- Я, - отстранившись, будто всегда была вдалеке, ответила та, - раздумываю, какой бы гадостью тебя накормить.
- То есть ты готовить начала?
Издевка оказалась оскорбительной, ведь Темари хоть и не считала себя отменным поваром, но, по крайней мере, девочки в общежитии не жаловались на ее стряпню. Рассердившись, недотрога схватила кусок хлеба, облила его подсолнечным маслом и макнула в сахар. Добавив последний штрих в виде щепотки молотого черного перца, она сунула эту байду меж нагло улыбающихся мужских губ. Зубы беспрекословно откусили приличный кусок влажного хлеба и медленно, будто отведывают королевский завтрак, начали пережевывать. Видел бы сейчас Шикамару лицо Собаку, то, наверное, не узнал бы, так как прекрасные уста создали такую тупую не свойственную этой даме ухмылку, что только папарацци и подставляй.
- Ммм, - выдавил ощущения он, продолжая так же спокойно жевать пикантную еду, - навозья лепешка.
- Сам виноват, нечего было говорить о моих навыках готовки, - тон возмущенной также блистал изысканностью, как и тот кусок хлеба, недавно ею приготовленный.
- Ну, теперь я их даже отведал лично, - парню безупречно удавалось злить блондинку во имя мести за проделанный трюк.
Темари сильно сдавила губы и приблизилась к крепко сложенной расслабленной фигуре, но слов для ответа так и не нашлось. Не имея иных выходов, как сглотнуть скопившееся недовольство, она даже не заметила, как снова начала его подробно разглядывать. Почему-то только сейчас она почувствовала запах его вызывающего одеколона. Холодный, в меру резкий, в меру притягивающий. Собаку ощущала себя диким псом, которого удерживали долгие годы в клетке и не давали нюхнуть даже грязного носка футболиста.
Девушка выделила весьма странным то, что она могла отличить этот аромат от того, который извлекался из тела Нары во время их интимного слияния. Неужели она сумела запомнить даже его запах? А запомнил ли он? В ночных призраках черных глаз переливчатой волной блеснули зерна интереса. Она, вскочив, порылась в скромной косметичке, оставленной ею же у брата, нашла нужный парфюм и пару раз пшикнула им на тыльную сторону ладони. Теперь она пахла так же, как и в вечер карнавала.
- Пора проверить твое обоняние, - Темари приблизилась к терпеливо ожидающему брюнету и приставила к его ноздрям участок кисти, который она только что обработала новым ароматом.
- Что это? Женские ду… - неожиданно прервав фразу, Шикамару создал паузу, при которой позволил себе напряженно сглотнуть.
Темари окончательно ошарашил такой жест. Неужели он понял, какое «говно» она подсунула ему под нос? Неужели оно настолько на него повлияло? Недотрога застыла в нескольких сантиметрах от лица парня, мертво затаив дыхание, чтобы он ни в коем случае не узнал, что она находится так близко. Почему так близко? Потому что она хотела заметить каждый вздрогнувший мускул на его теле, каждый импульс, каждый вздох. Сейчас такие элементарные мелочи простилали ковровую дорожку к истинному отношению этой персоны к ней.
Но он замер так же, как и она. Будто тоже боролся с собственными ощущениями, будто тоже усердно скрывал свое внутреннее состояние под привлекательной оболочкой мужского лица. Тяжелая рука неожиданно легла на затылок поверх светлых волос и резко притянула навстречу хозяина. Темари даже пискнуть не успела, как в ее рот проник чужеродный горячий язык, ласкающий внутри так же умело, как и ранее. Она физически почувствовала, как ее тело упало в котел с кипятком, всю кожу обжигало, нутро выворачивало от безысходности, а голова шла кругом, не давая сознанию определить, что же все-таки произошло. Подобно утопленнику в центре океана она начала задыхаться, но не так от нехватки воздуха, как от невыносимого ощущения… невыносимо-приятного. Теперь до нее дошло, что ее целуют губы мастера, безумца, бога. Все переубеждения ранее, что такое превосходство и подражание не может возникнуть только из-за одного жеста, в один миг рухнули, как спичечный домик под железобетонной крышей.
Ткнув ладони в жесткие плечи визитера, недотрога попыталась оттолкнуть наглеца. Как он вообще догадался, что она так близко к нему? Неужто почувствовал? Шикамару не спешил отрываться от столь захватывающего увлечения. Недостаточно сильные удары в дельтовидные мышцы не просили прекращения, а, скорее, наоборот – пленница поцелуя не желала окончания сего процесса и лишь для виду показывала силу сопротивления, дабы потом совесть не мучила. Эта чертовка странно влияла на него, он хотел облизать каждый участок ее тела, владеть ей, руководить ею, властвовать. Взять ее прямо здесь и сейчас на этом кухонном столе без сентиментальностей и церемоний. Оторвавшись от блажено-мягких женских губ, он опустился на нежную кожу шеи. Она, казалось, впитала в себя весь сахар недавно пролитого чая, из-за чего на вкус была неестественно-сладкой. Но Наре это только нравилось.
- Нет, перестань, - девичьих слов почти не было слышно в дыму ее же собственного шумного дыхания, и, судя по настырным ласкам Шикамару, тупика в планах парня вовсе не наблюдалось, потому он или не слышал, или не желал слышать. – Прекрати, урод, - уже громче выдавила она с остатками последнего воздуха, которые успели засесть в легких.
В ответ упрямый брюнет подхватил девичье тело за бедра и усадил на край стола, после чего исподлобья посмотрел на нее взглядом хищника. Как же он сейчас выглядел обалденно. Темари готова была кричать от того, что ей придется ему отказать. Высокий, красивый, тайный. Сильный, мужественный, страстный. Грубый, жаждущий, желанный.
- Я бы прекратил, если бы ты действительно этого хотела, - будто ногти по скользкой поверхности, проскрипел гость, царапая девичью гордость. Неужели было столь очевидно, чего она хочет?
Шикамару ожидал тех же действий, как и в прошлый раз – она бросится на него и вопьется поцелуем в губы, но никак не хлесткой пощечины, от которой поллица мгновенно парализовало. Странное молчание выгибалось дугой от груза недосказанности, желаний и принципов. Нара почему-то был уверен, что магнетизм относился к ряду взаимности. Почему тогда такой жестокий отказ, неужели он оказался неправ? Разгневанным, со слабым излучением рассеянности, взглядом парень посмотрел на блондинку в поисках ответа. Но в ее глазах снова встретились сюрпризы. Это не был отказ. Это была игра. Возможно, она играет с ним, сама того не понимая. Ей нравились его грубые манеры и властные действия. Ей хотелось, чтобы он брал ее силой, как характерно брать мужчине женщину в разгаре огненной страсти. Брал на свои широкие боевые плечи роль лютого повелителя, роль всевластного бога.
Долго не раздумывая, Нара схватил за тонкую материю женской футболки и разорвал предмет одежды прямо на груди, предоставляя заинтересованному взору блуждать по округлым формам. Горячие поцелуи его губ пошагали по вспыхнувшей, словно в горячке, коже выступающих холмиков и дорожке меж них, чему Темари будто против воли отвечала изгибом спины и откинутой назад головой. Ее мучили крики второго «Я», недавно являющимся еще первым, которое глухо барабанило в дверь далеких стен обещаний и воззрений. Девушка знала, что поддаваясь каждой волне наслаждения, она подливает масла в огонь, который потом уже не остановишь. Но разве можно еще больше распалить пламя Ада? Этот дьявол ее совращал, будто предварительно залез в ее мысли, будто знал, чего она хочет, и, натянув эти ниточки на пылающую арфу, начинал играть свою собственную мелодию. Под которую будут петь ее громкие стоны и танцевать ее возбуждение. Под которой она будет в его власти.
Все больше желая это женское тело, Шикамару уже чуть ли не кусал чувствительные соски зубами. Вкус варенья присутствовал во рту. Видимо, кожа измазалась им под предыдущей майкой по его же причасти. Хрупкие чужие пальцы больно схватились за его голову, потягивая почти сухие волосы, но со временем постепенно опустились на лопатки и, поглаживая поверх легкого джемпера мужскую спину, залезли под одежду. Намек был понят, и парень без трудностей помог оголить себя до пояса.
Темари взглянула на этот торс новыми глазами. Возможно, при их первом сексе она его не заметила, но… как такое можно было не заметить? Руки сразу же потянулись к сему совершенству, а Шикамару, как назло, заметил ее реакцию и посмотрел прямо ей в глаза, которые сейчас были крайне искренними.
- Красивый, - прошептала она так, будто открывает ему самую заветную тайну. Хотя, может, так и было, ведь только что она призналась, что считает его восхитительным красавцем.
Выдержав пару секунд паузы, темноволосый парень ответил поцелуем в губы. Не просто поцелуем, а таким, что сносит всякую крышу вместе с мозгами, разумом и действительностью. Внутри тела разливалась такая приятная, но невыносимо горячая лава, что даже руки тряслись от ощущений. Темари хотела выдохнуть стон, но звук был напрочь заблокирован, хоть взрывайся внутри организма. Укусив целующего за нижнюю губу, она поймала игривый взгляд и поняла, что такая грубость заводит его еще больше. Парень тут же смел оставшуюся посуду со стола и повалил на него женское тело. Когда с тонких ног стаскивали тугие джинсы и скромные трусики, девушка не стыдилась, не сомневалась, а лишь хотела. Хотела такого дерзкого дикого тигра.
Полностью нагая Собаку не оставляла себя ждать. Она тут же вскочила со стола и, расстегнув ремень джинсовых темных брюк, сняла всю лишнюю одежду с мужского очаровательно фотогеничного тела. Взгляд сразу же направился на стойкое возбужденное оружие мужчины. Кончиками пальцев она дотронулась до него, тут же ощущая новый прилив крови в нем и, опустившись на колени, языком провела, как по детскому леденцу, по нему с самого начала до кончика мягкой головки. Послышалось бурное дыхание сверху. Шикамару, приложив руку к помутневшим глазам, чуть не упал на месте от неожиданно настигнувшей слабости. Чего-чего, но такого он точно от нее не ожидал.
- Черт, ты меня с ума сведешь, - его слова потерялись в выдохе, но смысл и без того был ясен.
Темари продолжала изводить парня, без комплексов облизывая его твердое достоинство то круговыми движениями, то прямыми линиями, то легкими покусываниями. Но когда она попыталась его поглотить, Шикамару начал ощущать, как его тело, подобно горячей пластмассе, буквально начало плавиться и капать на холодный кафель пола. Сознание вылетело за пределы физической оболочки, как потерянная душа в стенах старого замка, не зная где его истинная действительность. Возбуждение под прессом ударило в мозг, беря руководство в свои руки. Парень схватил за чужой подбородок двумя пальцами и притянул к своему лицу, целуя девушку в губы, как свою ублажающую рабыню, после чего схватил ее на руки и, не рассчитав силы, грохнул тело на жесткую поверхность кухонного стола, навалившись сверху. Его плоть проникла в сочащееся желаниями логово, постепенно раздвигая его все глубже и глубже, покоряя чужие владения.
Собаку попыталась сдержать стон, что получилось у нее неудачно. Ощущения были настолько странными, что, казалось, ее кровь превратилась в сгущенное молоко, а жилы – в тонкие прутья общего растения, которое сжимало изнутри, чтобы создать фееричный взрыв. Мужское тяжелое дыхание за ручку подводило к вратам безумия. Сейчас этот человек казался ей идеальным во всем. Во взгляде, поцелуе, вздохе. Резкие ненасытные движения вонзали ножи в низ живота, создавая несколько болезненное наслаждение. Оно было настолько сладко, что подползало к планке невыносимого. Девушка выворачивалась, царапала, кусала своего обезумевшего оборотня, а он в свою очередь пробирался в нее так глубоко, что закладывало уши и темнело в глазах. Его грудь была тяжелой, горячей и скользкой. Сильные мускулы рук максимально напряглись, чтобы не дать упасть мужскому телу на хрупкое женское. Глубокое дыхание будто вырывалось не из задыхающихся легких, а из купающейся в озере блаженства души. Девушка понимала, что он уже на грани, хотя сама давно подошла к краю бездны, пытаясь удержать равновесие в этой безгравитационной сказочной лощине.
Последний толчок, последняя точка вершины, последний вдох жизни перед смертью и настигает возрождение. Воедино с их полусухих уст сорвались стоны. Липкие, словно облитые жидким желатином, тела покусывали судороги, кожу покалывали иглы очарования. И первая мысль, посетившая голову – «обалдеть».

Напялив на себя большую футболку брата, так как вещи ее размера истощились, Темари зашла на кухню. Мало того, что длинноволосый брюнет успел одеться, так еще, как воспитанный интеллигент, собрал посуду с пола и поставил в раковину. Хорошо, что не помыл, так бы она подумала, что в квартиру ворвался незнакомец, а не шизанутый гений.
- Тебе идет «платьице», - оглянув ленивым взглядом вошедшую, подметил Нара.
- Спасибо, - блондинка села за стол так скромно, будто она в гостях, а не он. – Знаешь, мне очень понравилось… - она запнулась. - Но… это ведь ничего не меняет, - Собаку сама не поняла – утвердила она или спросила.
- Не меняет, - спокойным тоном повторил парень с переливом грусти в глазах. – Слушай, помнишь тот вечер карнавала?
Темари удивленно посмотрела на собеседника. Неужели он сейчас перейдет на откровенности?
- Помнишь, что было до нашего секса?
- Ну… поцелуй был, - не понимала Собаку.
- А еще раньше?
- Холодный душ… Вошедшие девчонки. Ты же мне про них уже говорил. Забыл, что ли? – девушка позволила себе скромную улыбку.
- Еще раньше, - не успокаивался Шикамару.
- Еще раньше я была одна. А потом ты ворвался в ванную…
- Ворвался после того, как ты закрыла двери на замок, - поправил он. - Память у тебя и вправду девичья.
- Что?.. Что значит на замок? – бубнила себе под нос девушка так, что если бы ее отдалили на пару метров, слышалось бы только «бла-бла-бла».
- То, что я могу открыть входную дверь квартиры твоего любовничка.
- Что? Любовничка? Ты все это время думал, что это квартира моего любовника?
- Ну, по возрасту подходит, и, как я понял, ты отправилась к нему ночевать…
- И ты трахнул меня в квартире моего «любовника»?! – Темари почувствовала, что ее волосы поднимаются от новой поступившей шокирующей информации. – Постой… - она чуть наклонила голову в бок, не веря догадкам. - Ты изначально мог справиться с замком и все равно решил остаться здесь? Ты все продумал наперед – электричество, секс, этот дебильный сеанс псевдопсихолога!
- Нет, электричеством я не руководил, - растерявшись, выплюнул парень, после уже понимая, что это вины не снимает.
- Убирайся сейчас же!!! – в бешенстве закричала та, бросая в широкоплечею фигуру попавшуюся под руку вазу.
- Да я… - парень нагнулся, чтобы не уйти из этого жилища калекой, и услышал звук бьющегося сосуда об стену. - Лишь хотел пояснить тебе, что я не являюсь распространителем сплетен.
- Пошел вон! Все твои слова – ложь. Чтобы я, как тупоголовая дурочка, выглядела деревянной куклой, которой можно руководить за ниточки, - она схватила веник и полетела на высокого брюнета. – Даю тебе две минуты, чтобы смыться отсюда. Если хочешь уйти отсюда живым, уходи сейчас же.
Несколько минут спустя Темари уже в одиночестве сидела прямо на полу коридора и тупо пялилась на маленький оранжево-охровый коврик. Ее нутро раздирали самые непонятные чувства, и самое ядовитое из них не являлось злостью или обидой на некрасиво пришедшего, некрасиво ушедшего гостя, а обезглавливающее очарование столь диким самцом, как Нара Шикамару.

***

Обеденное время единственного выходного. Каким образом еще можно побаловать себя в блаженное воскресенье, как не хорошенько выспаться, особенно после пережитого сумасшествия путешествий темными подвалами в ночном сумраке со своим насильником. Сакура перевернулась набок с улыбкой на лице, будто ей снилась сказочная страна ОЗ, без кошмаров, насильников и мертвого тела молодой девушки с дырой вместо сердца. Тишина спокойной умиротворяющей комнаты вдруг попала в мясорубку звонкой мелодии телефона.
Харуно не сразу поняла, что музыка играет в этой комнате, а не в ее сладком сне. Приоткрыв закисшие глаза, она поднялась с кровати, растирая отекшую руку. На тумбочке лежал телефон. Ее телефон в целости и сохранности. Значит, тот кошмар бесконечных блужданий в подземельях все же оказался сном. Такое начало дня, или его середины, внушало оптимизм. Но под разрывающемся предметом электросвязи вдруг была замечена записка с почерком Ино:
«Сакура, я принесла тебе твой телефон, который передал мне Сай, которому предал его Саске. Мне многое чего нужно тебе рассказать и спросить тоже. Я тебя пробовала разбудить, но ты будто имитировала мертвеца. Потому оставила тебя в покое, тем более я все равно быстро убежала бы. И кстати, старайся в будущем раздеваться перед сном, а то твоя одежда испачкала всю постель».
Все еще блуждая по строчкам текста, Харуно удостоилась нажать зеленую кнопку разрывающегося телефона, приложив тот к уху.
- Алло, - прохрипела она бесстрастным тоном.
- Сакура, это ты? Значит, телефон уже передали,– из трубки послышался мужской голос. Жесткий и презрительный.
Слушая шепот интуиции, девушка отстранила прибор и взглянула на экран с надеждой увидеть имя неизвестного, но на табло был лишь телефонный номер.
- Учиха, ты? – девушка скривилась от недоразумения и недовольства. С кем-кем, но с этим человеком она хотела говорить в последнюю очередь.
- Избавь меня от своих жалких благодарностей.
- Благодарностей от меня не дождешься. Я признаю, что тебе должна, но не жди от меня каких либо теплых слов, - одернув штору, Сакура мгновенно зажмурилась от прямых лучей обеденного солнца.
- Я не звоню за теплыми словами, от которых на рвоту тянет. Хочу сказать, чтобы ты никому не разглашала о наших приключениях ночью.
- О каких именно? - девушка прекрасно понимала, о чем шла речь, но хотела загнать в мерзавца угол.
- О вчерашних, - выдержав маленькую паузу, ответил он. - Никто не должен знать ни о подземелье, ни о людях в черных плащах и, особенно, о трупе с вентиляцией посередине грудной клетки. Поняла?
- Люди в плащах? Ты что их смог рассмотреть? – Сакура почувствовала, как вспотели ладошки, когда ею снова овладел ужас, стоило только вспомнить о том мрачном месте.
- Слушай, я не хочу сейчас распинаться, особенно перед тобой. Я был на волоске от смерти из-за того, что кое-кто не может держать свой телефон в руках, как, впрочем, и свои нервы. Все что я могу тебе сказать это то, что их было двое. Лица не видел, так как их скрывали капюшоны. Я не собираюсь с ними связываться, потому здесь дело несколько зависит от твоего языка и насколько он является болтливым. Так что уж постарайся держать его за зубами.
- Не указывай мне, Учиха, своим нудным угрожающим тоном. Ты мог, в принципе, и не звонить, так как трепать о случившемся я стала, если бы была самоубийцей, которой в действительности не являюсь.
- Мы друг друга поняли. Отключаюсь, - его «отключаюсь» выглядело как «пока», но пропитанное цементным грузом и недовольством.
- Саске, - громко позвала девушка, уже было думая, что сейчас услышит гудки, но их как таковых не оказалось. Лишь напрягающее едва уловимое фоновое шипение.
- Что? – казалось, даже из трубки излучался этот холод.
- Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет?
- Фиолетово, - выкинул он и разорвал связь.
Буквально подавившись его ответом, Сакура вылупила глаза на уже не ослепляющее окно. Такой наглости она вовек не видела. Значит, он не чувствует своей вины и не факт, что вообще об этом думает. Он так легко забыл свой грех. Как ненужный мусор. Как использованная салфетка. А что же делать Харуно, когда она до сих пор ощущает себя этой самой помятой салфеткой?
Зеленые глаза налились злостью, губы сомкнулись в полоску, на шее выступили мышцы. Она импульсивно развернулась и, позабыв о своей бедренной ране, ударила больной же ногой о подол собственной кровати. Когда рефлексы завыли болью, она со стоном упала на пол и схватилась за перемотанное бинтами бедро, проклиная виновника ее ярости. Невдалеке что-то тяжело звякнуло, и разум сразу же откинул боль на второй план. Перед девушкой лежало недавно приобретенное оружие – ее большой охотничий нож с красивой ручкой и зазубренным лезвием, чтобы жертва дольше мучилась перед смертью. Тонкие ручки, будто под притягательным действием магнита, потянулись к нему и коснулись кончиками пальцев к лезвию, как к какому-то совершенству.
- Это ведь ничего не меняет, Учиха Саске.

196

Глава 20. Дикие

Капельки влаги недавно принятого душа неохотно скатывались вниз по коже толстой мужской шеи, набитой мышцами груди и неявно выраженных кубиках пресса. Тихие, из-за комфортных тапочек, шаги были неспешными и расслабленными. Банное полотенце в два слоя повисло на плече. Длинные шорты цвета оливок липли к бедрам. На ладони руки сидела тарелка с остывшим ужином. Подойдя к нужной двери, Саске Учиха бесстрастно посмотрел на зависшего у окна студента с мобильным телефоном и вошел в свою комнату общежития. Он не заметил, как на него тоже кинули недовольный взгляд. Не заметил, что угол ковровой дорожки под ногами подозрительно завернут. И даже не заметил молодую девушку с розовыми волосами, стоящую за закрывающейся дверью его скромного жилья.
Швырнув полотенце на одну из не застеленных кроватей, он уселся за стол перед полуфабрикатной пищей и накрутил на вилку столь надоевшую лапшу. Посторонняя особа, оставаясь незамеченной, несколько мгновений наблюдала за своей жертвой, пытаясь понять, что эта тварь пытается питаться людской пищей и существовать, как человек, хотя на самом деле таким не является. По крайней мере, для нее.
Заранее провозгласив себя убийцей, Сакура подкралась также тихо, как и проникла в эту комнату. Пальцы крепко и надежно удерживали толстый провод, который вдруг овил шею темноволосого молодого мужчины и сдавил горло так, что поступление воздуха в легкие стало забаррикадировано. Встрепенувшись, Саске вскочил, опрокинув стул, и схватился за металлическую змею на своей шее. Долго не думая, он ударил повисшего на спине агрессора о ближайшую стену, но тот и не думал отступать. Повторив попытку еще пару раз, он почувствовал как неизвестная особа полностью забралась ему на спину, обхватив ногами его бедра. Несколько в панике осознавая то, что долго без воздуха его организм находиться не сможет, парень резко присел, склонив низко голову, и с силой импульса перебросил через себя более легкое, чем ожидалось, тело. Не подчинившись воле полностью отдышаться, он скоро обступил его, широко расставив ноги, и удивленно уставился на лицо атаковавшей и непрошено ворвавшейся в его жилище гостье.
- Харуно? Ка… какого черта?..
- Я ведь предупреждала, что это ничего не меняет, Саске! – почти выкрикнула она и ударила стоявшего парня в коленную чашечку.
Пока тот подавлял боль, девушка успела обнажить свой любимый и единственный нож, который крепился в ремнях тесно обтягивающих черных ласин, и не успела замахнуться на ту же поврежденную ногу, как чужая босая ступня жестко придавила ее кисть к полу, тем самым заставляя выронить оружие.
- Ты чокнулась что ли?
- Ты сам сделал из меня чокнутую, - не без боли вырвав руку из под широкой ступни, Харуно перевернулась в скором темпе начала отползать, что ей практически не удалось, так как парень набросился на нее и придавил животом к полу, пока у него на то была возможность.
Придавив Сакуру к потрепанной старой дорожке, Учиха в первую очередь позаботился об оружии, откинув его подальше на кровать. Девичье тело, чуть не хрустнув под давлением мужской силы, напряглось до максимума, но тем не менее воля и гордость заставили Сакуру бороться. Ее пальцы нащупали недалеко валяющуюся вилку, которая скорее всего упала со стола при начале схватки, и, завладев металлической ручкой, тут же вонзили холодные клыки в мягкую плоть сильного плеча. Саске закричал громче, чем ожидалось и пока он, сжав зубы, вытаскивал предмет столового прибора из своей дрожащей мышцы, Сакура уже смело лезла на кровать за своим «спасителем». Учиха, откинув вилку, тут же схватил за голени удаляющихся ног и потянул на себя. Учитывая то, что девушка успела забраться на кровать передней частью тела, внезапное движение заднего хода нехило сбросило ее с края мебели и, придавая ощущение полета с третьего этажа, ударило ее о жесткую поверхность ранее пострадавшим носом. На полу нарисовалось красное пятно крови, дышать стало тяжелее.
Замычав от нового ранения, Сакура поднялась на локти и приложила край постельной простыни к вязко-влажному участку своего лица. Нос просто пищал болью, ноздри буквально прилипли к внутреннему хрящику. Брюнет, не упуская момента и все еще не выпустив пар из-за той острой вилки, схватил эту же простынь и начал обматывать ею утонченное тело визитерши. Его планы в совокупности с тесными объятьями, чтобы девушка наверняка стала безопасной, успешно сработали.
- Ты и вправду думала, что меня одолеешь со своей больной ногой и тупой наивностью? – чуть приподняв подбородок и скривив губы процедил он прямо в лицо своей жертвы. А жертвой Харуно и вправду сейчас очень отчетливо выглядела и чувствовала она себя не смелее обреченной личинки.
- Ненавижу тебя, слышишь? – безысходность и легкая боязнь замкнутого пространства сыграли свою роль зародившейся паники.
- Ну, слышу. И что? – он еще крепче сжал бьющуюся фигуру в попытках вырваться. – Ты намериваешься уничтожить меня взглядом?
- А ты намериваешься меня снова изнасиловать?
- Хм… - он специально изобразил задумчивое лицо, чтобы увидеть ожидаемый ужас в красивых зеленых глазах. – Нет. Мне и первый раз не особо понравился.
Поддавшись оцепенению тела от неперевариваемых слов, Харуно встретилась с наглым обжигающим взглядом, ожидая когда же эти глаза загорятся ярко-красным цветом, а из головы полезут демонические рога.
- Да ты хоть понимаешь… - она тяжело глотнула перед рывком, - что ты у меня первый? – набитые кальцием зубы резко и неожиданно зажали кончик мужского носа и с каждой секундой стискивались все сильнее с целью не оставить мокрого места от своего препятствия. Хотя на мокрое место тоже можно было согласиться.
Учихе ничего не оставалось, как освободить одну из рук и зарядить пощечину кусающейся псине, а точнее суке, которой она для него уже являлась. Сакура же, не увернувшись от достаточно сильного, чтобы раскраснелась вся щека, удара, грохнулась лицом к полу и сразу же перевернулась на спину, вытянутыми ногами пытаясь держать парня на расстоянии, чтобы выбраться из своей тканевой тюрьмы. Не дав девушке довести свой ритуал до конца, Саске не без ущерба минул дрыгающиеся ноги и, подняв горевшее адреналином тело, бросил Харуно в стену над кроватью соседа.
Удар на несколько секунд закупорил уши, создав тупик для поступающих новых звуков. В позвоночник въелась отвратительная боль. Обессилено и несколько в трансе упав на кровать, Сакура пыталась развеять мутное изображение перед глазами, которое показывало, что ее враг приближается, тыльной стороной руки утирая свой такой же окровавленный нос, как и ее.
Первое, что попалось под руку, это подушка, но ею разве что мух отпугивать. Неудачно бросив ее в жителя комнаты, Сакура, все еще пытаясь вернуть изображению одинарный вид, поползла в край кровати, уже понимая, что от бедствия ей никуда не скрыться. Легкие, задыхаясь, требовали все больше кислорода. Нависший слишком близко молодой мужчина пытался завладеть запястьями и Харуно понимала насколько она окажется беспомощной когда это все же случится. Потому - меньше думая, больше действуя - девушка напрягла лоб и ударила им по голове противника. В фильмах это происходит более респектабельнее, а на деле было ощущение, будто она долбанулась о бетонную плиту незащищенным мозгом. Снова боль сжала в кулаки сознание, но инстинкты криком приказывали действовать. Взглянув на несколько ошарашенного и отшатнувшегося Учиху, Сакура схватила за мужественные сильные плечи и, отстранив голову влево, дернула их на себя, чтобы противник тем же ушибленным лбом встретился со спинкой кровати позади нее, которая являлась не деревянной, а к несчастью Саске, металлической.
Это был ее шанс выбраться не только из-под мужского тяжелого тела, но и из комнаты вовсе, а то что нужно было сматываться студентка поняла еще после того как клюнула носом пол. Она собственно и сделала бы запланированное, но замок на двери напрочь отказывался поворачиваться. Огненный провод напряжения хлыстал по нервам, считанные секунды истекали и, наконец, истекли. За спиной послышалось движение.
- Вот сука дикая, - вместе с тяжким выдохом выдал брюнет, когда схватил Харуно за плечи и прижал ее к ближайшей стене.
- Тварь омерзительная, - ответила на оскорбление та, упершись коленом ему под ребра, чтобы была хоть какая-то возможность отстранить ненавистное тело от себя, и в жмут схватив черные жесткие волосы.
Парень выбил чужую коленку из-под ребер, но студентка в ответ обхватила узкий мужской таз ногами, окончательно повиснув на нем, и вдавила большие пальцы рук в ямки его глаз. Жестко схватив узкие девичьи запястья, Саске придавил их к стене, выпуская очередной глубокий выдох на поцарапанную, но не менее нежную щеку Харуно. Попытавшись вырвать руки из «клешней» недруга, Сакура только сейчас поняла в насколько близкой и сексуальной позе они двое находятся, и самое ужасное было то, что по ее взгляду Саске тоже это понял.
Несколько непослушных прядок все еще влажных волос красиво падали ему на лоб и глаза. Приоткрытые окровавленные потекшей кровью губы издавали громкое дыхание, в звуке которого чувствовалась стальная мощь и мужество. Да и как можно было не заметить, что этот полуголый тип вплотную прижимался к ней и даже терся тазом у нее между ног. Мало того, что ее это действие не раздражало, а даже наоборот – будоражило и дарило некое наслаждение. Не осознавая собственных ощущений, она не успела найти ответ в черных озерах Учиховских глаз, как его лицо немыслимо быстро приблизилось, губы коснулись ее рта, горячий язык проник внутрь, требуя взаимосвязи. Пытаясь вытолкнуть ворвавшегося в ее владения покорителя, Сакура только спустя минуту начала осознавать, что отвечает своему недругу и ей это однозначно нравилось. Внутри расцветало такое жгучее и приятное чувство, которого она не испытывала ранее. Что-то наподобие расплавленного олова, фонтаном плескающегося из сердца и с частичками электрических зарядов растекающегося по чуть ли не лопающимся жилам.
Его губы переместились на ее шею, а одна из рук рывком расстегнула молнию тесной блузки и сжала левую грудь поверх бюстгальтера. Харуно осознавала, что задыхается. Что-то странное и неизвестное овило ее разум приятными щупальцами, заставляя отдаться воле желания и инстинкта. Но ее беспокоило тяжелое чувство идущее со стороны низа живота, оно казалось жгучим, агрессивным и немыслимо приятным. Такое, которое стоит бояться. Но для протеста не хватало ни сил, ни самообладания, ни крика второго я, в обязанности которого входило предостеречь об опасности. Может, дело в том, что сама Сакура не знала опасность ли это? Сейчас он ей казался таким незнакомым, непредсказуемым и красивым. Настолько красивым, что всякие противоречия взрывались в крупном порохе влечения и рассеивались в душном воздухе жажды. Что произошло? Как из столь густой бурлящей ненависти могла возникнуть накаленная страсть? Не важно, главное схватить его за волосы и впиться в его губы, что она, собственно, и сделала. Главное прикасаться к его роскошному телу пока это дозволено.
Ночной ветер пробивался через приоткрытое окно, но дуновение нежности абсолютно не могло возникнуть в этой комнате, ибо двум находящимся в ней личностям не известно таково слово. Оторвавшись от сладковатых мягких губ девушки, брюнет в таком же положении донес женскую фигуру до кровати и бросил ее на приветливый матрас, после чего набросился снимать чужую одежду. Одна из маленьких ступней смогла ощутить ласки мужской страсти - пятка покусана, пальцы смачно облизаны. Никогда бы Харуно не смогла подумать, что нестерпимое напряженное дыхание противоположного пола может ее настолько заводить, особенно если этим полом окажется Учиха Саске.
Оголив нижнюю половину ее тела, темноглазый завоеватель снова навис над Сакурой, взял двумя пальцами ее подбородок и посмотрел на нее взглядом, в котором читались слова «Ты же понимаешь, что в моих руках, дикарка?» Чувствуя, как его голая широкая грудь касается ее тела напрочь выводило сознание из строя. А где же стыдливость, вражда, страх? Их нет. Как может возникать что-то подобное, когда два его пальца блажено погружаются во внутрь ее скромности, разжигая там огонь нестерпимости? И при этом он прямо открыто и серьезно смотрит ей в глаза. Так, будто желает уловить каждый дрогнущий мускул на ее лице, уловить реакцию его действий. Этот взгляд, наверное, больше сводил ее с ума, нежели действия. Нутро словно выдирали голодные тигры, наслаждение так крутило все верх дном, что становилось не со себе. Почувствовав, что к тем двум пальцам, присоединяется еще один и значительно больше раздвигает ее тайные окрестности, Харуно не сдержала троекратный стон. Но его взгляд… его верховный взгляд оставался таким же. Он наблюдал.
Ощутив движение в себе, Сакура не смогла защититься от хлынувших в сознание волн кипяченого возбуждения. Все на что она была способна, так это вскинуть голову и громко выпустить силу ощутимого. Но руководитель и этого толком не позволил, он завладел ее ртом требовательным властным поцелуем, продолжая при этом двигать пальцами у нее внутри. От страсти хотелось кричать, она будто поедала изнутри. Закончив блуждать языком по ее рту, Саске отстранился и снова посмотрел этим невыносимым свойственным только ему взглядом. Лежащая девушка лишь поднялась и положила ладонь на его глаза, будто хотела сказать «Не вини меня, за то, что я хочу тебя».
Без затруднений уложив его массивное тело на спину, она дико-быстро стянула с него оставшуюся одежду и села на напряженный живот. Его руки тоже помог ей оголиться догола. Скоро пробежав взглядом по открытому облику, Сакура поняла, почему так много девушек сходит по нему с ума. Ведь он действительно восхитительный и настолько желаемый, что даже не складывалось в воображении. Судя по бегущему комочку скопившейся слюны на его горле, ему тоже было тяжело держать себя в руках.
Свежее ранение от столового прибора, хоть и вяло кровоточило, но наверняка было достаточно серьезное и не менее болезненное. Женские пальцы коснулись столь уязвимого места, а ногти жестко впились в багровую кожу. Под уколом рефлексов, молодой мужчина враждебно вздрогнул и тут же попытался убрать чужую руку, создающую мерзкую и противную боль. Сакура не поддавалась, жадно сцепив пальцы и при этом наблюдая за своим мучеником. Ей однозначно нравилась эта деятельность.
Чуть сдвинувшись тазом с его живота, на возбужденную сильную плоть, она начала тереться о нее своим мокрым центром соблазнения. Заметив, что на него это подействовало, как металлокерамическая печь на воск, Харуно позволила себе самодовольную улыбку. Она причиняла ему боль, а он даже не мог противиться, так как не носит броню от силы похоти.
Видимо, Учихе не понравилось, что им руководит девчонка, особенно после того, как чертовка показала свою усмешку. Рывком, он приподнялся и грубо сцепил пальцы на девичьей шее, тут же уловив перемену на лице вырывающейся из стальной хватки Харуно. Выпрямившись в полный рост и, все еще удерживая столь жаждущее тело за ягодицы, он придавил горячую фигуру к прохладному шкафу и медленно начал входить в нее. Сакура закричала, боль царапнула своими когтями, а наслаждение защекотало шерстью.
Ее рот закрыла широкая ладонь, видимо, хозяин боялся, что их могут услышать лишние уши. Движения были неспешными, но не менее невыносимыми. Такое приятное чувство она не испытывала никогда, словно громадный невероятно горячий язык облизывал низ живота изнутри. Она не отводила взгляда от его горящих желанием глаза, лишь наблюдать за ним, казалось, удовольствием. Он тоже непрерывно смотрел на нее, все глубже проникая, все больше покоряя, все больше владея. Ее ноги крепились на его тазе, руки оплели сильную шею и изредка поднимались к волосам, чтобы притянуть его лицо ближе для пылкого поцелуя, а возможно… лишь укуса. На языке крутился вкус его крови, а возможно ее. В столь крылатых ощущениях, можно было напрочь съехать с катушек, потому она ничего не понимала, а возможно и не хотела. Она чувствовала и это главное.
Блаженство усиливалось тогда, когда, казалось, больше быть не может. Сакура, как утопленник, задыхалась в собственном возбуждении. Казалось вот-вот и ее разорвет на части от переизбытка столь насыщенных ощущений. И вот когда девушка просто физически не могла ощущать этот вулканический взрыв экстаза, она снова выкрикнула звуки стонов уже гораздо громче предыдущих. На сей раз никто не запретил ей этого делать, так как этот «никто» сам подошел к краю крыши небоскреба и прыгнул вниз, с закрытыми веками и громким дыханием наслаждаясь воле полета. Полета оргазма.
Несколько секунд, или минут, они вот в такой же позе пытались отдышаться. Ее руки все еще оплетали его шею, кончики острых ноготков оставались вонзенными в кожу спины. Ушком учуяв прикосновение горячего чужого дыхания, она услышала тихий шепот сухих губ:
- Только попробуй и это списать на изнасилование.

Усесться на подоконник и закурить очередную сигарету вошло уже в привычку. На парне снова сидели лишь шорты. Ощутив приятную щекотку дыма внутри, он выпустил белое облако в густую ночь. Настолько густую и суровую, что наверняка скоро пойдет дождь. Слыша блеклый шелест одежды у себя за спиной, он чувствовал ее присутствие. Ни единых слов. Снова меж ними безмолвие.
С каждой облаченной вещицей к ней приходило здравомыслие. Как… как она позволила этому произойти? Она же предала всю свою сущность, порезала месть на мелкие куски плоти и бросила истекать кровью. Скрепила кандалы на руках своих целей и заклеила скотчем рот своей разрывающейся гордости. Все было неправильным. Она все планировала по-другому. Не менее проблемное, но зато с ее души спал бы огромный камень, а не навалился бы еще один. В груди щемило болью. На глаза просились слезы. Сейчас она не ненавидела Саске, она ненавидела себя. Ведь она поддалась. Вот так вот просто пришла и отдалась. Тому, прикосновение которого когда-то казалось омерзением. Тот, кто порождал кошмары в ее снах. Тот, кто бросил ее в колодец с грязью. Кто не был человеком. Кто являлся нечистью.
Чей-то кулак больно сжал сердце, на душу уже полился дождь, гораздо серьезнее назревающей погоды. Некогда светящиеся зеленые кристаллики глаз заполнила прозрачная пелена. Главное убежать. Чтобы он не увидел ее слабости. Повернувшись к нему спиной, она направилась к дверям, но замок, как и ранее не поддавался открытию.
- Дождя не избежать, - начал он с подозрительной заботой, загадочно глядя в небо.
- Открой! – жалким голосом выкрикнула та, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы.
Темноволосый высокий парень соскочил с подоконника и медленно подошел к стоящей к нему спиной девичьей фигурке.
- Знать бы только, как его остановить.
Громкий щелчок и Сакура, не слушая слов Учихи, вылетает в коридор и плетется к выходу, все время озираясь не видел ли кто, с чьей комнаты она только что вышла и опасаясь… не идет ли ОН следом.

***

Завершив морские приключения своего длинного сна, Суйгетсу лениво открыл веки. Его взгляд встретил стандартный интерьер больничной палаты. Настроение повысилось из-за вида рядом стоящей пустой кровати. Значит, ему не придется слушать всякие бредни какого-нибудь надоедливого соседа. Вчерашний день он помнил запорно-смутно. Клинику и кружащихся возле него людей в халатах. Из ниоткуда всплывали слова Шикамару: «Клубника, парень. Держись, через несколько часов все пройдет».
Хозуки долго бы еще занимался ролью дворника в собственных воспоминаниях, но парня отвлекли странные ощущения. Он не мог полноценно пошевелить своими руками. Подняв взгляд, беловолосый студент обнаружил, что тугая веревка овивала запястья, и с помощью деревянных палок спинки кровати, удерживала его руки над головой. Причем этот десятикратный узел очень попахивал боязнью самого пленнителя.
Чуть ли не проговорив в слух «Что за?..», он тут же обомлел, заметив что он здесь не один. Какая-то медсестра в катастрофически коротком халате так низко нагнулась к полу, что все ее прелести были выставлены напоказ. К тому же эти прелести были настолько близко, что можно было рукой подать, правда подавать нечего. Средней длины черные волосы шикарно рассыпались по плечам, ее утонченные формы просто восхищали своей женственностью. Расширив глаза, подобно перепуганной жабе, Суйгетсу в наглую рассматривал почти голые ягодицы, которые чуть прикрывало черное кружевное белье. Задохнувшись в собственных инстинктах, он почувствовал, что возбуждение бьет ключом и если эта девица повернется в его сторону, то точно заметит его «стремление достать до потолка», так как свободные спортивные штаны, которые, видимо, ему надели вчера, были не в силах скрыть такой напор.
И вот особа его восхищения, выравнивается в полный рост и, грациозно откинув прядь, как это, зачастую бывает в фильмах или даже эротических роликах, она поворачивается к нему. Ее халатик оказался ей теснее, чем думалось. Сквозь прорезь расстегнутых двух пуговиц проглядывали пышные груди. Но даже не это поразило Суйгетсу. Он напрочь уставился на лицо красавицы-брюнетки с четко-подобранной косметикой и без очков, которые так уже приелись к ее облику.
- Вишня? Ты… черная? – облизываясь от при виде Карин, промямлил Суйгетсу.
- Вишня созрела, - игриво дернув бровью, девушка села сверху на парня, в мыслях понимая, что план ее мести построен безупречно.

197

Глава 21. В своей же мышеловке.

Выразительный утонченный аромат проникал через коридоры ноздрей и обволакивал мозг густым туманом. Больной снова и снова ненасытно хватал нежные ноты магнолии, лотоса и красного дерева, что шли от ее черных волос, и лакомился ими, как дегустатор высококачественного вина. Но она не спешила к нему прикасаться, ее месть намечалась быть медленной и мучительной. Не исключено, что ей самой хотелось слиться с этим шикарным телом, которое с недавнего времени казалось для нее идеалом и вершиной превосходства, но рассудок недотроги не позволял опуститься до такой планки. Раз за разом представляя себе картину, как данная личность овладевает ею и завоевывает ее честь силой, Карин уже было начала привыкать к постоянному возбуждению. И сейчас, когда она, казалось бы, в своей клетке, оставалось ощущение, что в любой момент ее металлические прутья могли приобрести форму копья и пуститься против нее.
Как такового, опыта в ублажении мужчины у девушки не было, но позволить намек о своей неуверенности и, что уж говорить, боязни она не могла. Специально, не поцеловав, а лишь слегка коснувшись его мягких губ, Карин тихо прорычала, на что обезволенный довольно улыбнулся глазами.
- Что, женщина, отведала вкус яблока райского и теперь желаешь откусить сочный кусочек снова?
- Яблоко? – переспросила брюнетка, кокетливо приподняв бровку. - А как по мне, это более удлиненный фрукт? – Рука опустилась до уровня мужского таза и сжала его напряженную область.
- Может, ты развяжешь меня, чтобы я смог предоставить тебе умение орудовать этим фруктом? – Не сдержавшись, парень приподнялся и облизал женские губы, отчего та резко охнула и отстранилась.
- Не дождешься, мой милый птеродактиль.
Ухоженный маникюр начал царапать напряженную мужскую грудь, а следом по красным дорожкам последовал горячий язычок, как бы зализывая царапины, но от этого ущерб становился еще более контрастней. Суйгетсу почувствовал нехватку воздуха, когда властвующая над ним чертовка принялась за его живот, а после и вовсе начала стаскивать него спортивные штаны вместе с трусами.
- Ух, - громко выдохнул он, в предвкушении закусывая губу, - если это то, о чем я думаю, то мне однозначно нравится быть твоим подопытным.
- Подопытный крысеныш тоже сейчас думает о своей кастрации? – упершись коленом в чужую грудь, спросила Карин с таким серьезным видом, словно кандидат в президенты собирается толкать многообещающую речь перед собравшимися гражданами.
- Что? – Лицо Хозуки вмиг преобразилось в перепуганное. – Не еби вола, лицемерка, из тебя хирург хиленький, даже не знаешь, что и где находится.
- Подобный агрегат нельзя не заметить.
Нагнувшись к губам Суйгетсу, Карин пустила язык в его рот, пробуя на вкус все, до чего можно дотянуться. Парень сразу же ответил на поцелуй, растворяясь как во взрыве желания, так и в огромной туче своей самодовольной сущности, которая только что получила золотой трофей в виде комплимента недотроги.
Брюнетка вцепилась в него, как псина в кусок свежего мяса. Вся выдержка песком рассыпалась на глазах, а самообладание вихрем унеслось куда-то в потолок. Столь долгие ожидания самовольно руководили ее языком, а накаленное воздержание принуждало с вздохами таять в блаженстве. Сколько она ни продумывала план, суть у него была одна: главное – самой удержаться. Она отомстит ему, если сама пройдет экзамен по позывам своего тела.
И вот сейчас, когда он лежал перед ней полностью оголенный, во всей своей божественной красоте, какой-то тайный житель в оболочке Карин заговорщическим зашептал о том, что она слишком приукрасила свои полномочия и скоро нагрянет свершение недавнего эротического сна.
Специально проигнорировав горячий взгляд лежащего роскошного мужчины, зная, что он породит еще больший жар в ее организме, девушка лизнула чужой подбородок и мгновенно сползла до уровня бедер, восхищаясь видом мужской могущественной силы. Как кошка, трущаяся о ногу хозяина, она неоднократно касалась ее своим носиком, будто умоляла поласкать ей брюшко… или еще чего. Суйгетсу почти реально слышал урчание: то ли Карин над ним так издевалась, то ли его крыша поехала с катастрофической скоростью. В глазах мгновенно потемнело. Он понял, что эта обезумевшая секси-медсестра обхватила пальчиками его разгоряченную плоть и, как леденец, бессовестно облизала ее мягкую головку. Несдержанно простонав, парень легко изогнулся от новых волн раздирающего возбуждения. За все приключения – а их было не так уж и мало – Суйгетсу еще ни разу не приходилось быть в шкуре связанного, за исключением того случая, когда он на спор нахлебался пива с водкой и посчитал своим ложем участок земли около общаговского забора. Тогда-то он и проснулся прикованным к шершавым деревянным доскам с надписью на лбу «Помой меня», и, учитывая то, что за период сна успел пройти дождь, этот совет подходил под образ, как никогда.
Лежащей на мужском животе ладонью девушка ощутила влагу капелек пота, которые говорили о том, что пылкий страстный самец не просто просыпается, а уже немыслимо желает взять инициативу в свои руки. Но Карин словно плыла по собственной волне, ее язык уже демонстративно облизывал стройное оружие Суйгетсу, проводя по нему прямые линии от начала до конца. Светловолосый юноша уже чуть ли не извивался на белых простынях. Его уста то крепко сжимались, чтобы определенно не выпустить лишне звуки, то шпионски приоткрывались, чтобы облизать или укусить краешек своей нижней губы.
Покрутившись возле набитой возбуждением мужской плоти, словно скульптор перед величайшим творением, Карин сползла с кровати и грациозно, будто ее сейчас снимают на видео, сняла трусики. После чего развратница снова залезла на мученика Хозуки, но уже в позу «69», чтобы при стимуляции его эрогенной зоны она могла вертеть своими прелестями перед лицом жертвы.
Почувствовав, что его «жезл героических похождений» хотят буквально поглотить очаровательным женским ротиком, и созерцая живописные нависшие над ним окрестности, Суйгетсу ощутил, как в его мозг вонзилась паяльная лампа, на полную включая струю огненного пламени. Вид, запах и даже звук, исходящий от этой черной богини, завораживал, подобно самому мощному заклинанию приворота и сводил с ума настолько, что стены палаты вдруг поплыли и создавали некую переливающуюся сферу, в которой находились только они двое. Под давлением возбуждения полный желания мужчина приподнялся и языком дотянулся до куполов прекрасного царства меж женских ног. Особь в белом халате вмиг выпрямилась и покрутила пальчиком перед лицом Хозуки, будто воспитательница перед непослушным ребенком.
- А-та-та! – В ее голосе слышался тон руководителя, но Суйгетсу такое положение вещей начинало бесить.
- Красотка, ну развяжи меня, наконец. Неужели ты сама этого не хочешь? – Парень старался вложить максимум чар в свою речь, но со стороны это почему-то выглядело унизительной мольбой.
Карин не обратила внимания, с какой интонацией он произнес слова, главное – в чем являлась их суть. Догадывался ли парень, что сейчас, вертясь перед ним, как червяк на сковородке, она была настолько готовой, что подгорелый пирог в духовке жалобно скулит в углу?
- А ты сам-то хочешь? – Недотрога сползла на край кровати и кокетливо провела ноготком по чужой груди.
- Конечно хочу, черт возьми. Ты разве еще не заметила? – Метнув взгляд в сторону второй половины своего тела, Суйгетсу шумно выдохнул. – Развяжи меня, моя вишенка. Обещаю быть послушным.
Карин приподняла подбородок и посмотрела на своего подчиненного, как императрица на мокрую дворнягу.
- Хочешь, значит?
- Хочу, как никого другого.
- Ну что ж… - Она спрыгнула с кровати и начала натягивать недавно сброшенные трусики. – Хоти… с одиночеством и своей извращенной фантазией.
- Что? – На лице парня отразилось замешательство. – Ты что у… уходишь?
- Нет, я просто люблю в одежде. – Продолжая насмехаться, брюнетка подошла к дверям.
- Ты… ты не можешь вот так свалить… - Задыхаясь собственным возмущением, Суйгетсу начал вырываться из своих оков, но его попытки сводились только к болям в запястьях.
- И, кстати, лучшего и безопасного способа для признаний больше не будет, учитывая то, что обо всем ты и так догадаешься, так что… В общем, это я тебя уволокла в больницу и… твой вчерашний стояк тоже по моей прихоти появился. Я, конечно же, сожалею, что все так обернулось, но ты сам виноват. Нечего было пристегивать меня наручниками и совращать всеми способами, а на следующий день целоваться с другой девицей, будто я пустое место.
- Так ты это еще вчера задумала?! – Суйгетсу в бешенстве извивался на простынях, будто вечно свободного волка обезволили железным ошейником. – Ну ты, сука, у меня еще поплатишься!
- Какой жаркий мужчина. Жаль, что у нас ничего не вышло, - с колючим сарказмом кинула Карин и отодвинула столик, который припирал дверь, дабы врачи или посетители не решили вдруг проведать больного. – Зря стараешься вырваться. Ты ведь и так не сможешь поднять руку на девушку, - послышался многогранный громкий треск за спиной, - не так ли?
Когда брюнетка обернулась, дух озадаченности и страха вдруг вселился в ее взгляд. Деревянные прутья кровати оказались недостаточно прочными, чтобы удержать такого буйвола, как Хозуки Суйгетсу. Два из них, за которые как раз были заведены обезволивающие веревки, выглядели сломанными, и, хотя руки парня все еще оставались связанными между собой, теперь эта кипящая яростью змея имела возможность передвигаться и, более того, ужалить.
- Ты правда так думаешь? – Его улыбка вселяла ужас.
Мигом оценив незапланированную сложившуюся ситуацию, Карин схватила за дверную ручку и выскочила в коридор, но мученик, видимо, не желал так легко отпускать на волю своего палача, пусть даже если придется выскочить за ним в чем мать родила. Жестко схватив за девичье предплечье и благодаря всемогущего, что в коридоре никого не оказалось, Суйгетсу, будто засекая время, немыслимо быстро затащил недотрогу назад в комнату и забаррикадировал дверь тем же столиком, в этом случае перевернув его вверх ногами. Прижав к стене притихшую мышь, обставив локтями по обе стороны от ее плеч и тем самым вдавив кулаки в область яремной ямки, молодой мужчина взглянул на девушку жадными голодными глазами. Мужество, решительность и страсть излучалась от этой внешности. Красив и опасен, как огонь. Дикий и независимый, как крапива. Вольный и неуловимый, как ветер. Резкими рывками он разорвал тесный медицинский халатик на красивой груди и сцепил пальцы на девичьей шее.
- Ты что творишь, мерзавец? – Та начала размахивать руками, пытаясь отстранить от себя голую разгоряченную персону.
- Совершаю расплату, чертовка. На сей раз слишком многое ты себе позволила. – Отбиваясь от царапающих лицо вредных рук, Суйгетсу не выдержал и бросил недотрогу на ложе «пыток».
- Даже и не думай ко мне прикасаться, кусок дерьма! – Карин начала отползать в край кровати – как раз в тот край, где совершен небольшой крах, – чтобы стащить со столика нечто острое и опасное, но под руку попался лишь стетоскоп, трубками которого можно лишь задушить нападающего, что у нее вряд ли получится.
- А вот это мне может пригодиться, дорогая. – Выхватив медицинский прибор из чужих пальцев и перехватив сначала одну атакующую руку, затем – вторую, связал им тонкие запястья так, чтобы девушка наверняка не могла вырваться по своей воле. – Теперь на равных условиях.
- Какой на равных, идиотина? – Для Карин поза с завязанными за спиной руками, лежа на плечах кверху задом, к которому так благополучно прижался посторонний мужчина не самым скромным местом, являлась, слабо говоря, не лучшим вариантом для атаки или хотя бы защиты. – Сейчас же развяжи меня!
- Развяжу, - парень бесцеремонно начал мять женские ягодицы, которые так аппетитно выглядывали из-под халатика, - но чуть позже. – Его пальцы все детально обследовали, пока не наткнулись на сочащуюся влагой запретную зону. – Хм, чего и следовало ожидать.
Пока Карин умирала от стыда от того, что поймана на горячем, и подбирала слова отговорок, таких же нелепых, как и ее поза, Суйгетсу оттянул в сторону кружевные трусики и легко вошел в девушку, утопая в ее теплом гостеприимстве. Недотрога тут же задохнулась от неожиданного и такого долгожданного блаженства, но неуступчивый протест внутри сознания продолжал бить ключом:
- Прекрати… прекрати немедленно. Я же тебя в порошок сотру, адское отродье!
- Детка, если будешь так громко разбрасывать комплименты, то нас однозначно услышат.
«Услышат. Вот что мне нужно. Услышат и спасут, какую бы глупую картину они не увидели. Но, черт возьми, я ощущаю себя высушенной землей, которая с неодолимой жаждой глотает капли долгожданного дождя. Его настойчивость, сила, власть и уверенность сотрясают каждую жилу моего организма, что вот-вот рассыплется от натиска возбуждения. Как можно просить помощи избавиться от того, что тебе приносит такое наслаждение?»
- Гад… - выпустила Карин со стоном, который подействовал на сознание Суйгетсу, как летние солнечные лучи на майский снег. – Ты… - Так и не договорив оскорбления, она закусила губы, дабы не закричать от того движения и трения внутри, какие невозможно было игнорировать.
Карин пыталась держаться на плаву и не утонуть в водовороте собственных ощущений, но крепкие мужские руки, что так страстно мяли ягодицы, и твердые быстрые толчки не давали этому совершиться. И парень замечал, как девушка поддается и расслабляется. Замечал, как она начинает очаровательно расцветать, подобно бутону черной прекрасной розе. Такой очаровательной и колючей. При виде поверженной добычи наглое превосходство вызвало еще большее желание, нежели ранее. Тело сочилось потом, непослушные белые волосы противно прилипали к вискам, воздух казался слишком горячим. Ему хотелось бороться с ней снова и снова, повергать, побеждать и властвовать. Над такой аппетитной вишней. Сочной, сладкой и кислой.
Удары головой о спинку кровати уходили далеко на задний план. Сейчас с недотрогой происходили такие события, что незначительные удары теменной части черепа казались темным перышком во всем пухе чувств. Следя за каждым рывком, она отметила про себя, что ее собственник грубеет, звереет, сатанеет, и, что самое странное, ей безумно нравилась его неутолимая жесткость. Почувствовав палец Хозуки у своего анального отверстия, а после и непрошенное проникновение, Карин закричала от удовольствия. Любые его выходки ей казались божественными, пусть даже если сейчас он начнет душить ее. В некотором роде так и вышло. Суйгетсу схватился за девичье горло и потянул на себя с целью поднять и прижать к себе столь желанное тело. Теперь она спиной касалась его груди, ушком чувствовала приятное неравномерное дыхание и слышала тихий шепот:
- Ты чувствуешь меня?.. – Этот голос и тон казались идеалом. - Чувствуешь, как наслаждение перетекает с наших тел?
- Да, - то ли сказала, то ли проглотила Карин.
- Ну а как тебе так? – Одно движение в сторону и они оказались на краю кровати.
Передняя часть тела брюнетки повисла за ее пределами, и девушка уже бы целовалась с полом, если бы кое-кто не удерживал ее натянутые за спиной руки и при этом не продолжал бы двигаться внутри нее. Положение стало более неудобным, теперь она выглядела еще более беспомощной, хотя, казалось, куда уже больше? Он начал двигать тазом кругами, и новые соприкосновения вызвали громкий женский стон в совокупности с тихим мужским. Резкие грубые толчки становились болезненными, но не менее блаженными. Сейчас такие несовместимые ощущения казались дополнением друг к другу и, как ничто другое, подходили к Хозуки Суйгетсу – тому, кто их ей дарит. Тело просто пылало, складывалось впечатление, что вот-вот от нее останется лишь легкий пепел, который медленно опустится на лакированные доски пола. Купания в липком сладком наслаждении сводило с ума, снова и снова накатывали невыносимые волны, которые вселяли дрожь в руки. И, наконец, нагрянуло лютое цунами в сиропе экстаза. Девушка понимала, что она не в силах преодолеть столь огромную силу переворота, машина уже запущена, и наслаждение выворачивало душу в теле. Не сдерживая ощущений, Крин застонала так, как того желала ее сущность, а это оказалось не так уж тихо.
Суйгетсу снова притянул девушку к себе и, лизнув шейку, тоже застонал, с каждой секундой замедляя движения ниже живота. Горячие тела липли друг к другу, будто так и должно быть. Их дыхание вошло в один ритм, медленно утихая. Сердца продолжали бешено биться, взоры встретились настолько рано, что никто не успел стереть с лица восхищение. Милое и нежное облизывание губ друг друга не назовешь поцелуем, хотя для них сей жест был необходим, ибо являлся словами «это было прекрасно».
- Ну что, ревнивица, попалась в свою же мышеловку? – начал он, натягивая типичную усмешку, которая Карин казалась безумно сексуальной.
- А кто тебе сказал, что это не изначальный план мышки?
- Ох, не увиливай, - фыркнул Хозуки, расколов ложь, как фисташку.
- Придурок, - выплюнула брюнетка и отвела смущенный взгляд.
Суйгетсу улыбнулся и чмокнул воздух.

***

Оттолкнувшись грязным носком обуви о белый подоконник, Сакура ввалилась в свою комнату и распласталась на полу, наблюдая за своей подругой, когда та закрывала вторые двери, оно же окно. Увидев Яманаку, ей сразу захотелось вывалить на нее свой давящий и раздирающий изнутри груз, но какая-то перегородка останавливала подобные волны. Столько новостей, будто они не виделись месяца три. Собственные приключения каждой из них отвлекли сознание настолько, что заставили забыть о близкой подруге и вот, когда наступил наиболее подходящий момент открыться, некое напряжение нависло над ними.
- Сакура… как… ты? – Довольно глупый вопрос, учитывая помятый и побитый вид Харуно.
Та с ответом не спешила. Поднявшись с пола, она потащилась к своему царскому ложу и села на него, обняв колени.
- Представь себе состояние, когда ты срываешься с высокой скалы и летишь к приближающейся твердой поверхности. Когда ты еще не упала, но уже разбита…
Такое странное сравнение заставило Ино заколебаться, и, спустя несколько молчаливых минут, она в панике искала подходящие слова, но они так и не наступили, ибо ей послышался спонтанный и неожиданный плач подруги. Удивившись, блондинка сразу же подбежала к Харуно и обняла ее за плечи, неся в таком жесте защиту и заботу.
- Сакура, ты чего?.. Перестань, дурочка...
- Дура! Пора называть вещи своими именами. Я типичная ничего не стоящая дура, дрянь и потаскуха.
- Нет, не говори так… Это… ведь Саске виноват?
- Он, - раскаялась Сакура и, зарывшись в объятия соседки, снова зарыдала в полный голос.
Разговор девушек затянулся до самого утра. Спать не хотелось, наверное, потому, что со временем становилось очень легко и спокойно. За долгий и подробный рассказ Ино о их интимной сцене с Саем и ее причине Сакура поведала подруге всю историю о ней и Саске. О том, почему вместо того, чтобы поведать закону имя ее насильника, она неоднократно пыталась убить парня, что оборачивалось для нее внушительной отдачей. О сегодняшней попытке убийства и ее последствиях. О том, как чуть не разрыдалась у него на глазах. Лишь смолчала о путешествиях по странным лабиринтам, о мертвой находке и ее спасителе. Для такого разговора она еще была не готова, ибо боялась даже вспоминать о той кошмарной ночи, постоянно объясняя всплывающие картины сном. Ей это казалась чем-то очень личным. Личным для нее и Саске, как бы глупо оно ни звучало.
- Не могу поверить в то, что ты так изменилась, Сакура… - заглянув в глубину зеленых, приглушенных тенями глаз, проговорила Ино. – Как за такой короткий срок из пушистого котенка вырос саблезубый тигр? Как ты превратилась в убийцу?
- Я еще ею не стала… - подметила та, умащиваясь удобнее под одеялом.
- И, надеюсь, больше не будешь пытаться ею стать? – вдыхая напряженный воздух, спросила блондинка.
Сакура снова создала внушительную паузу, но лишь потому, что ей вспомнился недавний телефонный разговор с Хиданом. Еще до того, как она переспала с Учихой Саске, но после того, как она узнала, чье же лицо кроется под маской Зорро.

- Алло.
- Алло. Хидан-сенсей?
- Да, слушаю. Кто спрашивает?
- Это… это Сакура… я хожу на ваши занятия…
- Ах да, розовая варварка?
- Кто? В общем, неважно. Я хочу спросить по поводу вашего братства.
- Все же надумала вступить в наши круги?
- А если вступлю, то вы мне поможете совершить одно жестокое дело?
- Какое такое жестокое дело? – В голосе послышалась заинтересованность или же показалось?
- Помоги мне искалечить Учиху Саске.
- Что?
- Забудь, - оборвала последним словом Сакура и прервала связь.

- Нет, хватит с меня увечий и прочего траха, - наконец, прервала паузу Харуно, протирая глаза. – Давай спать. Мне однозначно нужен отдых, чтобы идти на пары.
- Первые две можно пропустить, так что время у нас еще есть, - ответила та и, спрыгнув с кровати подруги, упала в мягкие объятия постели своей. – Лобастик, ну а как оно вообще?..
- Что именно?
- Секс с таким красавчиком, как Саске… - Некая зависть послышалась в голосе. -Прости, я заговорила о болезненной для тебя теме. Дура я…
- Да нет… Ну это… это… лучше, чем первый раз, - с усмешкой увильнула от ответа зеленоглазая студентка и отвернулась к стене.
«Это полная противоположность первого раза».

198

Глава 22. Иная сторона
- Идиотка!!! – бросил взбешенный водитель выпрыгнувшей прохожей, которую только благодаря скорости не расплющило автомобильными шинами.
Ее волосы блестели подобию розового песка, и переливались, словно тысячи лежащих на дне морских камушков. Глаза по соотношению с крохотным носиком были довольно большими и слишком выразительными за счет яркого и редкого зеленого оттенка. Пара таких же салатовых проводков тянулись по шее к болтающемуся на груди плееру. Вакуумные наушники полностью изолировали звук, овладевая слухом и рассуждениями.
Бросив бесстрастный взгляд кричащему, она также неуклюже поплелась в сторону учебного заведения. Уже третий день музыка была ее слушателем, а не наоборот. Чувственные мелодии проникали в ее голову и помогали растворить огромный ком соды в непонятную жидкость. Процесс был необходим, ибо он намертво закупорил вход всем свежим мыслям, воссоздавая старые воспоминания в 3D слайд-шоу. Разобраться в себе было также сложно, как и осознать действительность случая с тем ужасным трупом. Не раз всплывали слова Ино: «Не могу поверить, что ты превратилась в убийцу». А ведь психологически она действительно была готова к сему немыслимому поступку, но это же не значит, что она окончательно заключила контракт с Дьяволом? Хоть и крови для подписи было пролито достаточно.
Когда девушка шагала по коридорам меж расплывающейся толпы студентов, ноты любимой музыки вызывающе защекотали барабанные перепонки и колыхнувшиеся эмоции. Сердце взбудоражилось, как птица с поломанным крылом, а кожа покрылась неприятными мурашками, будто ледяная вода растеклась поверх тела. Разнообразная одежда окружающих; свежие, судя по их лицам, сплетни; воздушные конфликты с помощью взглядов казались ей настолько пустыми и блеклыми, будто у нее без разрешения кровожадно выдрали часть сущности и бросили в миксер. И теперь она, подобно маленькой девочке, металась меж стен неведомого лабиринта, пытаясь найти двери выхода. Пытаясь понять, для чего ее бросили в холодное сооружение, полное тупиков, ловушек и единственного маньяка в нем – самого архитектора. Обворожительного, твердого и чарующего, как черное золото. Но черное остается черным.
Заметив лицо Учихи метрах в шести, девушка, будто под действием рефлексов, моментом спряталась за двойные коридорные двери, ведущие в другое крыло. До сегодняшнего дня она старалась избегать встречи с этой личностью, по крайней мере, до того, пока не разложит по полкам все детали, касающихся их отношений. Хотя, каких отношений – они-то за весь период перекинулись максимум парой слов. Но вот таким безмолвием он за жутко короткий срок перевернул все средневековые замки ее внутреннего мира настолько, что становилось страшно. Ибо этот черноволосый парень теперь знал, как ее уничтожить изнутри.
Убежище для созерцания было идеальным. Ведь зеленоглазая не раз гуляла этими коридорами и точно запомнила, что стеклянная часть дверей является зеркальной снаружи. Так что сколько бы он ни присматривался к плоскости, все равно видел лишь свою безразличную наглую физиономию, а не спрятавшегося в кустах тушканчика с наивно-розовой шерсткой.
Черная несколько обтягивающая футболка идеально подчеркивала его стан, расцветкой совпадая с прямыми волосами, подающими на глаза, и тканевым напульсником на запястье. Шпионское созерцание позволяло рассмотреть его широкие губы. Отметить каждый изгиб, коснуться взглядом, попробовать на вкус с помощью памяти. Жаркие губы с привкусом острой приправы, как это было тогда. Как это записала рука вымышленного дневника.
Многочисленные карманы на шортах выглядели спортивно и стильно, а свисающая дугой серебряная цепь на них – дерзко и вызывающе. Особенно его вид обжигали короткие блестящие перчатки с отрезанными пальцами. Они, как ничто другое, наиболее четко подходили под эту сильную строгую натуру. Он прекрасен – и это факт.
Почему-то в голову полезли мысли, как она впервые увидела его. Как Ино все уши прожужжала о превосходности и уникальности сей персоны. Как сама Сакура очаровалась его образом плохого парня и нередко представляла их целующимися в поле зрения множества персон, грызущих гранит науки в том же учреждении и угрызающихся с зависти в тот момент. Но полнометражные слухи, которые чуть ли не в газетах печатали, а в особенности – рассказ Карин, не без разочарования раскрыли ей глаза. До этого он был плохой, затем стал нестерпимый и ненавистный, теперь же… истинное и изысканное зло. Не ненавистное, а загадочное, словно надломленная кора кокоса и появившаяся на горизонте белая стружка, скрывающая сокровище – сладкое молоко сердцевины.
Увлеченно разговаривая с несколькими ровесниками, брюнет резко и непредвиденно для Харуно повернул голову в ее сторону и устремил черноглазый, как переспелая смородина, взор на те самые двери. Сакура аж вздрогнула от уколов неожиданности, впускающих через иглы яд парализации. Поток воздуха в легких в один момент прекратился, ожидая последующих распоряжений начальства, а скопившаяся во рту слюна наткнулась на образовавшуюся в горле скалу.
Его опасный коварный взгляд длился так долго и так невыносимо, что, казалось, он смотрит не на дверь, а как раз на нее. Прямо в ярко-зеленые глаза. В ее влажный внутренний мир, видя в нем застывшие холодом озера слез и мертвые руины, созданные им же. Видит крошечную клумбу цветов, питающихся разъедающей кислотой и создающих вид, что им нравится черпать силы из подобной почвы. Видит скопившиеся грозовые тучи жажды убийства и черное слепящее солнце, которому под силу их разогнать.
«Это зеркало! Это зеркало! – пыталась убедить себя разоблаченная шпионка, что у нее выходило скудно. – Он смотрит на свое отражение! Не на меня!»
Жестокая паника начинала непрошено пробираться сквозь поры и рассеивать свои плоды истерики. Даже зная, что его взгляд не направлен в ее адрес, Сакура не могла проиграть этому бою. За весь мучительный процесс она даже не соизволила моргнуть. Сейчас ей больше читал указания организм, нежели разум. Недавно обливаясь потом от прямых солнечных лучей, ее за мизерный период бросило в судорожную лихорадку. Музыка в наушниках как никогда попало под настроение. С каждой нотой просыпалась та неуверенная скромная Сакура, которая способна чувствовать и которая способна плакать. Что случилось между ними? Что есть между ними? Правда ли он испытывал к ней влечение? Или же это способ показать даме свое место? Доказать, что она не лучше его ночных одноразовых подружек. Угостить собаку мясом и указать назад на будку. Но не выходит ли она уязвимой, если столь сильно акцентирует на произошедший грубый и страстный секс? А особенно если напарником оказался Учиха Саске.
Один из собеседников набросил плащ вопроса на внимание созерцающего и в придачу толкнул того в плечо. Брюнет несколько растеряно перевел взгляд на стоящего рядом и с кивком последовал за ним. Продолжая изображать бездушную статую, Харуно проводила взором несколько спин и позволила себе выдохнуть накопившийся воздух. Решившись выйти из норки, она под руководством интереса сразу же глянула на потустороннюю часть дверей.
- Что? Как? - пару ударов ладонью руки по хрупкой поверхности и медленное сползание спиной по ней с желанием застрелиться. - Стекло… Стекло.

***

Захлопнув свою тетрадку с конспектом, Карин оглянула аудиторию, на территории которой остались лишь несколько людей и преподаватель. Поднявшись, она последовала ко второму, имея при себе кучу претензий.
Несколько дней она с Суйгетсу так и не разговаривала, несмотря на то, что хотелось, но не раз переглядывалась с ним недосказанными репликами. Учеба полностью и безотказно отбирала время. Все педагоги будто с цепи сорвались и почему-то всегда приземляли свои клыки на ней, будто агрессивным цветом они считали черный, а не красный.
- Как я поняла, вас не устроила моя работа, - начала она, подойдя к особо занятому человеку за столом. – Можно узнать, в чем проблема? – Ее тон показался нахальным даже посторонним ушам.
- А что ты хотела, милочка? Почти весь материал взят с интернета, причем слово в слово, - деликатно сложив очки, ответил морщинистый «знаток».
- Как вы можете заявлять подобное? Я собственной рукой писала, выковыривая каждую строчку из своих вяленых мозгов! Ночами не спала, чтобы преподнести вам достойную работу, а вы теперь говорите… - возмущение влилось свинцом в язык, – вы...
- У меня лекция на подходе. Освободите аудиторию, - голос в конце помещения, обращенный остаткам учащихся здесь, показался знакомым и опасным. И сама опасность в том, что слова были обращены ко всем, кроме нее.
- Да-да, уже удаляюсь, господин Кабуто-сан, - замешкался преподаватель девушки, складывая все свои папки в стопку. – Карин, помоги мне со всей этой макулатурой.
- С глубочайшим почтением, попрошу предоставить эту работу другому студенту. Карин мне еще понадобится, - голос приблизился и остановился прямо за спиной брюнетки, которая, все еще не поворачиваясь, начала покрываться холодным потом.
Несколько молодых людей помогли преподавателю с вещами, и в скором темпе исчезли из виду. Карин так и хотела выкрикнуть: «Постойте», ибо оставаться наедине со светловолосым знакомым не было ни малейшего желания. Ощущая чужую отвратительную ауру, девушка внутренне проклинала возникшую ситуацию. Послышался легкий смешок, а за ним шепот:
- Как думаешь, если я тоже перекрашусь и сниму очки, то также бездарно скроюсь в толпе, как и ты?
- Отвали, урод, - не деликатничая, выплюнула Карин и, все еще отводя взгляд от собеседника, уверенным шагом направилась к своему рюкзаку.
- Как я понял, ты отказываешься со мной сотрудничать?
Та ответила глухим молчанием, делая вид, что складывать вещи – это жуть какое увлекательное занятие.
- Ну и как тебе учится? - надавил на больное светловолосый мужчина, искривляя губы в насмешливой улыбке и ловя разоблаченный с накипающим возмущением взгляд.
- Так вот чьих рук это дело! – Карин в гневе швырнула тетрадку в преподавателя анатомии, наблюдая, как та раскрывается в воздухе и прилипает к лицу самой цели.
- Ты глупее, чем я думал. - Мужчина двумя пальцами снял с себя брошенный мусор и откинул в сторону. – Я ведь не просил невозможного. Наоборот – ты была б в выигрыше. Ты популярна, красива, активна. Раздать один раз товар. Не продать, а просто подарить друзьям и знакомым частичку удовольствия…
- Не собираюсь я принимать участие в рекламе твоей наркоты, слышишь? – вспыхнула та, как зажигалка с полным запасом. – Сначала на халяву, затем за деньги, и вот ты уже стоишь по ту сторону закона.
- Ну, как знаешь. - Искривив нахальную мимику, Кабуто контрастно намекал на отчисление.
- Я тебя не боюсь, - выплюнула Карин, стянув рюкзак со стула и открыв входные двери. – И, знаешь, если уж дело пошло на откровенности, то ты отвратительный в постели. Тогда-то я не знала, ибо было не с чем сравнивать. Но ощутив руки настоящего мужчины, я поняла, из какого места растут твои, причем не только руки.
- Ты ведь понимаешь, - мужчина вмиг оказался у почти исчезнувшей в глубинах бесконечных коридоров брюнетки, схватив за тонкое предплечье, - что ради принципов ты теперь будешь уничтожена?
- Ты еще скажи «бу», чтобы я окончательно испугалась, - съехидничала та и, вырвав руку из чужой хватки, растворилась за пределами стен.

Блуждая учебными лабиринтами в поисках того, кто бы выдержал бурлящую через верх черную ненависть, Карин не выдержала и что есть силы бросила рюкзак в ближайшую стену, после чего раз десять побеспокоила его ярыми пинками носом обуви и, в конце концов, уселась на него, меланхолично опустив лицо в ладони.
- Вижу, с тобой дело худо. Давай, живо исчерпывайся, сестренка. – Рядом присела красивая особа с желтыми, как пчелиные полосы, волосами и столь обыденными, будто она с ними и родилась, четырьмя короткими хвостиками.
- Не собираюсь плясать под его дудку и шантаж. Кусок бревна без сучка… - Злость переливалась в уныние. – Темари, похоже, наша компания скоро поредеет. Одну из недотрог скоро выпрут отсюда под зад коленом.
- А я тебе говорила, что это его нос торчит из общей сути, - не вовремя начала подруга тему «я же говорила».
- Отрубить бы его, как и прочите выпирающие части тела.
- Да погоди ты, Карин. Ты ведь можешь донести о блаженном порошке его вершине, и потом уже посмотрим, кого вышвырнут под зад коленом.
- Пустые слова студентов для них ничего не весят. Нет груза, который бы их переубедил. Нет доказательств. Пора осознать, что пока я буду полностью пропитана учебой, преподаватели не смогут окончательно завалить меня.
- А экзамены? – упомянув о недалеких испытаниях знаний, Темари тяжело вздохнула.
- На экзаменах присутствует комиссия, то есть свидетели моих правильных ответов. Дотянуть до конца сессии, а там все и забудется. – Карин поднялась на ноги и отряхнула грязные стороны рюкзака. – Пожелай мне не сдохнуть до этого времени.
- Такие как мы без деревянного кола и чеснока так легко не дохнут, - попыталась подшутить блондинка несколько грустным голосом, вспоминая старые посиделки с подругами и провожая взглядом одну из них.
Тщательно обдумывая проблему Карин, Собаку неожиданно для себя краем глаза заметила, как рядом также на корточки подсела темная фигура. Память мигом обозначила личность, когда ее хозяйка повернула голову. Лохматый высокий хвост, мужские грубые скулы, нахмуренные черные брови. И придачу к этому легкая темная рубашка с завернутыми рукавами и распахнутым воротником.
- Что? – со значительной долей раздражительности в тоне спросила блондинка, скрывая настоящую погоду эмоций при виде сего облика. Чистая радость и восхищение, ведь, как бы глупо ни звучало, она скучала по этому парню, хоть и категорически отрицала сей факт.
- Почему сразу так грубо? – Шикамару с досадой закатил глаза. – Все еще злишься, что ли?
- Злиться? Да что ты? Меня всего лишь втянули в коварный план, чтобы трахнуть в квартире моего же брата. С чего мне злиться?
- Если тебе станет легче, то я не планировал. Да и вообще, я тогда был уверен, что ты пошла к любовнику. Откуда мне было знать, что вечер подведет итог таким прекрасным завершением? До этого у меня лишь блуждали мысли, как ты после нашей ночи сразу же поплелась к другому. Я ведь человек и мужчина в одном лице. Я тоже могу злиться.
- Так я еще и виноватой получаюсь? – не поддавалась та.
- Слушай, из-за таких вот выходок я ощущаю себя жестоким насильником и извращенным маньяком. Ты можешь посмотреть мне в глаза и, дабы окончательно подорвать мою разбушевавшуюся совесть, сказать, что не получила и мизерной доли наслаждения?
Слова Нары вогнали девушку в краску, а точнее, та тянувшаяся цепочка воспоминаний, которую они спровоцировали. Догадывался ли он, что она думает о нем чаще, чем о своей внешности? Что несколько дней подряд перед сном представляет их переплетающиеся между собой тела? Что всегда смущается при виде кухонного стола брата? Что жаждет его также пылко, как и тогда… и ненавидит за такую непреодолимую зависимость.
Заметив ожидаемую перемену девичьего лица, Шикамару, радуясь в душе как никогда, ибо теперь он точно знал, что слова этой грозной девицы явно не соответствуют позывам ее нутра, отвел взгляд.
- Но я пришел не для того, чтобы обговаривать то, что есть между нами, а чего нету. Хочу поговорить о Карин и способе добычи доказательств – ключа ее свободы.
- Ты что… нас подслушивал? – Темари подпрыгнула и тут же упала на грязный пол из-за упавшей на ее плечо руки. От его прикосновения возникла целая буря чувств от ручья дрожи до озера наслаждения.
- Правильно сказать: случайно услышал, проходя мимо. Не могу понять, чем ты, собственно, недовольна. У меня есть идея, и я предлагаю свою руку помощи.
«А что еще, кроме руки, передоложишь?» - озарила пошлая мысль голову якобы недотроги, на что та закашлялась и оглянулась. Ее желанный самец уже успел удалиться от нее в глубину темного коридора.
- Эй, ты куда?
Шикамару не соизволил обернулся, а зря, ведь такой детской растерянности на лице Собаку он еще не видел.
- Мне в ту сторону. Если ты пришла к правильному решению, то тебе придется идти со мной плечом к плечу.
Собаку даже рот приоткрыла, сверля дырку в мужской спине. Проклинать ли подругу или же обожествлять, что благодаря ее проблеме она станет ближе к нему. С каждой секундой его широкоплечая фигура становилась все дальше. Исчезнет из виду – профукала свой шанс. Подорвавшись с места, она ринулась к хитрому брюнету и подстроилась под линию наравне с ним, краем глаза замечая на его лице довольную искреннюю улыбку и отворачиваясь, чтобы скрыть свою.

***
- Как ты себе это представляешь? – Разозленный шепот был близок, а прищуренные глаза с отблеском фиолетового огня – где-то в далеком верху.
- Просто сбрось мне канат, по нему я взберусь сама, а с окном ты мне поможешь.
- Это комната Саске и Шикамару, а не моя! – Голос из сотового телефона уже орал.
- Ой, ты в ней проводишь больше времени, чем в своей. Давай, бросай уже.
- Карин, чтоб тебя! Ты хоть можешь сказать, для чего ты стремишься одолеть эту веревочную змею и оказаться в чужой комнате?
Вопрос схватил за горло нелепую суть. Последовало молчание.
Чтобы отвлечься? Чтобы забыть о неприятностях? Чтобы вспомнить?
- Чтобы поговорить… - уже тише и менее уверенно произнесла Карин.
- А чем тебя не устраивает разговор по телефону? – как юная девственница, упирался рогами Суйгетсу.
- По телефону тебя не трахнешь! – сорвалась брюнетка, после уже задумываясь о словах. – Черт! – психанула она и устало провела ладонями по лицу, переходя на передние пряди и замечая в этот момент движение вблизи – брошенный болтающийся канат. – Ну вот, стоит сказать ему о сексе, как все вопросы сразу отпадают.
С немалыми мучениями достигнув другого конца прочной веревки и ухватившись за крепкую надежную руку, необычная гостья пролезла в уже знакомую тесную комнату. Медленно шагая, будто гуляя, она направилась к привлекшей взор гитаре у шкафа, существование которой не было обнаружено в предыдущее посещение сего жилища.
- Не знала, что ты играешь, - элегантно коснувшись тонких струн кончиками пальцев, призналась интриганка, взломщица, почти воровка. Такая плохая и неприступная, без рукоприкладства способная дать пощечину… стулом, например.
- Нет, это… - Некая несобранность числилась в жестах и мелком заикании, ибо парень все еще ожидал фальши, подвоха, скрытой камеры и неожиданно возникшей толпы с возгласом «сюрприз». – Это Шикамару у нас ценитель музыки. Говорю же, комната не моя.
Карин, игнорируя лепет ближнего, подошла к плееру и подключенным к нему миниатюрным колонкам, и нагнулась, дабы найти подходящую песню на крохотном дисплее. Кто бы мог подумать, ведь совсем недавно под излучающие звуки сего проигрывателя эта девица по принуждению танцевала стриптиз, теперь же она выступала в роли самого инициатора.
Не упуская шанса разглядеть предоставленную округлую попку, Суйгетсу почувствовал напряжение в штанах, особенно когда прочитал фразу на ее бриджах «Хочешь прокатиться?» Почему-то ему казалось, что вопрос адресован именно ему, дабы спровоцировать и соблазнить. Тепло сгущенкой разлилось по телу, стало сладко и приятно. Вызывающие к бою ягодицы становились более желанными, язык облизал губы, слюна слишком часто скапливалась во рту.
- Как насчет обещанного на… земле? – Метод общения отличался от обыденной въевшейся дерзости Хозуки.
Медленная приятная музыка заполнила пространство. Обернувшись, девушка с взглядом хищницы приблизилась к крепкой фигуре и почти легла на нее своей грудью.
- Обещанное остается в силе, - сказала она прямо в мужские губы и двинула лицо ближе для поцелуя, но молодой мужчина тут же отстранил голову назад, снова создавая между ними небольшую долю пространства.
- Как-то странно для тебя, - подметил он.
- Тебе какая разница? Девушка, никому не дающая, кличущаяся недотрогой, прилезла по канату в запретную общагу, дабы переспать с тобой. В чем проблема-то? – Ее ладонь коснулась шеи, а язычок сочно провел по ней мокрую дорожку.
Беловолосый закатил было глаза, но сразу же взял себя в руки, желая добраться до сути:
- Я все еще хочу услышать ответ.
- Нужно развеяться. Нужно забыть один инцидент. – Руки нырнули под его майку, царапая ногтями упругий пресс и грудь. - Нужно отвлечься и настроиться, наконец, на учебу. Доволен?
Выражение лица Суйгетсу на миг застыло, но вскоре размякло.
- Вполне, - резко выплюнул он и скоро вышел за дверь. – Я сейчас вернусь.
Не забивая себе голову рассуждениями о весьма странном бегстве будущего партнера интимных ласк, девушка упала на одну из двух кроватей, рассыпав переливающиеся, как черные ниточки атласа, волосы на укрывающем постель пледе и рассматривая узорчатый рисунок потолочных обоев. Вроде бы безобидное изображение растений, но ей они казались колючими, острыми, загоняющими в угол, как это делал с ней Кабуто. Его условия и шантаж не удосуживаются покидать ее голову и освободить тем самым место знаниям микроэкономики, которая буквально давила на мозг из-за недожеванной втораплановости.
Минут через пять-шесть беловолосый баскетболист снова появился в комнате. Карин обратила на него внимание лишь тогда, когда он поставил широкие свечи на столик и, достав свою зажигалку с кармана, начал поджигать их фитиль по очереди. Воздух смешался с приятным ароматом ванили. Глубоко вдохнув его, девушка на миг прикрыла глаза от такого блаженного ощущения воздушной легкости. За это время Хозуки успел достигнуть выключателя и убрать из комнаты техническое освещение.
Небольшое помещение с помощью утемненных углов и колыхающихся теней вдруг затмилось в загадках и тайнах, создавая уют, спокойствие и гармонию. Музыка как никогда удачно подстроилась под чарующую, словно изысканная магия, атмосферу. Аккорды так и ласкали уши, подталкивая к тонкостям, нежностям и деликатности.
- А ты романтик, Хозуки, - приятно удивилась Карин, подойдя к нечетко очерченной фигуре.
- А ты думала, что уже полностью изучила меня? - Судя по стереотипам этой личности, здесь должна была последовать ухмылка, но таковой не обнаружилось.
Его грубые, но не менее аккуратные руки залезли под чужую футболку и одним движением сняли ее через голову, откидывая к тому же музыкальному инструменту у шкафа. Через мгновение ей уже составил компанию бардовый бюстгальтер и бисерный аксессуар, место жительства которого ранее было прописано на девичьей шее. Брюнетка в свою очередь запустила пальцы в его белые приятные и удивительно мягкие волосы. Попробовать их на ощупь, почувствовать их щекотные прикосновения к коже, удивиться, насколько они податливые. Удивительно, что она замечала их податливости ранее.
Прервав увлекшуюся его волосами девушку, парень уложил утонченное несопротивляющееся тело на кровать и, перевернув его на живот, почти уселся всей массой на все еще облаченные в одежду женские ягодицы. Карин и слова даже не пикнула, она уже успела свыкнуться с фактом, что он главный в их похотливых играх, и ей этот пункт ужасно нравился. Загадочность и неизвестность. Что же он придумал на этот раз?
Нежные пальцы легко коснулись плеч. Настолько бережно и аккуратно, будто она являлась скульптурой из пепла. Одно неправильное прикосновение, и все рассыплется и взметнется в воздух потерянной пылью. Дорожка его касания потянулась к низу спины, отчего девушка невольно вздрогнула. Не от возбуждения… от рефлекса.
- У меня там щекотка, - еле слышно прошептала она.
- Я понял. - Его голос идеально подходил под звучащую мелодию. Такой же грациозный, упоительный и сладкий.
Умелые руки начали мять плечи, бока, с осторожностью впадающую дугу спинки. Рисовать круги на гладкой коже, линии, спирали, зигзаги. В меру легко пощипывать, в меру царапать, в меру целовать. Каждое его ангельское касание доставляло наслаждение. Без песчинок влечения и страсти, без волн желания и жажды, без огня, без пожара. Ей было хорошо лишь от того, что он дотрагивался к ней. Как к божеству. Как к чему-то великому и идеальному.
В таком состоянии не ощущаешь шаги подступающей сонной иллюзии. Ее объятья, ее сказочность, ее легкость. Глаза размякшей студентки самовольно закрывались, а губы успели пролепетать последнюю фразу, как признание:
- С такой стороны я тебя еще не видела. - Шелест шепота не скрыл ту искренность, какая издавалась изнутри. Искренность маленького счастья.
Глубокое дыхание символизировало начало крепкой сонной трапезы. Молодой человек нагнулся к женскому ушку и сдул переливающуюся огнями душистых свечей черную прядку.
- Минус этой стороны в том, что она не позволяет использовать мое тело в роли успокоительного. - Прощальный поцелуй в плечо и прощальный щелчок двери обители ванильного массажа.

199

- Боюсь, ничего не выйдет, Темари. Ты ведь прекрасно знаешь, насколько из меня паршивая актриса, - сдирая оставшийся лак с неухоженного из-за нехватки времени маникюра, призналась черноволосая особа.
- У тебя все выйдет, дурастик. Я уверена. Ты только подумай, насколько тяжкий груз спадет с твоих плеч.
- Ты понимаешь, что из обычного местного боя мы создаем глобальный катаклизм? – Дабы потушить разгоревшееся лицо, Карин зачерпнула воду из фонтана – места ежедневной встречи недотрог – и смочила пылающие щеки. – Если я провалюсь со своим спецзаданием, то меня ждет долгое и мучительное погребение в глубо-о-о-кой заднице.
- Он ведь не оставит тебя в покое, крашенная дурочка.
- А ты-то, некрашеная, все знаешь! – на смазанный дружественным медом голосок прилипла паническая пыль. – Это ведь я погружаюсь все в большое дерьмо, а не ты. А из-за чего? Потому что твой любовник-гений так сказал.
- Да пошла ты, Карин… на член Суйгетсу, - с обидой послала собеседницу Собаку, на что та аж ахнула, приоткрывая рот, ибо туда ее еще точно не посылали. – Я ведь хочу тебе помочь и доказать, что иного пути не существует, а если ты считаешь иначе, то твоя наивность имеет немалые шансы затопить Тихий океан. Пора взять этого козла за яйца, а не дергать беспредельно за рога. Показать, что ты не лыком шита, а настоящей стальной леской. Это бегство и прятки меня больше всего пугают, ибо с боязнью ты становишься неузнаваемой. Не той острой Карин, которая достигает всего, чего хочет, и которая может добавить сочную горстку перца в сладостное варенье любой чужой жизни, дабы знали, как переходить тебе дорогу. Самая стойкая особь из нашей партии с типичным эгоизмом и заточенным стальным стержнем внутри, который в любой момент может соскочить с укреплений невидимого арбалета и воткнуться в солнечное сплетение твоего недруга.
За период многословной подбадривающей, словно военачальник перед армией, речи гнев слушателя успел разрыхлеть и, осыпаясь клочьями задумчивости, оставить после себя умиротворение и тихое спокойствие. Размышляющий взгляд уставился на мелкую квадратную плитку учебного двора, а ноги против параллели фонтанной перегородки начали безвольно болтаться.
- Я покажу, насколько грязен червь, когда выведу его на чистую воду…
- Теперь я узнаю наш экскаватор. – Выдохнув напряжение через вытянувшуюся улыбку, Темари довольно похлопала по плечу сидящую подругу.
- Из-за такого «комплимента» я ощущаю себя накачанной мощной бабой, увлекающейся бодибилдингом, - призналась та, но шутка не воспринялась должным образом, ибо Карин неожиданно заметила очень знакомую личность вдали, прячущуюся из обзора за спиной Собаку. – Сакура… - озадаченно пробубнила она, прекрасно осознавая, что от третьей недотроги не скрылся ее разговор со второй.
- Сакура? – повторила блондинка уже вопросом после того, как обернулась.
- Сколько голодных тайн, сколько прочных секретов и сколько наглой фальши относительно меня, - соскочили с губ Харуно скользящие слова с переливом обиды.
- Сакура, только не веди себя, будто я тебе ничего не говорила об угрозе моего вычисления, - таким же холодным тоном утвердительно начала Карин. – Ты вообще в последнее время кого-нибудь слушаешь? Ты хрен знает сколько натурально имитируешь зомби, слушая лишь свои мысли и свою музыку в наушниках. Хочется взять тебя за плечи и хорошенько встряхнуть с криками: «Сакура, проснись, наконец!» Но, думаю, это тебе уже вряд ли поможет выбраться из гущи своего парадоксального астрала.
- Знаешь, Карин, можешь не затрудняться! – вмиг вспыхнула Харуно на возмутительные слова подруги. - Для своих многочисленных высказываний у тебя остается старая подруга, - она ткнула в сторону Темари, - и новая… та, с которой ты трахалась!
- Сакура, перестань молоть бред, - влезла темноглазая девушка, пылко оглядывая обоих. – Если она перепихнулась с ним пару раз, то это не значит, что он заменит ей дорогую давно знакомую подругу…
- Пару раз? – ошарашено с широко раскрытыми глазами перебила ту взбешенная Харуно. – Когда? Когда ты успела, черт тебя возьми? Ты уже девочкой по вызову подрабатываешь, что ли? – Она подошла к Карин, чтобы разглядеть товарища вблизи и заглянуть в красные глаза, начинка которых за период ее погружения в собственный мир значительно поменялась.
- Это было на вечеринке и…
- Не оправдывайся перед ней, Карин! Какое имеет значение, сколько раз и где это было, если тебе самой это понравилось? – перебила Темари, контрастно переводя стрелки в свою сторону.
- А ты-то… недотрога желтокурая… - с сарказмом плюнула Сакура. – Правдивы ли те слухи про тебя? Или в твоем случае тоже было пару раз?
Ответ-молчание беспощадно поверг взбесившуюся в панику. Она теперь не понимала, где реальность, а где ложь. Где подевалась до невозможности прочная дружба недотрог? Их доверие, поддержка, единогласие. Как все успело настолько быстро поменяться и перерасти в совсем другое русло? По правде ли было то время их объединения? Или они держались вместе, дабы не умереть в одиночку, подобно потерянным жалким дворнягам? Они, как три столба, подпершие друг друга и дающие опору лишь до того, пока не появится новая надежная и укрепленная. И сейчас это время подступает… два столба не нуждаются в третьем… подпиленном и разрыхлевшем. Который, виляя из стороны в сторону, продолжает так же неуклюже хвататься за обвисшие провода дружбы, как и тайно скрывать свои едкие раны.
Мантия противной горечи накрыла разум. С ногами взобравшись на ограждение фонтана, Харуно ткнулась носом в поджатые коленки и громко зарыдала. И плевать, что смотрят прохожие. Плевать, что смотрят подруги, сию же минуту подбежавшие к ней.
- Сакура, ну прости, что мы не рассказали тебе о парнях.
- Да, Сакура, - начала помогать соседке по комнате Карин в подбадривании рыдающей, - мы не думали, что тебе настолько трудно будет это воспринять. А могли бы догадаться, ведь ты еще чистая и ангельски-невинна.
Последние слова гвоздями вонзились в сознание, подбавляя энергии растущей в горле глыбе. Шквал нового отчаяния обрушился на голову ледяным дождем. Не от того, что она не такая уже чистая, не такая уже невинная и уж точно далеко не ангел. Острыми ноготками нутро раздирала ненасытная совесть. Словно ненужный дезодорант, она хранила шипящую суть за металлическими стенками тайн, которая после тихого безобидного пшика оседала на все выпирающие части мозга. Ужасная гадкая вина с отблеском эгоизма взяла в руки дрель и сверлила щели в нервах. Вина в том, что даже сейчас, накричав, обвинив и буквально ткнув носом в ошибки, она не может признаться, что ничем не хуже их самих. И уж если говорить о скрытых друг от друга секретах и недосказанных случаев, то Сакура в разы грешнее, чем они вместе взятые.
- Я не хочу снова остаться одна. – Чувство ничтожной жалости насмехалось изнутри. Она подняла голову и посмотрела на близкое лицо Карин. Строгое и уверенное в себе. А ведь именно эта девушка была предметом ее подражания. Сакура всегда пыталась скопировать холодный неранимый характер подруги. Стать такой же твердой, колючей и независимой. – Я не хочу вас терять.
- Кто сказал, что ты нас теряешь, мисс Меланхолия? – бережно отозвалась Собаку, сев на корточки и взглянув на унывшее существо снизу вверх. – Если мы нашли парочку заинтересовавших нас личностей – это не значит, что мы готовы уже предать друг друга.
- К тому же, где мы, по-твоему, найдем таких же сумасшедших подруг, как мы сами? – подбавила Карин щепотку переубеждения, которое, судя по обмякшему лицу Харуно, проходило на «ура».
- Девчонки, - с облегчением и даже с намеком на улыбку выдохнула она, - простите меня.
«За ложь. Вранье. Шифрование. Которое явно воняет недоверием. За то, что не открылась вам, когда вы открылись мне. Что не рассказала, не призналась, не показала вам содержимой закрытой книги. Начинку моего второго я».
- Да ладно тебе, мы тоже виноваты. – Карин протянула сухую салфетку. – А теперь давай вытирай эти слюнявые сопли и марш в пиццерию для перекуса сырной сочной…
Случайно заговорив о пицце, девушка тут же наткнулась взглядом на того, с кем она ассоциируется из-за прошлого нелепого сравнения. Он в одиночку маршировал свободным шагом, на ходу натягивая черную бейсболку. Учитывая, что во время обеда солнце наиболее беспощадное, цвет он выбрал неудачный. Сакура тут же проследила за увлеченным, заставившим прервать речь, взглядом подруги, натыкаясь на знакомую белобрысо-голубую физиономию.
- Пиццей? – вопросительно завершила чужое предложение Темари, тем самым пытаясь сказать Карин: «Проснись, дура».
- Иди к нему, - благоговейным тоном произнесла зеленоглазая студентка.
- Что? Да нет… - неуверенно ломалась та. – У меня лишь пару вопросов к нему, но они подождут.
- Иди. – Харуно доверительно положила руку на кисть подруги и посмотрела в ее красные, как начинка спелого арбуза, глаза. – Все нормально. Правда.
- Я на десять минут.
Удаляющаяся фигура Карин привлекла внимание двух оставшихся молодых особ к еще одному знакомому парню. Брюнет. Темные глаза. Красная футболка с сетчатыми рукавами. Безразличный усталый взгляд, будто ему даже воздух лень вдыхать. Зная, что Сакура тоже заметила его, Темари от неудобства забегала глазами из стороны в сторону и остановилась на выражении лица «я никого не видела», взирая на посторонних прохожих.
- Да ладно тебе, лицемерка, - не поверила та, вытягивая улыбку разоблачителя.
- Сакура, я тоже на одну минутку и только по делу. Но я с ним не встречаюсь, - утвердительным тоном заявила та и чмокнула Харуно в щеку. – И, возможно, тебе уже тоже пора подумать о загрязнении своей… «чистоты»?
- Вали уже, - фыркнула та, взмахивая рукой, и, когда блондинка отдалилась вне зоны слышимости, добавила: - Мою «чистоту» уже не замажешь.
Влажная салфетка в кулаке вжалась в тугой ком. Детально его рассматривая, Сакура вдруг ощутила стыд за саму себя. Почему она снова пошла навстречу рыданиям? Ведь она теперь другая. Та, которая не знает слов: «слезы», «отчаяние», «замкнутость». Но все эти пункты она предательски нарушила в один момент, и теперь грядет обратное перерождение. Началом можно судить обещание самой себе, что из ее глаз больше не покатятся слезы, насколько бы безысходная и ужасная боль не посетила бы тело. На очереди встает признание девчонкам обо всех ее бурных похождениях: как земных, так и подземных. Только, похоже, дело будет не из легких.
- Мой черед показать и свое отражение, - прошептала она, изучая свое изображение в воде, – только, боюсь, оно вам жутко не понравится.

Догоняя мужественную высокую относительно ее роста фигуру, Карин уже отчетливо представляла, как крепко схватит за эти большие плечи. Не для объятий, а чтобы удобней было заехать коленом меж широких лопаток. На языке застыли тяжелые расспросы с ранее сформированными предложениями.
- Что ты здесь делаешь?
- Да, интересно, что же я делаю в своей комнате.
Неприятное воспоминание, от которого прямо выворачивало от стыда, снова постучалось в дверь вязких размышлений. Когда девушка оказалась у причины своих бед, Суйгетсу несколько томно вытянул из кармана мятный леденец и, бросая блестящую бумажку в урну, чуть ли не упал лицом в асфальт от накинувшегося на него нечто.
- Зачем ты это сделал? – искаженным нервами голосом выкрикнула Карин.
- Фу ты! Чего кипятишься? У меня еще есть. – Его спокойный тон возмутительно выводил ее, а непрошено нырнувшая в рот конфета окончательно создала тотальный взрыв, чем, собственно, объяснялся плевок той же самой конфеты в чужой глаз.
- Как ты мог меня вчера там бросить? Ты хоть понимаешь, сколько я времени угробила своим сном? Меня теперь окончательно завалят из-за твоей дурацкой выходки. Лучше бы ты сказал «не хочу, отвали, шлюха». Не так обидно было бы.
- Да не знал я, - все, что и ответил тот на нотации брюнетки, снова продолжая свой непройденный путь по почти что летней аллее.
- Тебе не кажется, что для виновника ты слишком себя караешь? – Почти выдыхая огонь сарказма, девушка догнала его, настырно пытаясь посмотреть ему в лицо, дабы понять, какие все-таки эмоции на самом деле посещают эту слизкую заразу.
- Что ты хочешь от меня услышать?
- Что ты сожалеешь. Что ты неадекватен. Что ты идиот. Да остановись, наконец, и нормально поговори со мной! – Пинок в плечо.
- Именно это ты и хочешь от меня услышать? - так и не переводя взор на рядом прыгающую особу, удивился беловолосый представитель сильного пола, продолжая спешный шаг, являющийся для Карин довольно затруднительным.
- Черт возьми. Ты представляешь, какой у меня был вид, когда меня хлопком дверей разбудил вошедший Учиха? Сонная, с подкисшими глазами, полуголая и вся такая будто после секса, лежащая на кровати его соседа.
Почти выкрикивая гневную речь и театрально разводя руками, Карин вдруг покосилась на изменившуюся мимику постороннего незнакомца, случайно услышавшего разговор.
- Я фильм пересказываю, - выплюнула она, чтобы не пускали несуразные взгляды в ее адрес, и осмотрела автобусную остановку в зоне нескольких киосков, куда они, собственно, и пришли. – Хозуки, - брюнетка жестко схватила того за руку и притянула к своему лицу, - если это был твой прикол, то я тебя съем потрохами.
Парень, наконец, посмотрел на нее своим обворожительным завлекающим взглядом. Оглядел детали ее требующего ответа лица и грациозно провел носом по черным переливающимся солнцем волосам, глубоко вдыхая женский запах. Чтобы запомнить аромат на период расставания или даже целую вечность.
- Нет, это ты у нас мстительница. – Кожа девушки покрылась мурашками от того, каким тоном были сказаны слова. – И, хочу заметить, замечательная.
Его искренняя откровенная улыбка окончательно перевернула все вверх дном, заставляя застыть в глухой статике. Все острые осколки накаленного гнева мигом расщепились в дурманящем ощущении легкой радости. Ветерок благотворения овил изнутри теплым бархатом, и взгляд красных глаз смягчился в деликатных изгибах век. Подобную искренность на этом лице Карин еще не видела, и сейчас ее посетило такое же душевное удовлетворение, как и старого пирата перед выкопанным сундуком сокровищ.
Повернувшись спиной к потерянной красотке, Хозуки ступил в салон подъехавшего автобуса, после чего респектабельно неузнаваемо по-джентельменски протянул руку черноволосой статуе. Ветрено летая в собственном мире, девушка положила ладонь на широкую мужскую кисть, ощущая теплоту длинных пальцев, и не без посторонней помощи взошла на первые ступени тесноватого транспорта. Переведя затуманенный взгляд с толкающихся пассажиров и закрывающихся железных дверей на поводыря колесниц ее мыслей, Карин из-за нехватки пространства прижалась грудью к чужой безрукавной майке и, дабы никто не услышал, прошептала:
- И все же почему ты отказался?.. – Окончание предложения «от меня» было проглочено.
- Почему отказался? – Едва заметное растягивание губ. – Вообще-то я думал, что ты мне будешь благодарна.
- За что благодарна? Я все еще сомневаюсь, что это не твой коварный план.
- Но я ведь не использовал тебя, когда ты была «пьяна»? Так что пора бы уже говорить «спасибо».
- Я не была пьяна! – Громкий звук снова привлек чужое внимание.
- Была пьяна собственными проблемами, - убедительно ответил тот и выскочил за неожиданно открывшиеся двери многоместного автомобиля.
Неужто ее настоящее состояние было настолько явным в тот вечер? Или этот парень, игнорируя вызывающую оболочку, увидел саму начинку? Карин на мгновение призадумалась, и этого мгновения хватило, чтобы металлические двери обратно закрылись перед ее носом. Пришлось просить водителя, дабы ей персонально открыли выход из душной комнаты на колесах.
Снова догнав конкретно раздражающую персону, студентка схватила парня за запястья и потянула на себя, выкрикивая долю своего возмущения:
- Может, хватит убегать?
Недаром слабый пол называют слабым, ибо глупые намерения остановить идущего исказились нелепым волочением следом. Да и отпустить руку не позволяла ни цементная гордость, ни сгустившиеся нервы.
- Хозуки, остановись же ты, зубастая рептилия! Это ты должен бегать за мной, а не наоборот. Я здесь должна обижаться!
- Обижаться? Назойливому комару дали вдоволь насосаться крови, а он еще и недоволен?
- А вот как раз и не дали насосаться, - не убирая морщинки недовольства с носика, не соглашалась Карин.
- Так бы сразу и сказала – не чужие же люди. Когда тебе уделить время для этого самого сосания? – с пошлой издевкой произнес тот, переводя взгляд на пятаки кассирши, к отделению которой они приблизились. – За двоих.
- Если я возьмусь за сосание, то от тебя останется лишь сморщенный клочок сушки, ананасовая башка, - уже не утяжеляя свою голову смущающими мыслями о посторонних слушателях, выдохнула та.
- Уже пробовала и пока что моя кожа отзывается упругостью. – Блеск наигранного испуга на лице. – Или со временем ее все же ждет доля шарпея? – Возобновляя движение, Хозуки снова потащил за собой девушку, но уже в масштабное, шумное и яркое место, бормоча про себя: - Ананасовая башка… хм, отличное прозвище для Шикамару.
Используя момент отчуждения парня, брюнетка только сейчас начала осматривать окружающую их атмосферу, неожиданно образовавшаяся перед глазами, как прыжок в портал. Дикие вопли, огромные клетки, куски мяса в железном ведре. Тигр безжизненно рыкнул, когда двое проходили мимо его обезволенного жилища. Остальные и на это не были способны. Пятнистые леопарды, рыжие рыси, одинокая азиатская золотистая кошка, пара оцелотов, сервалы и другие представители семейства кошачьих не слишком отличались от него. Глядя на их обыденную повседневную лень и безразличие, даже и не скажешь, что они – смертельно-опасные для человека хищники.
Идущая по данному сектору Карин ощущала себя заинтересованным детенышем, тянущимся за руку родителя по огромному зоопарку, почва которого начала почему-то сходить на ступеньки. Солнечные лучи незамедлительно скрылись от подвального веющим прохладой и дивным покоем помещения. Приятный звук льющейся воды от центрового фонтана в виде нескольких рыбок отскакивал от высоких потолков и дальних стен, создавая оттенок одухотворенной изысканной музыки природы. Легкий синий цвет из-под прозрачной жидкости лишь добавлял реализацию в этот чарующий искусственный мир. Ламп и обычного освещения, как такового, не было. Существовали лишь различные подсветки больших вписанных в стены аквариумов, которые светили изнутри подводной обители живых очаровательных рыб.
В каждом аквариуме замечались элементы декора: затопленный корабль, сундук с сокровищами, средневековый замок, мини-скелет человека, полуразрушенные колонны, древесные коряги, морские рифы и прочее, что непосредственно создавало изюминку в восприятии каждого вида рыб. Водоросли еле заметно колыхались в такт звукам фонтана. Плоские, тонкие, трубчатые, распушенные, недействительно фиолетовые, удивительно розовые, роскошно грациозные.
- Фантастика, - выдохнула Карин, покрываясь мурашками от накрывшей волны восхищения.
- Добро пожаловать в мой мир. – Догадавшись по девичьему лицу о статусе воспринятой обстановки, Суйгетсу незаметно отпустил чужую руку и прошел вглубь помещения с таким серьезным видом, будто впервые привел даму в этот уголок спокойствия и благоухания… Его собственно найденный уголок. Личный и родной.
Не обратив внимания на выражение Хозуки, Карин чуть ли не на цыпочках, будто боясь, что при малейшем шорохе все стекла в округе могут вмиг лопнуть и обрушить лавину разрушителя этой красивой идиллии, подошла к ближайшему аквариуму, рассматривая в нем вид медового гурами, как было написано на табличке. Миниатюрные рыбки желто-коричневой гаммы, от силы достигающие четырех сантиметров. Тихо смотрела, тихо думала, тихо восхищалась. От одного «окна» переходила к другому. Колиза полосатая, фонарик, барбус вишневый и прочие не запомнившиеся представители водного царства, которое беспроигрышно овладело мыслями и разумом девушки, не давая заметить подошедшую знакомую фигуру молодого мужчины.
- Хочешь, я покажу ту, которую я называю Карин? – Его слова ясно говорили, что он здесь частый посетитель.
Медленно накрыв удивленным взглядом рядом стоящую персону, брюнетка ничего не ответила и даже не кивнула, но ему хватило ее внимания. Казалось, здесь запрещены долгие разговоры. Он прошел вдоль той же стены и вскоре остановился у аквариума с зеленым светилом и табличкой «Золотая рыбка: Буйвологоловка». Карин остановилась рядом с Суйгетсу, рассматривая трех похожих друг на друга животных данного вида. Тельце, похожее на шар, плавники широкие, чешуйка слегка переливающаяся: две в белых точках и одна – полностью красная.
- И какие же это золотые рыбки? Расцветка совсем не золотая, – начала капризы девушка, спиной ощущая нежное тепло прижатого тела.
- Название прекрасно совпадает с твоим характером, не находишь? Вон та, без точек…- Его тон был спокойным и пугающе приятным.
- Она же красная, - стараясь не сбивать интонацию в связи с более тесным прижиманием мужского тела, выдохнула та. – А я уже не красноволосая.
- Ты всегда у меня будешь ассоциироваться с красным цветом. – Его всепоглощающий шепот растекался по организму, воссоздавая ураган ощущений. – Огненная… Опасная… Обжигающая… Исполняющая желания.
Уверенность в словах была настолько сильная, что, казалось, девушке внушают те качества, какие никогда не посещали ее сущность. Интерес о его мнении бешено пульсировал в крови, близкое чужое дыхание пальцами играло на ее просыпающихся инстинктах. Хотелось, чтобы он не прекращал говорить о ней. Открывал истинные качества заинтересованности ее персоной.
- Но в глубине такая же хрупкая, ранимая, восприимчивая. Распускающая свои плавники с шипами, чтобы не подпустить ближе. Чтобы оборониться и чтобы не привязаться. Привлекая своей шершавой чешуей и отталкивая агрессией.
Резкий поворот для встречи с этим уверенным взглядом, дабы показать говорящему, что он глубоко ошибается и ничего о ней не знает. Но мгновенное замешательство и потеря нужных слов лишь подтвердили правоту мужчины. Колкий ответ просто необходим, ибо она просто-напросто признает свое поражение в звуковом разоблачении ее настоящего «Я».
- И чего же ты все еще не оттолкнулся? – Робкий голос выдавал Карин с потрохами, когда она ощутила как их пальцы обеих рук с крупинкой приватности и родства переплелись между собой.
- У меня образовался иммунитет на такие вещи.
Хотелось улыбнуться на серьезность и сосредоточенность его взгляда, пытающегося прочесть книгу ее мыслей и возможных симпатий. Сознание без намеков на напряжение, словно эти двое совсем недавно делились песочницей, как-то скрыто по-своему радовалось. Их губы находились так близко, что даже незаметное дыхание могло показаться своеобразным поцелуем. В лабиринтах его глаз с бликами фиолетовой сливы бушевал минотавр фальшивых игр с хвостом настоящего бережного отношения и возможных чувств. Исходящий от мужчины аромат итальянского бергамота и гваякового дерева, казалось, полностью пропитался ею, призывая к действиям, поцелуям, страсти.
- Главное, чтобы на меня саму не выработался иммунитет.
- Иммунитет здесь неуместен. Яд такой змеюки смертелен. – Столь обидная фраза не совпадала с мягкой интонацией. Снова его чистая, ничего не замышляющая улыбка окончательно разрушила все рамки притворной самозащиты. Не скрывшись от ее влияния, Карин, сама не замечая того, ответно потянула края губ. Может, кому-то было бы и обидно подобное сравнение со змеей, но не ей.
Меж ними сантиметр, а может, полтора. Кто первый соизволит преодолеть это мизерное расстояние и впиться в блаженные губы? Кто соберет этот конструктор из двух частей, которые изначально, казалось, были созданы одним целым? Вкрутит типичные детали: болты споров, гайки колкостей, шурупы издевок? Склеит быстросохнущей стереотипной непокорностью и липким влечением? Образуя необычное глазу сооружение, которое для других покажется странным, но… разве им не плевать на других?
Воздушно и легко, будто у каждого из них есть магическая лупа, для созерцания голого душевного яства, игнорируя годами создаваемые маски. Девушке казалось, что ожидаемый поцелуй неизбежен, но беловолосый мужчина вдруг отстранился и, наклонив голову для эффекта сурового взгляда, спросил:
- Хочешь, я покажу тебе Карин №2? – И, подмигнув уже с узнаваемым азартом, скрылся под аркой следующего отсека.
Брюнетка, будто загипнотизированная, смотрела тому вслед, и лишь когда он исчез из поля зрения, подняла взор на табличку «Змеи». Непринужденная усмешка озарила милое лицо, когда она представился себе ту самую Карин №2.
- Черт возьми, Суйгетсу, похоже, я на тебя запала.

200

Глава 24. Карты открываются неожиданно

Слушая противный звук трущегося мела, Сакура никак не могла избавиться от жестко вонзившихся в мозг клыков злости. Возбудителей причины, как злостных паразитов, было хоть лопатой греби. Например, подруги, которые взяли и вот так просто рассказали о своих тайных отношениях с противоположным полом. Продолжение ее существования подруги и стервы в одном лице. Саске и все немало взвешенные проблемы, касательно него. Ино, которая настояла одеть свободную и коротковатую для принципов Сакуры юбку из своего гардероба, и не предупредила о нагом ощущении в ней. На учителя Цунаде-сама, она же ректор сего заведения, за то, что напрягла ее писать на доске формулу предстоящей лекции.
Она обязана им сегодня сказать. Подобрать подходящий момент и вылить на них эту кучу помоев, которая скопилась у нее в душе. Конечно, им будет неприятно, противно, и на полном серьезе можно ожидать ответный плевок, но это необходимо пережить. Только как решиться на такое?
«Девчонки, хотите анекдот расскажу? Мне его поведал Учиха после секса». Хотя анекдот из уст Саске покажется не менее фантастическим.
Словно под руководством чужой силы мысли, в кабинет тут же вошел человек ее проблем, личность которого она определила с помощью косого взгляда, брошенного через плечо. Вихрь зелени и буря черноты синхронно встретились и тут же поменяли направление в обыденное русло. Жгучее напряжение впиталось в воздух, преобразовываясь в удушливый яд. Рука, держащая кусок мела, предательски изменила почерк, непослушные передние пряди щекотали нос, но откинуть их с лица не хватало мужества.
Твердые шаги и громкий, подобно взрыву, звук упавших на стол папок, говорили о таком же обезволенном повиновении ректору, который напряг не кого-нибудь из знакомых или пускай даже незнакомых личностей Сакуры, а именно Учиху Саске.
Ощущение оценивающего, почти касающегося взгляда, сбивало дыхание и вершинный ритм правописания. Уловимый шум вражеского передвижения в зону уязвимости взбудоражил сознание. Фигура остановилась возле девичьей спины на катастрофически близком расстоянии. Бьющиеся о стены черепной коробки мысли-мольбы о том, чтобы он отстранился, создавали хаос, но полусухие губы лишь озвучили недовольный вздох.
«Чего тебе нужно, Учиха?!» Провалив проверку на выдержку, девушка резко развернулась лицом к противнику и раздражительно посмотрела в эти мрачно-черные, будто и вовсе без зрачков, глаза. Даже ультрафиолет бы не определил, как меж грозными взглядами мелькали смертельно-опасные молнии.
- Соблюдай дистанцию, Зорро, - с сарказмом выплюнула она и оттолкнула молодого мужчину от себя, насколько хватало сил.
- Я не нарушаю закон, находясь на территории университета в котором же и учусь, - прищурив глаза, парировал тот.
- Нарушаешь, если эта территория – моя собственная, - отчеканила девушка, зная, что собеседник прекрасно понимает, о чем идет речь.
- Хм, - не прикуренная сигарета, торчащая из уголков губ, шевельнулась под воздействием ухмылки. – А разве на этой территории еще остались мины?
- Что? – от возмущения Харуно готова была сыграть роль мухобойки для назойливой букашки, которая посмела осквернить ее пирожное. – Ты думал, что один жалкий секс изменит общее мнение о тебе? – Почти машинально она замахнулась книжкой, из которой, собственно, и писались данные на доске, на что парень увильнул и во имя своей же безопасности жестко перехватил тонкое запястье, заставляя выпустить макулатурное оружие.
Действуя по инерции, розоволосая особа опрокинула тяжелое тело через себя и, совершив выученный в школе боевых искусств прием, не мягко грохнула его на пол, после чего не без удовольствия вдавила колено в горло мужчины и сквозь зубы процедила предупреждение:
- Слушай сюда, мерзкий поддонок, - для большего эффекта «грозной Сакуры» студентка сдавила скулы поверженного пальцами одной из рук. - Я не утешитель твоего гнусного самолюбия. Переспали мы с тобой лишь потому, что я позволила тому свершиться, а не потому что ты якобы меня уломал.
По выражению лица было заметно, что сказанная речь является лишь началом, но скрип дверных створок и уловленный черными глазами знакомый, внушающий ужас образ, не дали этого сделать. Сильные руки стащили ничего непонимающую и не слышащую Харуно с плотной тельной комплекции и уволокли в пустоту педагогического стола, метра четыре длиной. Таким образом Саске навис над Сакурой, глазами пытаясь объяснить, кто все же вошел в помещение. Но та восприняла это своеобразно: как стальной приказ «сиди тихо и не рыпайся», что ей, конечно же, не понравилось. В итоге мольбы Учихи услышали свыше, когда упрямица по обуви определила личность вошедшей, которая в то время приблизилась к доске. Буйная и свирепая Цунаде-сама.
Колени женщины начали сгибаться, а всех остальных – трястись. Осознание о приседании угрюмой персоны – хотя бы в области шкафчиков - и скором нелепом разоблачении двух отпрысков, будто по щелчку пальцев, заставило шпионов воедино покрыться потом.
- Чертовы студенты. Ничего нельзя доверить. – Светлые и довольно молодые руки подняли книжку. Благо, не сигарету, которая лежала не так уж и далеко от нее. Судя по поведению, ничего не подозревающая блондинка, повернулась лицом к оливковой доске и взялась за завершение начатого.
Одно блеклое слово, один подавленный чих, один слишком контрастный вдох, и можно рыть себе могилу. Жертвы засады с напряженными лицами переглянулись. Взгляд Сакуры твердил о немедленном прекращении игры в жмурки, ибо не раз была свидетелем перевоплощения из красивого облика в повергающего в ужас Терминатора. Да и Саске неспроста остерегался этой личности, ведь только первокурсники не знают о прошлогодней легенде печального случая про парня, который высказал свое бестактное мнение по поводу блондинок, не осознавая, что вблизи стояла самая жестокая и грозная из них. Два стула были сломаны: один об стену, второй – о хребет блондоненавистника. В итоге, что и следовало ожидать, несчастную жертву «разъяренного танка» заставили изменить свой натуральный цвет волос на немало попахивающий голубизной, и в последнем случае не имеется ввиду оттенок.
Учиха же наоборот все так же безмолвно и с наименьшим шумом шуршащей одежды старался остановить и убедить девушку, чтобы они оставались в поле невидимости, предполагая, что подозрительно затевающим что-то плохое студентам, не сойдет все с рук. Размахивая в воздухе руками с уже прижившимися чужими пальцами на их запястьях, Сакура напрягла лицо в жгучей свирепости и непокорности, но вскоре смирилась и принялась ожидать все в той же неудобной позе, где предметом созерцания являлся лишь нависший Учиха.
Казалось бы, простая задача – дождаться, когда третий лишний покинет кабинет, но не тут то было. Уже минут через пять порог аудитории преодолели многогранные шаги учащихся, и цепочка таких звуков продолжалась еще значительно время, утяжеляя мысли о том, что присутствующие выйдут отсюда нескоро, так как лекция началась. И если спрятавшимся не изменяет память, то сидеть им в этом убогом закрытом с трех сторон убежище не менее полутора часа. С тем условием, что в расписании стоит лишь одна пара.
Женский голос разлился по помещению. Рассчитав свою судьбу на дальнейшее время, предназначающееся совсем для другого, Саске рванул предстать перед грозной женщиной и чуть ли не схватился за ее юбку из-за постороннего вмешательства, являющимся Сакурой, которая решив, что такой ход уже запоздалый, начала попытки по задержанию соседа-тюремщика. Таким образом в этом немом бое они поменялись ролями.
В итоге девушка смогла одержать победу в споре взглядов, созерцая тот сопернический накал в пугающей черной бездне. Брюнет угомонился, но все еще не верил в то, что им придется здесь столько проторчать. Предмет укрытия хоть и в некотором смысле надежный – боковая фанера укрывала их от «зрителей», а стоящая на «подиуме», не являлась детенышем лилипута, чтобы их заметить – но пребывание в этом уголке, предназначающийся для ног сидящего, однозначно не предвещало ничего приятного.
Сакура тоже не прыгала от счастья, да и прыгать то было негде. Тяжесть летающих мыслей заключалась не в том, что единственный раз появившись на лекции, ее посчитают отсутствующей, нет. Ей не давали покоя неугомонные ощущения от столь близкого пребывания рядом с настоящим маньяком. Она боялась не его насильственных действий - уж при стольких свидетелях ей ничего не грозит – а остерегалась почувствовать к нему симпатию, как это случилось в его комнате. Но чужой освежающий благородно-королевский аромат, с тенью холодка, будто специально порхал у ее ноздрей, словно провоцируя: «Поведешься – не поведешься».
Дабы отогнать соблазняющий запах подальше, девушка легонько положила ладонь на мужскую грудь и толкнула ее с намеком на отстранение, уже после содеянного осознавая, что способ общения путем касаний - выбран неудачно. Но парню, быстро уловившему мысль дамы под ним, этого хватило, и он беспрекословно попытался поменять позу, размещаясь сбоку. Переступив коленками худощавое тело, он уперся на одну руку, чтобы перекинуть другую на другой бок, как его опора тут же подвела, скользнув по лакированному полу и тем самым отправляя свой подбородок в вместительную ямочку открытого декольте. Кстати, открытое оно было тоже по прихоти Ино и ее шмоток, которые сейчас Сакура готова была сжечь вместе со своей дорогой подругой.
Чуть ли не сотворив бунт шороха от неожиданно неудобной ситуации, Харуно автоматически схватила за плечи ткнувшегося лицом в ее грудь парня, пытаясь поднять. Брюнет подчинился чужим действиям, ибо подобное тоже не мог назвать разумным, но тут же застыл, когда губами совершенно случайно зацепил мягкую мочку ушка и незамедлительно учуял еле слышный, отличающийся от других, девичий выдох. Она боялась. Не его самого. Его влияния.
Взгляды встретились. Теперь иные: с раздробленной карамелью и ложкой жидкого меда, которые не так благополучно покрывала фольга фальши. Какой-то безмолвный разговор велся между ними в этом созерцании. Вне зоны физического мира. Будто мысленный.
Всплеск эмоций буквально поглощал сознание Сакуры. Приложив все усилия, она пыталась держать дыхание ровным, а взгляд неуступчивым. Но тускло-зеленые, под покровом падающих теней глаза, неуправляемо изучали внешность красивого брюнета: спадающие волосы, тайно скрывающие часть лица; выделяющиеся надбровные дуги, из-под которых сверкали искры опасной энергии; дерзкие, недавно смоченные губы; напряженные мышцы шеи; цепь с большим медальоном поверх темно-синей спортивной футболки и снова эти душераздирающие безпальцевые перчатки. Очарование его персоной подступало тихо и аккуратно, неощутимо просачиваясь сквозь поры и беспроигрышно внедряясь в законные принципы.
Сравнивая свои желания с читаемыми на утонченном лице, Учиха сменил повествование глаз, будто, сам же запутавшись, размышлял, скроется ли это пристанище от их будущего. Будто убеждал: «Оно скрыто от других. Даже от нас самих».
Его приоткрытые уста казались некстати притягательными. В одном мгновении они прильнули к женским блаженно мягким губам, - милое лицо которых преодолело остальную часть расстояния – давая волю поцелую. Их языки сплелись так, будто они изголодавшиеся любовники. Кочерга влечения разгребла красные угольки, которые возродили температуру прошлой страсти для прекрасно возгораемого огня. Ситуация – солома, близость – бензин, одно касание – взрывоопасная катастрофа.
Ненасытный поцелуй не прерывался, будто при его завершении придет и конец мира. Заключающимся двумя метрами в длину и полтора – в высоту крохотного мира их личного секрета и немого уговора, что поцелуй не выйдет за пределы этих стен. Но речь уже не шла о поцелуе. Губы Учихи добрались до приятной кожи шеи, в то время как его руки жадно и властно блуждали по женской груди непрочной блузки, две пуговицы которой самовольно расстегнулись. Возражение кольнуло мозг, когда Сакура поняла, к чему все идет. Ее незначительные противодействия говорили «хватит, я согласна, но не здесь», хотя учитывая то, что делала она это с полуприкрытыми глазами, судя по всему, брюнет прочитал истинные желания его розоволосой гарпии.
Лизнул ключицу, укусил за подбородок, запустил язык в рот так, будто зверя в клетку со свежим мясом. Сухие основы похоти мгновенно отозвались сочностью, призывая к действиям. Но гордые негнущиеся принципы продолжали играть свою сонату на дряхлой скрипке чести и самообладания. Пусть она и была не против первых аккордов, но кто думал, что они возрастут в пылкую и очень серьезную композицию?
- Нет, - схватив черные волосы в кулак и буквально окунув губы в ушную раковину, еле слышно, с предательской интонацией, выдохнула она.
Ответом послужил его возбуждающе уверенный взгляд и прильнувший в зону между ног пах с ощутимым напряжением. Сакура упрямо старалась не обращать внимания на осыпающийся рисунок колон сдержанности, созданной ею империи. Ее взгляд относился к безразличным, пряча подлинник отражения посетивших ощущений, но полусухие губы незаметно сами по себе чуть приоткрылись. Два пальца Саске скользнули меж них, касаясь спрятанного языка. Подбородок ощутил прохладную кожу перчаток. Замедленное моргание прошло сканирование не так, как хотелось бы не услужливой девушке. Парень прекрасно улавливал те маленькие детали ее поведения, которые отскакивали от внутренней войны. Капканы выставлены, мечи наточены, один выстрел арбалета – и она его. Харуно, прекрасно понимая насколько искуситель коварен, опытен, опасен, старалась не поддаваться удушливому соблазнению, но дело в том, что второе шаловливое «Я», которое яро желало оказаться в руках этого самого искусителя, уже толкало сознание с камнем на шее в забытый пруд.
Вытянув пальцы с влажного ротика, Саске так сладко облизнул их, что созерцающая прикусила краешек губы. Стойкая Сакура уже чертила план побега, казалось, не только из этого помещения, а и мира вовсе, ибо если она еще хоть секунду пробудет наедине с этим безумно сексуальным грешником, то наверняка сорвется.
Секунда прошла, и она сорвалась, когда его настойчивые пальцы проделали то же самое, только окунувшись в более деликатную и мокрую зону, задирая покладистую юбку и убирая трусики в сторону. Возбуждающий язык также грациозно облизал с них выделившееся вещество, после чего нырнул в девичий рот для плавного, будто специально замедленного поцелуя.
Но распаленной, разрушившей собственные рамки девчонке, этого уже было мало. Придавив на затылок, она впилась в Учиху так, как водолаз в последний баллончик кислорода. Внутренние бешеные желания новых поцелуев, касаний, слияния уже прорвало дамбу и отдавалось болью.
Сильные руки расстегнули ремень брюк, холодная бляха прижалась к ее бедру, но девушка похоже не ощущала контраста температуры, как и саднящие лопатки от опоры тела. Внутрь ее территории бережно и аккуратно проник шпион. Руководя. Покоряя. Властвуя. Проникая в самую глубь. Скала самоконтроля вмиг дала трещины и обрушилась на спичечный домик действительности. Пальцы негромкого стона соскользнули с губ и улетели в невесомость аудитории, на что парень в спешке заткнул девичий рот рукой – делать ему подобное не впервые – и придал толчкам ненасытности, возможно, даже грубости.
Если бы не несносные ощущения, то Саске сейчас бы удивился тому, что учитывая тот, якобы не понравившийся их первый раз, партнерша выворачивается и сходит с ума от его же жестокого рвения быть в ней. Рука-баррикада стонов уступила место накаленному поцелую. Его движения становились зверскими, подобно одержимым волкам, которые жадно пожирали остатки здравомыслия и бросали кости налету хватающему сумасшествию.
Вонзившиеся в, уже кажущиеся ее частью, кожу плеча ноготки, являлись термометром девичьего статуса, который зашкаливал за красную планку. Завершающий рывок, натиск на курок, и происходит душераздирающий выстрел. Всплеск фейерверка в глазах и странное непреодолимое счастье
Утонув в собственном озере экстаза, молодой темноволосый мужчина совсем забыл закрыть рот неконтролируемой полулежащей под ним особе. Тонкий голосок во всей своей сексуальной красе эхом отбился о стены кабинета и пощекотал уши каждого из присутствующих. Только придя в сознание, Сакура поняла, чего натворила, а хлестнувшая вдруг по поверхности стола указка, чуть кинула ее в обморок от ощутимого ужаса.
- Сколько можно говорить, чтобы выключали телефоны на сеанс лекции, - выпалила грозная преподавательница громче, чем обычно. – Такими пошлыми рингтонами вы не только меня ставите в неловкое положение, но и своих товарищей.
Склонившиеся над своими конспектами студенты начали переглядываться в поисках того самого виновника, но никто не решился улыбнуться, так как это однозначно привлекло бы внимание, явно не в смехотворном настроении Цунаде-сама.
Законные, не такие уж и плохие, как предполагалось, полтора часа подходили к концу, а двое скромно вжавшихся в разные углы – тот, что в штанах даже упер ногу в горизонтальную плоскость - любителей секса в нестандартных местах, старательно уводили взгляды друг от друга. Облегчительный шум суетившихся студентов подействовал бальзамом на душу, а шаги выходящих твердили, что скоро закончится эта аура немыслимого напряжения от произошедшего. Наступила тишина, но отголосок беды отзывался интуицией. Наверное, потому, что ноги у стола ректора все еще продолжали стоять в той же зоне.
- Чтобы подобное я больше не видела в моем универе, - раздраженно кинула она непонятно кому и вышла, хлопнув дверью. Взгляды, но уже не смущенные, а более озадаченные, встретились. Сокращение «универ» вызывало вопросы, ведь подобное студенческое выражение и приблизительно никогда не проскальзывало в официальной речи этой особы.
- Походу, чисто, - отважившись на разведку, повествовал Саске.
Девушка осторожно выползла из-под стола и, расправив одежду до уровня приличного вида, блаженно потянулась. Все тело просто гудело.
- Неужели… она знала, что мы… там? Почему тогда не сказала нам в лицо? – отвратительное ощущение из-за осознания перелилось в зеленых глазах.
- Порой люди делают вид, что не заметили очевидного, чтобы скрыть то состояние, насколько это повлияло на них, - его тон был железным, наточенным, обданный холодом. Создающим тупик для размышлений и догадок, что человек судит по себе. Пока создающим… но все дело времени.

***

В последний раз поправив свою хлопковую блузку, над которой так долго копошился Шикамару, а точнее тем, что под ней, Карин прошла в нужное помещение. Уже больше недели она грызла ногти, разрывала тетрадки, грубила окружающим в ожидании сего момента. А все из-за Нары, который так долго добывал этот чертов диктофон.
Лаборатория оказалась довольно просторной. Удивительно, что она здесь раньше не бывала. Колбы, микроскопы, пинцеты, пробирки – все казалось настолько хрупким, что боишься даже прикоснуться. Оторвавшись от завладевшим вниманием странного механизма, название которого останется неизвестным, девушка прошла в коридор меж столами. Учитывая то, что занятия закончились как минимум часа четыре назад и время далеко уже послеобеденное, присутствие верхнего освещения здесь было вполне уместно. Перейдя в соседнюю комнату связанной лаборатории, она заметила того, кого искала. Склонившийся над столом в очках, как всегда что-то изобретает. Неприязнь к этой личности отозвалась шершавостью в горле, что спровоцировало легкий кашель, который отвлек деятеля этих стен.
- О, Карин? Не ожидал тебя здесь увидеть. С чем пожаловала? – довольно приветливо начал он, с занятым видом загораживая собой весь предъявленный инвентарь.
- Кабуто, я пришла сказать, что принимаю твои условия, – ее голос был ровным и серьезным, без намека на тот факт, что прячущийся под одеждой аппарат, записывает их разговор.
- Интересно, что же так повлияло на твое решение? – Даже сквозь очки подозрение в глазах мужчины не скрылось, отчего девичьи ладони вмиг покрылись влагой.
- Ты не предоставил мне другого выхода, вот и все влияние. – После тягучей паузы она продолжила: – И что я должна делать? Распространять твою фигню?..
- Очарование… я называю его так, - с новым для Карин выражением вдохновленного поэта поправил тот. – Рад, что еще один почетный член присоединяется к нашей команде.
- Команде? – с недоумением переспросила брюнетка. – То есть в твоем круге не один и не два наркоторговца?
- Конечно же, глупая. – Улыбка-оскал блеснула меж мужских губ. – Некоторые даже считают большой честью продавать такое великолепие.
- Если твой бизнес не болеет дефицитом в работниках, то тогда какого черта ты втянул в это меня? – позабыв, что в разговоре нужно придерживаться стратегии, с пылким возмущением выдохнула она. - Почему именно я? – переходя на медленное лепетание, Карин взглянула на него красными вспыхнувшими глазами с переливом разоблачения. – Ты боишься… Боишься, что с помощью нашего общего прошлого я повешу на тебя подозрения о твоих сексуальных увлечениях юными студентками, последствия чего серьезно ударят по твоей репутации. А если я войду в твою компанию, то тем самым окажусь у тебя в кармане. Я права?
- Нет, змеюка крашенная, - следя за прыгающей интонацией девушки, начиная неуверенной, заканчивая дерзкой, Кабуто схватил ее за подбородок, заметно заглатывая подавленные эмоции. – Ты никогда не была близка к сути. Не имея понятия, что ты всегда нравилась мне, является тому подтверждением, – как накипевшее и залежавшееся, он процеживал признание сквозь зубы. Жестко и с ненавистью.
- Что за чушь? Отпусти меня! – Карин в панике одернула чужую руку и кинулась к выходу, как ее схватили за плечо и бросили в сторону стола, за которым еще недавно работали. Опрокинув какой-то ящик, она оглянулась и округлила глаза в немом шоке. – Так ты его здесь же изготовляешь, что ли?
- Сколько можно лезть мне в душу?! – Исходящий гнев почти искажал пространство. Набросившись на молодую девушку и сцепив пальцы на тонкой шее, педагог в очках пытался высказать всю свою зверскую ненависть через удушение. Но оценив новую не менее привлекательную идею, расцепил руки и рывком разорвал верх блузки.
- Нет. Не смей! Я не хочу! – бешеная истерика рубанула топором разум.
- Зато я хочу. – Снова треск рвущейся ткани, и его не верящие зрению глаза застывают на спрятанном приборе. – Это что, диктофон?
Жадно хватая воздух, студентка тоже вмиг утихомирилась с проникшим ужасом на лице, уже рисуя в воображении картины, как ей сейчас быстро перережут горло какой-то стекляшкой из разбитой колбы. В предсмертном состоянии, следя, как его губы презрительно изгибаются вниз, а зрачки наливаются обжигающей энергией мести, Карин из того-самого ящика нащупала пакет с белым порошком и ударила им по голове нависшей опасности. На чужой кашель и затуманенный воздух распространяющегося вещества, она старалась не обращать внимания. Закрыв рот и нос рукой, дабы не вдыхать микрочастицы помешательства, студентка выползла из-под недруга, при этом немало разбив приборов на том же столе, и направилась в сторону, где приблизительно должен быть выход, продолжая все еще улавливать устрашающие крики:
- Не уйдешь, сука! Не уйдешь!
К счастью, Карин бежала в верном направлении. Схватив у выхода белый халат на вешалке и напялив его на уничтоженную блузку, она преодолела последние двери лаборатории и рванула по коридорам в поисках места встречи, потирая шипящие глаза. Вскоре вдали нарисовались три знакомые фигуры, лишь две из которых были желаемыми.
- Что он здесь делает? – подбежав к товарищам, спросила брюнетка, ткнув в сторону Суйгетсу.
- Не знаю, он сам как-то нас нашел. Не гнать же его, - отозвалась Собаку, старательно скрывая нетерпимость. – Ну то как все прошло?
- С записью все узнаете, но я не хочу, чтобы он ее слушал, - не сбавляла тон из-за только что пережитого Карин.
- У тебя какие-то секреты от меня, Вишенка? – со своей типичной игривостью начал Хозуки, хотя по состоянию прибежавшей отчетливо понимал, что происходит нечто серьезное.
- У нас нет времени трепать языками, - ввязался наконец Шикамару. – Переносим на компьютер и сматываемся. Карин… - он протянул руку, в которую тут же положили диктофон с записью, и прошел в заставленный компьютерами кабинет.
- Но он… - та снова с негодованием посмотрела на беловолосого парня, который с помощью двух шагов преодолел расстояния меж ними.
- Чем больше ты настраиваешься на мой уход, тем больше меня интригуешь, - и, подмигнув, он прошел в помещение, ясно давая знать, что в ближайшее время никуда не торопится.
Все четверо устроились у одного компьютера, и лишь свет из монитора освещал лица злоумышленников. За окнами сгустилась далекая темень, как и в данном кабинете. Все застыли в немом ожидании… почти в немом:
- И что теперь? – не выдержал Суйгетсу.
- Ждем пока перекинется, и желательно поменьше болтать, чтобы нас никто не застал, пользующимися чужим имуществом в столь позднее время, - ответил Нара и, тут же учуяв постороннее копошение за дверью, нажал на кнопку последнего источника света. Кабинет поглотила мгла. Удушливая тишина пожирала каждого и убила бы своим напряжением, если бы не неожиданный голос, пулей влетевший в приоткрытые двери:
- Здесь открыто.

Облокотившись о стену и задумчиво склонив голову с неразличимым цветом, из-за выключенных ламп, волос, девушка снова задумалась о недосказанном. Каждый день она просыпается и собирается рассказать подругам о Саске и каждый день, начиная открываться, переводит тему в другое русло без толики подозрения в свой адрес. Больше недели она недосыпает ночами, пробуждаясь глубокой ночью и подставляя спину под хлыст собственной совести. Обман и ложь неприятны на вкус, а новые порции ежедневных ингредиентов – отвратительны. Отвратительны со стороны дружбы, а не позывов тела.
В конце коридора послышались ровные умеренные шаги, но его красивая мужественная фигура различилась лишь вблизи. Исходящая холодная аура жесткости завораживала и очаровывала, интригующий уверенный взгляд придавал переливающуюся окраску его великолепия. Сводящий с ума запах отозвался покалыванием памяти, отображая недавние картины прошлого, как она страстно вдыхала этот аромат с черных волос или мужской груди. Как пот струился по их телам в порывах страсти. Как безотказно и безмолвно он брал ее тело и умело орудовал им, доставляя обоим удовольствие. А она в свою очередь любила противиться. Любила, чтобы ее получали силой и заводили против воли. Каждый день получать его шикарное тело – казалось волшебством из книги фэнтези. Каждый день на протяжении недели.
- В следующий раз так долго ждать я не собираюсь, - разговоры меж ними возникали не часто и, как ни странно, обоим это подходило. Ковыряться в грязной луже отношений не хотелось, потому все сходилось к одному – фантастическому сексу.
На высказанное условие брюнет не обратил внимание. Делая вид, что сказанное было адресовано не ему, он на одном дыхании схватил девушку за затылок и, сильно наклонив ее, буквально всосался в чужой рот страстным поцелуем. Та незамедлительно ответила позывам вторгнувшегося чужого языка, обняв крепкую шею. С каждой минутой страсть, будто по ранее задуманному плану, накалялась с неимоверной скоростью. Эти двое уже здесь и сейчас хотели получить друг друга, захлебываясь собственными желаниями. Запрыгнув на твердо устойчивую фигуру и обхватив ее ногами, девушка начала вкусно облизывать ухо своего горячего партнера, который в свою очередь поплелся по коридорам в поисках любого незапертого кабинета.
- Здесь открыто, - выдохнул он, внося пылкую бестию в помещение и укладывая ее на первый нащупанную мебель.
- Я хочу как вчера, - задыхаясь, попросила она, когда парень в полной темноте стянул с нее футболку и легко укусил за шею.
- А когда попробуем мой вариант? – оторвавшись от поцелуев, молодой брюнет взялся расстегивать свою рубашку.
- Вы что, живую порнографию записали? – послышался левый мужской голос из другого конца аудитории, который для обеих личностей обрушился холодным водопадом.
- Может, кто-нибудь все-таки включит свет? – еще один неведомо откуда взявшийся женский голосок говорил, что они здесь не одни.
Выключатель издал звук щелчка, и верхние лампы сначала мерцанием, а затем спокойно и однотонно осветили обстановку, для многих являющейся глубочайшим шоком.
- Саске?
- Сакура?
Любовники уставили свои удивленные взгляды на нежданных зрителей, округляя глаза до статуса идеальных шаров. Те же их облику не уступали, ко всему этому добавив четыре отвисшие челюсти, почти одновременно цокнущие где-то далеко под компьютерным столом.


Вы здесь » Сайт Анимешников:3 » Фанфики по наруто » Фанфики на пейринг Саске/Сакура


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC